Неслучайная случайность

Ночь. Рэйчел. Я. И вечеринка.

***

      — Рэйчел, мне не нравится этот наряд! — хнычу, потому что смахиваю в нем на девушку с панели.       Шорты едва заметны под широкой, на два размера больше, темной рубашкой, под которой скрывается кружевной топ, и это уже не говоря о босоножках на шпильке. Еще чуть-чуть, и я попросту грохнусь на землю! Линд заливисто смеется: ее, видимо, забавляет мой недовольный бубнеж.       Недолюбливаю открытые наряды, потому что выгляжу в них нелепо. Да и как должен реагировать человек, которому с детства вбивали в мозг, что девушка обязана быть сдержанной во всем: манеры, одежда, круг общения? По словам матери, так воспитывают истинных леди. Рэйчел же — полная противоположность. Она для меня — глоток свежего воздуха в задымленной, удушливой комнате. Подруги лучше и не сыскать. Тяжело представить нас вместе, но мы, черт возьми, существуем. И мне ни с кем до этого не было так комфортно наедине, как с Линд.       Расправляю плечи и перешагиваю порог дома некого Нильсена, давнего шведского приятеля Рэйчел, что удачно перебрался в Лондон. Вечеринка в самом разгаре. Все по классике жанра: кто-то беспрерывно заливает в себя спиртное; кто-то страстно целуется, не обращая внимание на происходящее вокруг; кто-то заводит публику, разрывает танцпол. А есть я, которая в сомнениях переминается с ноги на ногу. Последняя такая вылазка закончилась тем, что я проснулась с незнакомым парнем и Рэйчел у нее в постели. Его зовут Сэм, и он японец. До сих пор уши при воспоминаниях краснеют. Но ничего не было!       Кстати, о Линд. Перед тем, как испариться в толпе в поисках того самого парня, она крикнула, что я обязана повеселиться и, если посчастливится, кого-то трахнуть.       — Тебе необходимо выпустить пар, — последнее, что сказала Рэйчел.       Спасибо за совет, подруга. Беру стакан с пивом и оглядываю первый этаж дома. К интерьеру подошли с ответственностью, будто скрупулезно подбирали каждую деталь. Ну да, самое время оценивать ремонт, Агата!       — Привет, не видел тебя раньше, новенькая? — подвыпивший парень облокачивается на столешницу и растягивает губы в сальной ухмылке. — Такую красотку точно бы заметил!       — Привет, я здесь впервые, — притворно улыбаюсь в ответ и отступаю на шаг назад.       — Говорю же, точно бы заметил, — он выпрямляется и подходит почти вплотную. От его голодного взгляда мне неуютно, и мерзкий ком тотчас подкатывает к горлу. — Может, пойдем потанцуем? Или ты хочешь сразу перейти к десерту и заняться чем-нибудь более интересным?       Была бы бухая в щи, вероятно, задумалась бы о красочном продолжении, ведь личико у него более-менее смазливое, но в трезвом состоянии мне неприятно находиться в компании этого человека. Он безотказно прет, нарушает личное пространство, а еще в придачу дышит перегаром. Сплошное «фу».       Хотя чего я ожидала на шумной, полной пьяных людей, вечеринке? Все равно нет, не мой типаж.       — Отвали, — брезгливо выплевываю, но мое несогласие только раззадоривает его. — Найди себе для более интересных занятий кого-то другого.       — Зачем? Ты мне вполне подходишь. Как увидел — сразу захотел. Не ломайся, со мной тебе будет оче-е-ень хоро…       — Она сказала отвалить, Эд, — вмешивается в наш разговор третий лишний, не давая мне самостоятельно отстоять себя. — Или мне повторить?       Эд резко отстраняется при виде моего защитника. Любопытно. Он его боится или справедливо опасается?       — Да ладно тебе, Ал, не злись, я не знал, что она твоя, — Эд молниеносно теряет уверенность и, кивнув на прощание, ретируется, а я стою как вкопанная и пытаюсь переварить услышанное.       Не знал, что она твоя? Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать. Да и что за дурацкое прозвище? Ал — что это такое и как его расшифровать? Алан, Алек, Альберт или Альфред?       — Не стоит с ним связываться, если не можешь постоять за себя, — Ал сканирует меня с головы до ног. — Эд, когда выпьет, полный дурак. С тобой еще вежливо обошелся.       Они что, сократили все имена? Тогда я — Аг, приятно познакомиться! Да и почему он решил, что я не могу за себя постоять? Может, просто не надо совать нос не в свое дело?!       — Спасибо, — по итогу парирую, чтобы не быть в долгу за услугу, о которой я вовсе не просила.       — Обращайся. Сегодня тебе еще понадобится моя помощь, многие положили на тебя глаз.       Скептически выгибаю бровь. Забыл добавить в конце: и я не исключение. Пусть его манера общения с девушками существенно отличается, но цель, судя по краткой беседе, смею предположить, одинаковая: соблазнить. Не зря Эд преждевременно опустил руки: увидел на горизонте сильного соперника. Тогда зачем эта мнимая забота, если в мыслях проигрывается пластинка об одном и том же? Какой смысл изображать джентльмена?       — Отвали, — повторяю, ибо не в настроении контактировать со вторым местным ловеласом.       Ал удивляется, отрицательно кивает и деловито складывает руки на груди, мол: повтори для убедительности еще раз.       — От-ва-ли, — чеканю по слогам.       — Нет.       — Как хочешь.       Выпиваю залпом содержимое стаканчика и, выбросив его в урну, выхожу на задний двор. Упираюсь в стену и запрокидываю голову. Еще с утра все пошло коту под хвост, и внезапное предложение Линд отдохнуть должно было меня остудить. Однако жалкие старания парней лишь подливают масла в огонь — раздражают.       Сложно совладать с эмоциями, когда родители ежедневно гнут свою линию до конца, словно сковывают меня цепями, как верную собаку держат на поводке. А я в очередной раз, срывая голос в истошном крике, доказываю, что не домашнее животное, не игрушка для реализации их целей, не марионетка, которой управляют опытные кукловоды. Мне девятнадцать в конце концов, а не пятнадцать. А дальше все по кругу: хлопок дверью, слезы и теплые объятия Рэйчел. Но семейная драма точно не тема сегодняшнего вечера.       Может, действительно следует прислушаться к совету подруги и повеселиться? А то проведу всю вечеринку в тени и не обзаведусь ни полезными знакомствами, ни яркими воспоминаниями.       — Так и будешь тут стоять? Не пойдешь к ним?       — До сегодняшнего дня я думала, что сталкинг уже не в моде, — насмешливо фыркаю и перевожу скучающий взгляд на беззаботно танцующих гостей. — Что тебе от меня нужно? — поворачиваюсь к Алу лицом и открыто спрашиваю: — Хочешь со мной переспать?       Зачем еще я ему сдалась? Вряд ли Алан-Алек-Альберт-Альфред нашел меня, чтобы стать жилеткой для нытья. С этой ролью отлично справляется Рэйчел.       — Скорее обезопасить, но и переспать было бы неплохо, — он садится на ступеньку и хитро прищуривается, а во мне угрожающей волной поднимается негодование. — Принимать у себя дома кого-то из семейства Харрис для меня, не буду скрывать, в новинку.       — Что, прости?       Осознание того, кто передо мной, лавиной обрушивается в одночасье. Мысленно чертыхаюсь, но внешне, как мне кажется, сохраняю непроницаемый вид. Плевать, кто он, пусть оставит меня в покое. Не выгонит же? Не должен.       — Рэйчел рассказывала, что ты любишь попадать в неприятности. Эдвард — одна из них, — Нильсен поднимается и ступает на шаг ко мне. — Я, кстати, Александр.       — Рэйчел рассказывала, говоришь…        — А еще я более чем уверен, что Эдвард тебя запомнил, — Алекс, чтоб его, оценивающе осматривает мое тело и на миг сосредотачивается на губах, — потом ему все-таки придется врезать, потому что он из тех людей, которые не понимают «Нет», если дело касается таких, как ты.       — А ты, видимо, не такой уж и авторитетный, если он решится вновь рискнуть? — с вызовом заглядываю ему в глаза.       — Эд в курсе, что девушки долго не задерживаются в моей постели.       Вот мы и перешли к пикантным обсуждениям. Не то чтобы секс для меня — закрытая тема, наоборот, но более неуклюжего первого раза, могу поспорить, ни у кого не было. Нильсен одним предложением разблокировал ненужные воспоминания. Я была неопытной, а мой сокурсник вообще ботаником. Но я почему-то была убеждена, что в кровати он дикий зверь. Черта с два. Презервативом мы воспользовались с пятой попытки… Нет, он не первый и единственный, но, к моему сожалению, запоминающийся. А вот Александр… Сомневаюсь, что он любит долгую прелюдию.       Черт, о чем я думаю?       Отвлекаюсь от минутного наваждения и вижу, как Нильсен самодовольно усмехается. Я не прочь провалиться сквозь землю.       Возникает вопрос к Рэйчел: как ее угораздило связаться с ним?! Линд по жизни простой и открытый человек. А Алекс будто дальше своего носа не видит. Первое впечатление сложилось именно такое. Напыщенный, самовлюбленный индюк, — вот точное определение!       — На самом деле, Харрис, не стану утаивать, Рэйчел попросила присмотреть за тобой и развлечь, если будешь сильно скучать, — его лицо искажается в неискренней сожалеющей гримасе. — Но я не нанимался в няньки. Если хочешь побыть наедине с собой, то одна из комнат на втором этаже твоя.       — Вы так любезны, но можете передать Рэйчел, что я не нуждаюсь ни в вашей, ни в ее заботе.       Несколько грубо толкаю Нильсена плечом под его хриплый смех и ныряю внутрь дома. Рэйчел как на ладони: танцует на журнальном столике, не переживая о том, что в любой момент он может сломаться. Подхожу к ней, и Линд по выражению моего лица понимает, что разговор срочный. Мы тут же выходим на крыльцо, и она весело спрашивает:       — Что?       — Если в следующий раз захочешь избавиться от моей компании, лучше скажи мне об этом прямо, — смотрю на нее в упор. — Или ты думала, что меня устроит нянька-Нильсен? — комкаю край рубашки и жду внятный ответ.       — Агата, почему ты говоришь такие вещи… — неловко начинает Рэйчел.       — Я четко спросила, — повышаю голос, и ее появившаяся улыбка мгновенно исчезает.       — Нет, — сглотнув, сердито произносит она. — Я хотела, чтобы тебе было спокойно здесь со мной или без меня, а это спокойствие мог организовать только Нильсен, который сыграл партию по своим правилам. Мерзавец!       — Меня не надо защищать, я не ребенок.       Линд старше меня всего на два года, но это ничего не меняет в данной ситуации. Возраст совершенно не влияет на умение человека отстоять себя.       — Агата, послушай, пожалуйста, — она тянется ко мне, но я вскидываю руки и, мотнув головой, ухожу, на прощание бросая:       — Хотя бы сегодня меня не трогай. Завтра поговорим.

***

      Не знаю, сколько прошло времени, но мне гораздо лучше. Я бреду неизвестно куда, но намерена воспользоваться преимуществом — выбрать себе одну из комнат. Тут их дофига. Либо у меня двоится в глазах из-за количества выпитого. После пятого стакана я сбилась со счета. Дергаю первую попавшуюся дверь, и она поддается. Заваливаюсь внутрь и понимаю, как бы это прискорбно не звучало, что радуюсь тому, что спальня не пустая.       — Меня ждал? — усмехаюсь, и Нильсен, сидящий на кровати, подрывается и обеспокоенно вглядывается в мою физиономию. — У нас ничего не получится. Нет-нет. Сперва свадьба и все такое, а потом уже секс, — спотыкаюсь на ровном месте и успеваю в последний миг схватиться за угол стены.       — Что ты выпила? — Алекс подбегает и подхватывает меня, и я про себя отмечаю, какой он сильный.       Или не про себя.       — Ты такой сильный… Знаешь, сперва я не заметила, какой ты красивый. Мечта любой девушки, но не моя. Хотя я могу передумать, если ты приведешь убедительные аргументы, почему ты?       — Что ты выпила? — настойчиво повторяет он.       — Ничего, что могло бы мне навредить, — усмехаюсь и плавно скольжу руками по его плечам, пробегаю кончиками пальцев к шее и устанавливаю зрительный контакт. — Или ты…       — Пойдем, тебе не помешает отдохнуть, — Алекс, аккуратно меня придерживая, шаг за шагом сопровождает нас к постели.       Нильсен бережно опускает меня на нее, и я, руководствуясь неконтролируемыми эмоциями, тяну его на себя и с жадностью врезаюсь в губы. Матрас под нашим весом со скрипом прогибается, и Александр едва успевает выставить руки по обе стороны от моей головы. Он от неожиданности каменеет, а я вымещаю накопившееся негодование: до привкуса крови во рту кусаю, царапаю ногтями спину, оставляя в напоминание о себе следы. Чувствую, как под рукой напрягаются мышцы, как хватка на талии усиливается, но ответных действий до сих пор нет. Что же, вдруг я Нильсена на самом деле не привлекаю как деву… Не успеваю закончить мысль, как он расслабляется и… ГосподиБожеМой. Алекс с таким остервенением сминает мои губы, словно хочет меня съесть. Углубляет поцелуй, жмется ко мне ближе, и я в полной мере ощущаю размер его желания. Мы перекатываемся, и я оказываюсь сверху. Нильсен ведет ладонями вниз, до сладострастной боли сдавливает ягодицы. Настырно касается, исследует тело, обжигая через ткань одежды кожу. Мне невыносимо жарко, и я принимаю решение за двоих — отстраняюсь, чтобы снять рубашку. Щелкает застежка кружевного топа, и Алекс, очертив большим пальцем затвердевший сосок, привстает и всасывает его под мой тихий стон. Но все резко прекращается: Нильсен почему-то тормозит, отодвигается, будто все, что произошло мгновение назад — иллюзия.       — Нет. Я не буду спать с тобой. Ты не в состоянии оценивать свои действия, — Алекс тяжело вздыхает и впихивает мне скомканную рубашку. — Оденься.       Меня захлестывает волна злости. Он мне только что отказал?       — Какого хрена?! — все еще сидя на нем, возражаю, а в мыслях вырисовывается сцена, как я смыкаю вокруг шеи кольцо рук и начинаю его душить. — Знаешь что? Засунь свое благородство куда подальше. И вообще, иди к черту!       Да, это задевает мое самолюбие. Чем я хуже других?       Бегло надеваю одежду, с грацией слона в посудной лавке перелезаю на свободную часть кровати и напоследок пихаю Нильсена в бок, на что он недовольно шипит. Так ему и надо!       — Тебе нужно поспать. Рэйчел просила за тобой присмотреть, а не трахнуть.       — Мог бы для приличия трахнуть, если уж сама захотела!       Стоять на своих двух — сложнее, чем я предполагала. Ноги отчего-то как ватные, слишком дорожат, но я кое-как шаркаю ими к выходу. Принципиально не стану задерживаться здесь! Не доходя до двери меня накрывает головокружение вперемешку с тошнотой.       — Ты никуда не пойдешь. Я за Рэйчел…       Далее я уже ничего не слышу. В висках невыносимо пульсирует, перед глазами все, как назло, плывет и затягивается непроглядной темной пеленой, дышать удается с трудом. Все случается, как в замедленной съемке: у меня внезапно подгибаются колени, и я лечу навстречу начищенному паркету.       Блядский боже, за что мне все это?