principia inepti

Знака нет, и Пак рвет на себе волосы, тут же вспоминая, что за приятным времяпровождением совсем забыл, что ему сегодня на чертову работу, хоть и суббота на календаре. Он впервые ненавидит ехать в банк. За окном прилично воет ветер и хлещет по стеклам дождь, на что Пак цокает – снова придется вызывать горничных, чтобы они помыли окна. Бекхен уже занял другую ванную – ту, что не в спальне, - чем избавил Пака от лишнего смущения: надо же, дрочил, представляя ребенка под собой. Не такой уж он и ребенок, думает Чанни, когда Бекхен входит в кухню абсолютно счастливый и светит своими соблазнительным ключицами направо и налево, от чего старший скрипит зубами. - Чанель, как спалось? Вопрос с подвохом, догадывается Ель, натягивая фальшивую улыбку: - Прекрасно, а тебе как? Бекхен прикусывает соблазнительную губу, и от этого движения Чанель чуть ли не давится воздухом. - Просто великолепно, правда, ночью идет дождь, невозможно уснуть. - Странно. Я не слышу. – Пожимает плечами Ель, вновь обращая внимание на блины. - И ничего не чувствуешь. – Шепчет Бек, делая глоток чая, но Чанель слышит и его подозрения лишь всплывают: он звереет. Бекхен! Он! Что-то! Сделал! Отставив сковородку с не до конца приготовленным блином, Чанни нависает над младшим, перегибаясь через всю стойку. Его переполняют злость и возмущение, глаза горят, губы поджаты, а пальцы с силой впились в белую поверхность ни в чем неповинной мебели. - Что. Ты. Сделал. Ночью. Бек понимает, что круто попал. - Я? – Решение прикинуться дурачком приходит само по себе. – О чем ты, Чанель? - Бен Бекхен, отвечай. – Шипит старший, он готов взорваться, но в спальне трезвонит его телефон: срочно вызывают на работу, и Чанель решает разобраться со всем вечером, быстро натягивая пальто, бросая свирепый взгляд в сторону Бекки и вылетая из квартиры под собственные крики, что Бек так просто не избежит допроса. Из окна Бекхен видит, как машина старшего выруливает на дорогу из подземной стоянки, и пока его нет, решает Бен, нужно сделать ЭТО. Он прекрасно понимает, что за доброту Пака рано или поздно пришлось бы поплатиться, а отдать, кроме себя, Беку больше нечего. Ну, судя по тому, как жадно смотрит Чанель, он будет вполне доволен отплатой. Нужно лишь сделать так, чтобы больно не было. А Бекхен не хочет вновь почувствовать боль. Ощущение и воспоминания, приправленные образом старшего брата, - это самое ужасное в его жизни, возвращаться к ним не хочется. Откровенно говоря, Бекхенни хочет быть с Чанелем очень сильно, и дело не в его деньгах или статусе. Да, Чанни красивый, успешный, завидный жених, а кто такой Бекхен рядом с ним? Мошка, не более. Игрушка на время, пустое место, шлюха, девочка, раб. Сотня и один синоним к словосочетанию «временное увлечение смазливой мордашкой». От обиды никуда не деться, но прежде, чем Бекхен покинет эту шикарную квартиру, ему придется отдать долг спасшему его от голодной смерти. Бекхен подарит свое тело, больше у него ничего нет. Подходящим предметом оказывается круглый маркер-выделитель, найденный в одном из ящиков стола, а смазка оказывается в ящике тумбочки. Вся ванная комната пахнет пленительно-сладкой вишней из-за смазки с аналогичным вкусом. Бекхен для начала, как учил братик, смазывает пальцы и чувствительное колечко, пытаясь не ежиться от холода, сидя попой на краю джакузи, которое медленно заполняется водой. Неприятно и мерзко чувствовать что-то внутри себя, но это хотя бы собственные пальцы, а не игрушки, которые так любил хен. Все зажило, и шелковые стеночки послушно раздвигаются с увеличением количества пальцев. Бекхен стонет, подрачивая себе в такт, пока толкается в свою попку, представляя, что это великолепный Пак Чанель, хотя его член, как и руки, невероятно хорош. Для лучшего эффекта Бек проталкивает еще два пальца другой руки к трем предыдущим и сладко выгибается, вскрикивая имя хозяина квартиры и кончая на пол. Комочек нервов внутри набухает и пульсирует, как кажется Бекхенни, и он залезает в ванную, сморенный слишком высокой температурой в комнатушке. Чанель возвращается через три часа, за это время Бек успевает еще раз нагло использовать чужую смазку и воспользоваться фломастером, который куда хуже его пальцев – слишком грубый. Кончает он все с тем же именем на устах, поджимая пальчики на ногах от удовольствия. Каждое движение рук на своем теле – эротическая мечта, что это делает Пак Чанель, но она мгновенно разбивается на сотню осколков. - Бекхен! – Чанель застает младшего возле телевизора. Тот спит, слюнявя белую подушку. К счастью, от вскрика неуправляемого банкира он не просыпается (лишь призывно чмокает губами, от чего у Пака неожиданно появляется желание умереть). Решая, что разборка может подождать, Чанель принимает душ, разговаривает несколько часов по телефону с Каем, точнее выслушивает его жалобы, что Лу Хань совсем его игнорирует и не ругает, а Кай так скучал по его голосочку и другим частям тела. Да, по частям тела он скучал особенно, ведь ни у кого нет круче задницы, чем у придирчивого китайца. Тут Чанель, словно ниггерша из анда, машет пальчиком в темноту собственной комнаты и начинает упорно доказывать, что прекраснее задницы Бен Бекхена не найдется, а еще бедер, ног, рук, пальцев отдельно, талии, шеи, ключиц и далее по списку. Они долго спорят, но сходятся на том, что вкусы у всех разные. Затем Кай неудачно шутит, что Пак Чанель (великий и ужасный) влюбился в ребенка, и Чанель, посылая его со всей любовью, на которою только способен, отключается. За окном наступает ночь. Часы показывают ровно десять. Бекхен что-то жует на кухне. А еще у него болит попа, но это совершенно нормально. Чанель только открывает рот, чтобы высказать мелкому соблазнителю все, что он о нем думает, как встречается с невинно-наивным взглядом и все как-то испаряется из мозга, как всегда, впрочем. Спорить с Бекхеном? Ха-ха! О чем вы? - Уже поздно, пора спать, Бекхен. Мне завтра нужно отправляться с проверкой в другие банки с утра. Чанель врет, но ему очень хочется, чтобы этот дебильный во всех отношениях день закончился как можно скорее. - Сейчас! – Бек запихивает в рот печенюшку, соскакивая со стула. Его шерстяные носки скользят по плитке, и он чуть не падает носом в белоснежную поверхность кухни, вовремя подхваченный сильными руками. Черт, эта близость совсем неожиданная, думают оба одновременно, с поразительной скоростью отлипая друг от друга по разным углам помещения. Чанель откашливается и сообщает, что первый идет в душ. Бекхен мысленно ругается, забираясь под одеяло шикарной кровати. Дождь все идет, нещадно и слишком громко капая по стеклу, а это значит, что заснет младший не скоро. Чанель слишком долго копается в душе, оттягивая момент, поэтому Бен решает притвориться спящим, если старшему так удобнее. Он поклялся не мешать ему! Он готов поклясться, что слышал облегченный вздох, когда Ель вышел из душа. Пак трусливо двигается в другой конец кровати, хотя руки трясутся от желания обнять сжимающее от холода и противного ливня тело. Чанель, руки! Мозг и тело явно в сговоре, раз первый посылает сигналы второму прижаться и не отпускать. Бекхен ведь спит… Спит? Он шмыгает носом и обнимает старшего за мощную шею. Волосы у него пусть и мокрые, зато он сам горячий. Бекхен ощущает себя сплошной эрогенной зоной, а Пак Чанеля – личным огромным фетишем без изъянов. Повезло ему родиться Пак Чанелем.