Железная кровь

«То, что принадлежит тебе, невозможно отнять» — внушала крестная Катрине с самого рождения. Катрина, будучи маленькой, не понимала, что имеет ввиду её крестная, когда с улыбкой гладит крестницу по голове и уверяет, что у нее нельзя отнять то, что действительно её. Значило ли это, что семья не была тем, что принадлежит Катрине, раз у неё её отняли? Но если семью вернули, значит она имеет на её право. Вокруг все было покрыто тайной и даже спустя года Катрина не понимала мудрости крестной, пока снова не оказалась на кресле рядом с её пианино, слушая родную калыбельную. Наверное, талант к музыке принадлежал крестной и его у неё нельзя было отнять. У неё отняли титулы, деньги, наследие, фамилию, но она с самого детства играет и это всегда заставляет людей влюбляться в музыку снова и снова. Даже сейчас, с лицом истиной аристократки, полным спокойствия и ненавязчивого счастья, Андромеда Тонкс, ранее Блэк, играла на своём любимом музыкальном инструменте, погруженная в мир, который создаёт музыкой. Это то, что принадлежало ей и только ей. Конечно, многие люди обладали таким талантом, может даже играли лучше неё, но то, как она расцветала, касаясь клавиш было искусством, которое нельзя передать ни музыкой, ни картинами. В этот момент Катрина вспомнила, что же могло принадлежать только ей одной? Магия — это нечто удивительное и все же в их мире нередкое. Дар Катрины хоть и был уникальным, но в своей истории не единичным. И она знала, что это не то, что она хочет называть своим. Может, она могла бы также заниматься музыкой и чувствовать себя счастливой? Может, она могла бы танцевать и отдаваться движениям, а может переносить эмоции на холст? Все казалось пресным для неё и не естественным. Музыка Катрины была бы похожа на гром и завывающую вьюгу, её движения в танцах были бы разрушительны и создавали бы ущелья, а холсты горели бы сумрачным пламенем. Она не искусство, Катрина это знала. Но ведь в мире много дел, которые ей неизвестны или она знает слишком мало о них.       — О чем думаешь, крестница? — оторвалась Андромеда от игры. Наверное, она уже закончила, но Катрина была погружена в свои мысли и не заметила.       — О твоих словах в детстве. Что моё у меня не отнимут.       — И что надумала?       — Что ничего в этом мире не может стать моим и не быть разрушено. Глаза Андромеды распахнулись и напомнили глаза лани, а потом она громко рассмеялась.       — Ты такая очаровательно грозная. Напоминаешь мне дядюшку Альфарда, он всегда был до ужаса упертым и вредным, громко заявлял о своих недовольствах, со всеми ругался, а ночью в Рождество воровал наши конфеты, которые сам же и дарил. Про Альфарда Катрина знала мало, так как он умер ещё до её рождения, а в осознанном возрасте мать тщательно скрывала любые пересечения Катрины и Лорензо с информацией о родословной Блэк. Катрина знала, что Альфард помог её отцу скрыться в свое бунтовское прошлое и от него же у Сириуса было огромное наследство, на которое он долго жил, а потом, после рождения Катрины, положил на счёт её имени. Интересный, хоть и малоизвестный персонаж их родословной.       — Ты в целом напоминаешь мне многих Блэков в чем-то, — Андромеда грациозно закинула ногу на ногу, небрежно поправив платье. Все движения были простыми, но сохраняли изящество. — В основном с хороших сторон, но иногда и с их упрямством или даже некоторой жёсткостью характера. Все же, гены ничем не перебить.       — Это хорошо или плохо?       — В нашей семье были разные персонажи, но не бывает абсолютно плохих или абсолютно хороших. Ты ведь тоже не идеальна. Хотя для меня ты самая лучшая из Блэков. Катрина улыбнулась и ей даже показалось, что она может покраснеть от смущения. Она часто встречалась с комплиментами и лестью, но редко её называли очаровательной или просто лучшей. В этой семье она наконец начала чувствовать себя любимой и к этому нужно было привыкнуть.       — Я слышала, что Регулус нашёл какого-то загадочного родомага, который обучит тебя магии.       — Да, я буду встречаться с ним по субботам.       — А ты хочешь этого? Тренироваться с ним? Катрина задумчиво посмотрела на свои руки. Она чувствовала свою магию и та в ответ заискрилась на кончиках пальцев фиолетовыми звездами.       — Моя магия не просто игрушка или увлечение. Это то, что может разрушить мир или убить меня, если я не научусь это контролировать.       — Мрачностью ты точно в свою бабушку Вальбургу. Катрина недовольно изогнула бровь.       — А вот это выражение лица похоже на Регулуса. Поразительно, — ухмыльнулась Андромеда. — Так значит, это просто вынужденная мера?       — Да.       — То есть, это не то, что у тебя нельзя отобрать? Конечно же магию нельзя просто взять и отобрать, но и Катрина знала, что Андромеда спрашивает не об этом.       — Пусть это и моё, это не то, что я хотела иметь.       — Правильная мысль. А чего бы ты хотела?       — Разрушать без вреда для окружающих. Андромеда несколько раз моргнула, глядя на крестницу, пока та сидела перед ней с холодным лицом.       — Очаровательно грозная. Действительно. Катрина улыбнулась и опустила голову. У её ног терся кот Живоглот, питомец Гермионы, который заболел и его отправили к Андромеде, чтобы она его вылечила. На самом же деле, лечением мог заняться кто угодно, просто у Римуса аллергия на котов, поэтому Живоглота оставили у Андромеды. Смотря в большие кошачьи глаза Катрина вспомнила грозные дракон и глаза, полные яростного огня и жажды крови. А может, тот дракон наоборот лишь хотел свободы. Он склонился перед силой Катрины, потому что знал, кто сильнее, а драконы уважают силу, несмотря на собственное высокомерие. Возможно, это был лишь момент, а возможно Катрина почувствовала тягу к белому чудовищу. Если бы он принадлежал ей, то смогли бы у неё отнять дракона?