Железная кровь

Меня зовут Луиза. Луиза Шафик. Моя мама Моника Шафик, последняя из их рода, собственными руками убившая отца и мать, которые назвали ребенка в её животе Антихристом. Милое нарекание меня дедушкой и бабушкой, которое наша семья похоронила где-то глубоко в воспоминаниях. Я родилась 7 августа 1978 года. Лев. Гордый, самовлюблённый, отважный знак. Кажется, мой дядя родился в том же созвездии. Моя мать украла меня в 6 лет вместе с кузеном Реджинальдом. Оказывается, мы были её детьми, просто от разных братьев. Мы не знали имена отцов. Она стёрла их из нашей памяти, сказала, они были ужасны. Только вот, мы помним их. Не помним имён, но прекрасно помним лица и голоса. Помним людей, что были с нами до того года. Гермиона. Её мама моя троюродная сестра, а отец — лучший друг моего отца. Думаю, увидь я кудрявую Люпин, то сразу бы признала в ней дружелюбие папы и энтузиазм мамы. Скорее всего, она по сей день скрывает свои способности метаморфа. Ей никогда не нравилась эта сторона медали. Гарри. Его родители друзья моего отца со школы. Его папа — мой крёстный отец. Если бы я сейчас вернулась в Англию, то распознала бы мелкого оленёнка только по непослушным волосам от отца и зелёным глазам от матери. Драко. Годрик, этот Белоснежка в жизни не станет лучше, чем был. Я уверена, что он остался высокомерным и горделивым, но я не могу винить его, ведь сама такая. Не знаю, с какой стороны он нам родственник, но, кажется, сын кузины моего отца. Эти имена я знала из воспоминаний и никогда не рискнула бы упомянуть их при матери, потому что иначе, она бы порвала меня в клочья, потом сшила бы и стёрла все упоминания о жизни с отцом, в плоть до первого завтрака. Я росла, как чистокровная наследница рода, которая вполне может стать его будущей главой. У Шафиков главой может стать лишь мужчина, хотя моя мать перевернула институт семьи и встала во главу. Сомневаюсь, что она поставит во главу Реджинальда — она проявляет к нему неприязнь. Мама воспитывала нас как аристократов, людей высшего сорта, которые никогда не показывают эмоции и требуют столько, сколько заслуживают. Как она говорит, подобные нам заслуживают всего. Думаю, она давно тронулась умом и помешалась на аристократии, но нельзя отрицать, что моя мать гениальный правитель и стратег. Она умудрилась сдвинуть своего отца с главенства в роду и достичь власти в чистокровных рядах, в которых ранее женщине уделялось минимум внимания. Она создала матриархат в его истинном обличии и каждый день напоминала мне, что лишь будучи такой же сильной, как и она, я смогу стоять так же высоко. Спрашивала ли она меня, чего я хочу хоть раз? Конечно нет! Я для неё всегда была лишь подкреплением власти. Все боятся родомагов. Родомагия — это особая магия рода, которая собирает силы всех чистокровных в семье: мертвых, живых и нерождённых; после чего скапливается в одном человеке. Подобные мне рождаются, чтобы защищать род. Просто так родомагом не стать. Ты должен быть идеальным чистокровным без капли «грязи» в роду и иметь «железную кровь». Это одно из старых устойчивых выражений, которое пошло от семьи моего отца. Я помню эту фразу. Помню, как отец нашёптывал мне её на ухо перед сном. Помню, как дядя говорил это с честью, будто в этом вся сила. Помню, как крёстная и тётя приговаривали это, как мантру, молитву. Реджинальд говорит, что моё властолюбие и могущество погубит меня. Думаю, он прав. Но даже, если я умру, я снова воскресну. Я буду воскресать столько раз, сколько потребуется, пока мир не поймет — меня не убить. Я Луиза Шафик. Я уезжаю из Болгарии и возвращаюсь в Англию. Перевожусь в Хогвартс и становлюсь тем, кем мне суждено было стать.

Воспоминания.

Девочка схватилась за черные волосы, цвета вороньего крыла и потянула лицо на себя, вытягивая губы для поцелуя. Она чмокнула мужчину в нос и тот, улыбаясь, поднял её на руки.       — Прелестная девочка, — говорил мужчина. — Твоя дочь стоит сотен девушек в этом мире, брат.       — Моя дочь стоит миллиарды девушек и миллионы звёзд. Она — звезда моего сердца, моё солнце.       — Она всем нам солнце, — сказала женщина с темными каштановыми волосами, вошедшая в кухню с бокалом вина и положившая руку на плечо старшего мужчины. — Она станет очень сильной… Они станут очень сильными, — она посмотрела назад, через плечо. Женщина чуть младшего возраста вела мальчика с такими же чёрными волосами, как и у мужчин и яркими синими глазами.       — Ваши дети… Они словно близнецы, — платиновая блондинка подхватила мальчика на руки, но тут же отдала старшему мужчине. — Они до безумия схожи.       — В них одна кровь, — громко сказали оба мужчины. Старший мужчина, придерживая мальчика одной рукой и, потянувшись в карман другой, достал кулон солнца. Он протянул его к девочке и она схватила его с ослепительной улыбкой маленького ребенка.       — Нравится, Катрина? — спросил тот, что держал девочку на руках. Её глаза сверкнули лиловым, она разразилась громким и звонким хохотом. Все заметили, как за окном ярче засияло солнце и тоже рассмеялись.       — Прелестная девочка, — вторил младший мужчина.

      ~

      — Папа! — вопила девочка, чьё запястье сцепили холодные длинные пальцы женщины с ледяными глазами.       — Катрина! — отвечал он ей, пытаясь дотянуться, но языки пламени тянули его назад, не позволяя сдвинуться с места хоть на дюйм.       — Лорензо! — у второго мужчины также не было успехов. Он пытался дотянуться до сына, но из-за сопротивления мальчика, женщина усыпила его и несла, словно марионетку, чьи нитки оборвались. Пламя росло, оно рвалось наружу, но магическая сила сдерживала его в доме, где оставалось лишь двое мужчин, которые тщетно прыгали наружу, стараясь коснуться своих детей последний раз, пустить ток по их пальцам, дать им надежду, что они ещё увидятся.       — Отпусти меня! — крикнула девочка и её сила прошлась по женщине ударной волной. Достаточно сильной, чтобы спугнуть, но не настолько, чтобы навредить.       — Луиза, я твоя семья, — женщина села напротив, крепко сжав девочку за плечи и заставила посмотреть себе в глаза. Глаза цвета лагуны. — Я о тебе позабочусь. Обещаю… — она почувствовала прикосновение палочки к виску и дальше мир поплыл, становясь миллионами копий себя.       — Запомни, Катрина, мы найдем друг друга! Солнышко, я верну тебя, обещаю! Я верну! — голос мужчины рвался из его связок, разрубал воздух и доходил до ушей девочки так четко, что отражался эхом в голове, пробираясь по всему телу. Она верила. Верила, что он её найдет.       — Папа… — на последнем дыхании прошептала девочка, отпуская руки и чувствуя жар, проливающийся по телу.       — Железная кровь! — рявкнули оба мужчины и исчезли в ярости кроваво-алого пламени, которое вскоре поглатило темный особняк, что когда-то девочка с мальчиком нарекали домом.

~

Луиза стояла у окна ранним утром и смотрела на восходящее солнце. В нём не было ничего устрашающего и пугающего, но один его яркий свет, убийственные жёлтые лучи, заставляли Луизу дрожать. За солнцем всегда идёт луна. За днём — ночь. За светом — тень. Это неизменная истина живого. Её глаза сверкнули и вокруг солнца сжалась лиловая волна, тут же распластавшаяся по горизонту, окутывая всё своим сиянием. Она почувствовала солнце внутри себя, давая ему греть кровь. Она была солнцем. Солнцем своей семьи. Солнцем семьи, что любила. Она была солнцем своего отца.

~

Черноволосый мужчина стоял и смотрел на заходящее солнце. Оно никогда не было для него обычным, потому что он всегда видел в его лучах и бликах лицо своей дочери, которую потерял так давно. Он всё ещё помнил те большие хрустальные глаза, в которых прыгали те же черти, что и в его собственных. Его свет, свет его звезды пропал очень давно, но где-то глубоко внутри, под затуманенным тьмой сердцем скрывался лучик надежды, что взывал к той девочке, надеясь, что она вернётся. Что он сможет её вернуть.       — Я найду тебя, Катрина… Я верну тебя к себе, моё ясное солнышко… Он увидел удар, увидел, как мир окутывает лиловый свет. Он знал, что это она. Чувствовал собственным сердцем магию своей дочери.