У нас все будет хорошо

— И почему я не могу любить его? — Син Цю стоял посреди тренировочной зоны рядом с их поместьем. Его знания уже давно позволяли ему заниматься самому, но иногда его отец настаивал на помощи. — Потому, что ты наследник торговой гильдии и должен жениться на представительнице другой семьи. Подумай о будущем, — Его отец на секунду помрачнел, но тут же вернул притворную маску, — Хотя ладно, это всего лишь возраст. Рано или поздно ты одумаешься и… — А если нет, — Син Цю убрал меч в ножны, тем самым выражая нежелание продолжать как тренировку, так и разговор. Однако его мнение не поддержали. — Рано или поздно… Син Цю зашел обратно в дом, даже не попрощавшись с отцом и направился прямиком в свою комнату, стараясь не выражать свое разочарование перед прислугой. Как только он переступил порог спальни и закрыл дверь на замок, он не нашел в себе силы даже дойти до кровати и лег прямо у двери. Он понимал, что его отец начнет разговор, это был вопрос времени, но что-то внутри него все же надеялось, что он не будет против их отношений, что не придется ничего доказывать. Но он готовил себя к этому. Этой подготовки оказалось недостаточно. В горле собирался комок, по щекам текли слезы. Он зажал лицо руками, стараясь не издавать звуков и лишь тихо всхлипывал, скрывая глотки воздуха за обычное дыхание. Внутри него кипела обида: на отца, на семью, на самого себя. Однако он даже представить себе не мог, что сможет заставить себя полюбить девушку. Свое отношения к романтическим связям он понял еще в детстве. Его мало интересовали рассказы друзей о девушках, он не чувствовал к ним симпатии и относился к ним как к друзьям. Кроме этого однажды чувствовал симпатия к парню. То был один из учеников школы его семьи. Син Цю часто находил в себе желание смотреть за его движениями, слушать его. Назвать это влюблённостью он не сможет, но он многое понял благодаря этому человеку. Он помнил его имя, внешность. Однако его дальнейшая судьба неизвестна. В один день он решил признаться в этих чувствах. И одной из главных истин после своего признания было обреченье на общественную неприязнь. Его просто назвали больным и начали избегать. Единственное, за что Син Цю ему благодарен — тот парень так сильно не хотел позориться, что молчал об этом. И тут в его жизни появляется Чун Юнь. Это было долгое появление привязанностей и прорастание глубоких чувств. Изначально он хотел дружить с ним, ему было интересно проводить с ним время, он чувствовал себя в безопасности и мог быть свободным, говоря с ним. Но чем дольше они общались — тем больше в его голове появлялось мыслей о нем: желание держать за руку, проводить с ним так много времени, как только возможно. Сейчас он сожалеет о всех ложных объявлениях о призраках, которые он писал лишь для того, чтобы убежать из дома и погулять с ним. В один день он осознал, что влюблялся. Однако его пугал предыдущий опыт. Несколько месяцев он держал эти чувства в себе, общаясь с ним как с другом просто потому, что боялся наткнуться на презрение и потерять этого человека. Конечно, Син Цю не мог сказать, что он счастлив этим, но хотя бы мог удовлетворять свою потребность в общении с человеком, которого правда любил. Понимание того, что долго скрывать это не получится пришло почти на следующий день после фестиваля. У гильдии было слишком много слуг и работников, чтобы скрывать это. Родители были против. Разговор был долгий, но в тот момент парень был окрылен и не придавал большое значение этому. В комнате стоял успокаивающий запах благовоний, слышалось размеренное звучание часов. Постепенно он смог успокоиться, но сил встать с пола не было. Он был полностью опустошен и потерян. В голове была лишь тягучая, бесконечная в своем ужасе пустота. Но он любил. Правда любил. Любил так, что рядом со светловолосым экзорцистом находил себе спасение, поддержку, искренность… Он знал, что где бы он не был, он счастлив видеть Чун Юня. Син Цю честно запоминал фразы, которые воспроизводил с неточным цитированием, описывая любовь в своем романе. «Я всегда счастлив видеть тебя и всегда буду ждать твоего визита», — Чун Юнь говорил эту фразу почти невзначай, но она засела в голове у синеволосого, заставляя подняться его с пола, собрать внутри себя все чувства и собрать небольшую сумку вещей. Он написал небольшую записку, чтобы его не искали и не беспокоили: «Необходимо кое-что сделать. Прошу не мешать мне. Чем быстрей разберусь, тем быстрей вернусь». К сожалению, уйти навсегда он не смог бы. Существовали некоторые факторы, обязывающие его к выполнению задач внутри гильдии, от которых зависела не только его жизнь, но и жизнь работников. В коридоре он, на удивление, не встретил никого из работников, что было ему только на руку. Обулся, и вышел как ни в чем не бывало. Улица шумела своей привычной музыкой, но он мало внимания обращал на вещи, которые в повседневности были ему интересны. Вещи, которые должны быть интересными. Все, что было ему интересно — неприметный дом почти на окраине города, в котором он надеялся собрать свои мысли и силы. В голове был план предложить беловолосому прогуляться на довольно внушительное расстояние или остаться на ночёвку. Хотя он уже давно понял, что такой обман и скрытность были как открытая книга для Чун Юня. Вдруг внутри него появилась почти нездоровая мания сделать что-то максимально странное, глупое, несуразное. Что-то, что он мог сделать только рядом с ним. Он заметил открытое окно в одну из спален его дома. Достаточно, чтобы он мог туда пролезть туда, но не с вещами. Пришлось спрятать их в кустах. Снаружи не совсем было видно, что происходило внутри, но это было и не важно. Слегка подпрыгнув, он ухватился за подоконник и начал подтягиваться. Первым делом он просунул голову и половину тела до груди, продолжая отталкиваться руками, которыми схватился за внутреннюю часть окна. Но не успел он залезть полностью, на него наставили копье, которое заставило его замереть. По спине прошелся холодок, но не было ясно — от неожиданности или от Шэнь Хэ, которая, даже увидев человека, не опускала оружие. — Д…добрый день, мисс Шэнь Хэ, а я тут…а, — Син Цю забегал глазами по помещению, но Чун Юня не было. Он немного не рассчитал этот вариант. — Просто радуйся тому, что я не убила тебя сразу из интереса к тому, кто посмел зайти в этот дом. Теперь мне просто интересно, почему ты решил заменить дверь окном, — Шэнь Хэ убрала копье, но продолжала наблюдать за парнем, — ладно уж, залезай. — Спасибо…- Ему было стыдно и страшно, но именно эта встреча помогла прийти в себя после разговора, — Наверное, стоит зайти через дверь, да? — Было бы славно. Он ловко спустился обратно и нашел в кустах свои вещи. В дверях его уже ждала девушка, которая чему-то загадочно улыбалась. — Я уже понял свою ошибку, я не знаю причины этому, пожалуйста, пощадите меня, — Син Цю правда испугался, и, даже услышав смех, не смог расслабиться. — Вы двое меня иногда жутко пугаете своими действиями, — Она потрепала синеволосого по плечу, — Но вы очаровательны. Так уж и быть, запущу тебя и оставлю в живых. — Простите, — Он разулся и огляделся. Внутри все было как обычно, кроме одного недостающего элемента, — А где Чун Юнь…? — Ушел в гильдию за наградой. Не волнуйся, он скоро вернется. Я думаю, он не будет против если ты подождешь его тут или в его комнате. Только ответь мне на один вопрос, — она резко остановилась, — Ты часто так заходишь в помещения…? Я просто знаю одного любителя появляться откуда не возьмись, и это не лучшая его привычка… — Нет-нет! Что вы! Я…Я не знаю почему я решил, что это будет хорошая идея… Но… — Ладно уже, не буду тебя мучать. Да и мне нужно уходить. Прошу прощения, что не составлю компанию и оставлю тебя одного. — Ничего страшного, до свидания, — честно говоря, он даже расслабился после этого. Было неловко оставаться в чужом доме одному, но рядом с Шэнь Хэ было хуже. Он решил занять себя чем-нибудь, чтобы не сидеть на диване неопределенное время. Ему вдруг стало неловко заходить в комнату без разрешения хозяина, хотя пару минут назад он буквально планировал сделать это через окно. Копаться в чужих вещах не входило в его привычки, но как исключение… Первым делом ему на глаза попались книги по медицине. Скорее всего, они принадлежали Шэнь Хэ, и он решил их не трогать, опасаясь ее ярости и мести, если вдруг он случайно что-то испортит… Тут он заметил полку, содержимое которой было нетипично для обычных домов. Это были сложенные по видам амулеты и обереги, используемые экзорцистами в ритуалах. Какие-то масла, травы. Книги с ранее неизвестными ему названиями. Чернила с биркой, кисть с вырезанными на деревянном стержне рунами. Ароматические свечи, эфиры. Странный изогнутый нож с неизвестными ему узорами. Син Цю решил, что есть в мире вещи, которые не стоит узнавать и следует оставить это профессионалам. Следом он заметил знакомый ему рюкзак Чун Юня, который стал для него отличительным символом беловолосого, постоянно шедшего куда-то. Порой у людей возникал вопрос, как можно постоянно двигаться. Даже не открывая его, синеволосый знал, что внутри будут лежать травы, похожие обереги, заточки для меча, теплая одежда для вынужденного перевала в пещере или под открытым небом. Резко перед ним возникли воспоминания, когда они засыпали после тяжелого дня у какой-то реки или озера, зажигали костер, чтобы отогнать мух, и лежали под одним одеялом, обнимая друг друга, только бы не замерзнуть осенними ночами, слушая пение ночных птиц и тихое дыхание человека рядом. В комнате было чисто и все вещи явно были на своих местах. Это было одной из самых примечательных черт Чун Юня, который старался держать все вещи в некотором только ему понятном порядке. Даже если он и спешил куда-либо, то все равно успевал сложить вещи аккуратными стопками. Тут из-под кровати послышалось шуршание. По спине Син Цю побежали мурашки, он практически был готов бежать из дома так далеко, где это нечто не смогло бы достать его. Вдруг он увидел лапу, которая тянулась за подвеской на его обуви. Испугавшись, он почти отпрыгнул от нее и только через минуту начал приходить в себя. — Это кот. Просто кот… Откуда тут кот? Зверек, наконец, вылез из-под кровати и флегматично подошел к неглубокой миске на полу, которую Син Цю не заметил ранее, лег рядом с ней и начал пристально смотреть на синеволосого. — Ты голодный, хорошо, давай мы подождем Чун Юня и он тебя покормит. Не смотри на меня так… — Здравствуй? — Чун Юнь зашел тихо и уже некоторое время наблюдал картину знакомства, — Ее зовут Джиао, Джиао, это Син Цю. Он неожиданного появления Син Цю вздрогнул и случайно задел рукой стенд с цветами, но быстро среагировал и успел предотвратить печальное падение домашних растений. — Чун Юнь, здравствуй, а я тут, ну…- Син Цю неожиданно для себя покраснел, что вызвало улыбку на лице собеседника, — Как бы это сформулировать, кхм… Но его монолог прервали объятья. От него вновь пахло травами, похоже он собирал что-то для зелий или масел. Син Цю прижался к его щеке, не решаясь первым отодвинуться от него, зарываясь носом в слегка запутанные мягкие волосы. — Что-то случилось, Син Цю? — беловолосый почувствовал легкое содрогание плеч после этого вопроса и вдруг заволновался, сделал ли он что-то не то, но руки на его спине сжали его еще сильней. — Можно я поживу у тебя пару дней… Просто там… — Конечно, — Он тут же взглянул на покрасневшее от его незамедлительного ответа лицо Син Цю, — Расскажешь, что случилось. Можешь не торопиться, я подожду и выслушаю, когда будешь готов. — Спасибо, — парень слегка отвернулся, пытаясь скрыться от пристального, но теплого взгляда, но тут он снова заметил кошку, которая даже не сдвинулась с места, терпеливо ожидая, когда на ее голод обратят внимание, — Так откуда тут кошка? — Там долгая история. Сначала это была кошка Ци Ци, она забывала о том, что эта кошка есть, потом за ней пытался ухаживать Бай Джу, у него оказалась аллергия. Он передал эту кошку Шэнь Хэ, но она сейчас занята переездом и в итоге отдала ее мне. Я тоже мало времени провожу дома и, честно говоря, планировал отдать эту кошку тебе, — Чун Юнь неловко почесал затылок, — Честно сказать эта кошка вежлива настолько, что пугает меня. Син Цю слегка засмеялся, хотя понимал о чем говорил парень. Кошка встала со своего места только после того, как в ее миску наложили еду, и сразу приступила к трапезе. — Ты голоден? — беловолосый, слегка зажавшись, стоял на кухне, не зная, как применить гостеприимство в подобной ситуациях, — Или просто чай? — Только чай, спасибо. Чун Юнь, нашедший, чем занять себя, смог убежать от неловкости, которая неожиданно появилась на кухне. С одной стороны, они уже давно знали друг друга, однако еще не так много времени прошло с весеннего фестиваля, отчего отношение поменялось, стало словно к новому человеку. Внезапно Син Цю увидел в нем черты, ставшие для него открытием. Разница в их росте была с каждым днем все заметнее. Чун Юнь становился серьезней, взрослей, но с этим наконец начал открываться, перестал скрывать свои проблемы. Что самое удивительное — он сам не замечал, как все реже приходилось бежать в холодное место, чтобы не потерять сознание в слишком жаркий день, не сразу замечал острую еду. Чайник закипел, на кухне распространился аромат бергамота, жасмина и лимона, разносивший по комнате уют и безопасность. Ощущение, что все будет хорошо, что есть место, где можно быть настоящим. — Как ты, родной? — они сели друг напротив друга, из кружек летел пар, — Расскажи, прошу, может я смогу помочь, — Чун Юнь взял его за руку, тем самым будто выводя его из какого-то загипнотизированного состояния и заставляя посмотреть прямо в глаза. — Честно, — Син Цю выпрямился, но на выдохе снова поник, — Можно я сначала спрошу тебя кое о чем? — Светловолосый одобрительно качнул головой, — Шэнь Хэ же знает, что мы вместе, да? Она вообще не против, да? — На самом деле, она поняла это еще раньше, чем мы, и даже подталкивала меня к этому. Стой… То есть…- Чун Юнь заволновался и крепче сжал руку синеволосого. — Ты уже понял, да. Отец не так давно это узнал и… Я могу понять его с одной стороны, наследник гильдии, все дела. Но знаешь, когда он говорит о том, что это несерьезно, эксперимент, что это пройдет…но за пять лет ведь не прошло. — Пять лет, — Парень смутился и нахмурил брови. — Я тогда понял, что меня не привлекают девушки. У меня было время, чтобы принять это, понять. Но как-то никогда не говорил об этом отцу, я всегда понимал, что он будет против, — Его голос дрогнул, — Долго я боялся даже близким говорить об этом, после того как меня не очень мягко отвергли, — Он грустно усмехнулся, — Я правда был счастлив, когда смог рассказать об этом и тебе, и Сян Лин. — Я не знал, что это так долго тебя тревожило, прости… — Не извиняйся, прошу. Просто не знаю, как вернуться домой. И как дальше, — он запнулся, — Как дальше общаться с отцом, работать в гильдии. Слухи быстро распространяются, это может повлиять на репутацию семьи, а я…- В его глазах заблестели слезы, — Я не знаю… Ничего, получается. По его щеке покатилась слеза. Чун Юнь встал своего места и встал на колени рядом с ним, беря его лицо в свои руки и вытирая слезы с его щек. Син Цю пытался прикрыть лицо ладонями, но светловолосый мягко убрал их и сцепил их пальцы вместе. — Я правда стараюсь быть лучше, — синеволосый говорил почти шепотом, подавляя ком в горле, — И я знаю, что никогда не стану тем, кого хочет видеть отец. Но примет ли он меня таким? Еще и рыдаю тут. — Тише, тише, — Чун Юнь перешел на мягкий, почти убаюкивающий тон, не столько обращая внимания на слова, сколько говоря, что он рядом, — Все хорошо. Мы обязательно что-нибудь придумаем, всегда придумывали. Все будет хорошо. Син Цю резко посмотрел на него, от чего светловолосый испуганно вздрогнул и не сразу понял, что произошло далее, но уже ловил в свои объятья плачущего парня, гладя того по спине и слушая тяжелое дыхание и тихие всхлипы. Они простояли так несколько минут, ноги начинали затекать, но это не имело никакого значения сейчас. Когда дыхание его начало выравниваться, Чун Юнь мягко отодвинулся и ласково улыбнулся. — Может хочешь прогуляться? Или дома посидим? — Спасибо…- Син Цю вытер оставшиеся слезы, — Давай посидим дома, пожалуйста. — Конечно, — Чун Юнь поднялся и протянул руку, помогая подняться синеволосому, — Все, что захочешь, родной. Парень смутился, услышав последнее слово, чем вызвал легкую улыбку светловолосого. — Чем займемся? — синеволосому было неловко от вопроса, но он был благодарен своему партнеру за то, что тот будто не заметил его покрасневшие щеки. — Можем полежать на кровати, я почитаю тебе что-нибудь. Устроим выходной, — Чун Юнь не отпускал его руку и на положительный ответ в виде легкого кивка потянул его в комнату, по пути беря какую-то книгу. Они и до этого лежали на одной кровати, пока кто-то из них читал очередное произведение. Иногда даже засыпали на плече или коленях друг друга, но все те случайные прикосновения имели почти платоническое значение. Но сейчас они оба понимали, что те же прикосновения, но уже к любимому человеку вызывали легкий трепет, который называли бабочками в животе или расцветающими внутри цветами. Син Цю довольно собственнически устроился на коленях Чун Юня, спеша отвернуться, скрывая все еще красные щеки и шею. Светловолосому было так же неловко и на секунду ему даже показалось, что поднялась температура. Несколько минут ни один ни другой не могли сосредоточиться на содержании, однако со временем они привыкли к положению и чувствовали в этих прикосновениях лишь уют. Светловолосый читал медленно, спокойным размеренным голосом. Иногда голос срывался на легкую хрипотцу, от которой по спине Син Цю бегали мурашки, но он старался не показывать этого. В комнате мерно постукивали настольные часы, за окном шумели птицы и город, который своим бесконечным потоком прятал все мысли. Синеволосый не заметил, как начал терять суть и сюжет, почти убаюканный голосом читающего и старался случайно не уснуть. — Да поцелуй же ты меня уже! — Чун Юнь сказал это громче, чем все остальное, что вывело Син Цю из этого почти магического состояния. Сначала эта фраза показалась ему неожиданной и он даже потерялся, но быстро собрал все свои мысли и силы и привстал на руках, убирая книгу и приближаясь к лицу застывшего от его движения парня. Он вздохнул, закрыл глаза и слегка прикоснулся своими губами к чужим. Почувствовал вкус чая, аромат мяты и морозную свежесть лишь через это короткое прикосновение. Син Цю отодвинулся и посмотрел во все еще застывшее лицо Чун Юня, который распахнул глаза и слегка приоткрыл рот. Его щеки начали краснеть и он потерянно моргал, выискивая, за что можно было бы схватится. В итоге он закрыл лицо книгой и тихо замычал. Син Цю, который вложил всю свою уверенность в это прикосновение даже испугался, что сделал что-то не так. И резко до него дошла причина такого смущения. — Это была реплика в книге, да? — Син Цю спрятал лицо руками и снова лег на колени Чун Юня. В ответ он услышал только непонятное, вроде бы означавшее положительный ответ, мычание, — Прости меня, пожалуйста, мне так неловко! В комнате повисла тишина, можно было услышать дыхание друг друга. Вдруг светловолосый убрал книгу с лица и сделал глубокий вздох, будто бы собираясь с мыслями. Он наклонился над Син Цю, ожидая чего-то. Тот, будто почувствовал его взгляд, убрал руки и встретился с ним глазами. Чун Юнь наклонился и накрыл его губы своими. Синеволосый замер на секунду, но в следующую секунду, поняв происходящее, попытался ответить на поцелуй. Это были немного неловкие, неуверенные, но старательные поцелуи. Первые мгновения они боялись даже прикоснуться к друг другу, но со временем Син Цю нашел очень удобное положение, одной рукой потерявшись в волосах партнера, другой держась за его спину. Чун Юнь оглаживал его шею, слегка прикасаясь пальцами. Забывая дышать, светловолосый отстранился от него и отвернулся, пытаясь избежать взгляда. Син Цю полностью поддерживал это, но решил все же закрыть это молчанье, но у него получались только междометья из рода: «Кхм», «Эм» и «Ну». — Прости, нужно было спросить, можно ли тебя поцеловать, — Чун Юнь прикрыл губы ладонью, все еще ощущая чужие прикосновения на них. Он все еще чувствовал запах шелковицы. — Не говори глупости, я поцеловал тебя первым… Ужас, неловко так. — Но мне понравилось… — Мне тоже. Разговор вновь зашел в тупик. Вдруг Син Цю немного захихикал, и эти смешки переросли в полноценный смех, передавшись и Чун Юню. Он начал поглаживать лежащего на коленях по волосам. В тот момент у Син Цю возникло ощущение полной защищенности и понимания, что он делает все так, как это было нужно, что он на том месте, где должен быть. — Мы со всем справимся, ты меня слышишь, родной, — Чун Юнь посмотрел в его глаза и в эту секунду все внутри будто бы замирало. — Слышу. Верю. Знаю.