Снежная слезам не верит

      Издавна Тейват слагал легенды об архонтах и оказывал великое почтение своим создателям. За туманом почестей и похвалы оставалось лишь несколько истинных качеств личности. Вокруг них воздвигались города и слагались верования. Свобода и праздность для Мондштадта.       Процветание и трудолюбие — Ли Юэ.       Вечность и стабильность для Инадзумы.       Их творения воплощали в себе главные стремления богов и спустя время люди ничего иного не видели. Подобно статуям архонты не содержали ничего лишнего: никаких ошибок или заблуждений, ни единого неверного жеста. Всё становилось частью плана.       Спустя годы некоторые из архонтов действительно становились схожи со своими изваяниями не только внешне, но и внутренне: они просто забывали о своей прежней жизни. Поколения людей менялись, окружающие лица тоже. Но какая разница, если смотрели они с тем же восторгом?       Чжун Ли считал себя близким к поданным, даже будучи Мораксом. Он мог позволить себе иной раз прогуливаться меж оживлённых улочек города, слушать пересуды прохожих, и главное — не видеть в них нечто мелкое и незначительное. В конце концов они были частицами того, чему он беззаветно отдал своё каменное сердце — Ли Юэ.       Ему не были чужды чувства людей. Даже те, что архонт не мог разделить опытом. Но глядя на Тарталью, он не мог предположить, о чём тот думал. Удивлённым Предвестник тоже не выглядел. — Ты знал? Чайльд кивнул. — Догадывался. Но надеялся, что это не так. Диалог перебила настигающая трель маленькой проводницы. — Вы выглядите так, будто всё понимаете, а Паймон не понимает ничего! Как с этим могут быть связаны Фатуи? — Потому что другие организации в Снежной не приживаются, — грубо отсёк Тарталья. — Честно говоря, Ча-айльд, — на манер Чжун Ли протянула фея, — Паймон даже на чуточку не стало понятнее. Ведь если Тевкр среди Фатуи, то он в безопасности. Может они просто не успели тебе доложить?       Судя по взгляду Одиннадцатого из Предвестников Паймон сейчас была как никогда близка к своему статусу консервы. И на сей раз не живой. — Тевкр и правда не выглядел похищенным. — Давайте для начала найдём его, — деловито вступила Люмин. — А затем будем делать выводы. — Обычно мы попадаем в неприятности именно тогда, когда не делаем выводы СРАЗУ. А Тарталья прямое воплощение неприятностей! Но маленькая спутница Путешественницы так и не получила ответ. — Они пошли в сторону гор и держали курс на Яшмовый лес, — добавил архонт. — Воспоминание недавнее. Если пойдём сейчас, вероятно, даже сможем нагнать. Однако у Предвестника были другие планы. — Спасибо за информацию, друзья, но соглашусь с малышкой Паймон. Дальше я пойду один. Увидимся! Чайльд приветливо улыбнулся, отсалютовав на прощание своим излюбленным жестом, и пошёл по указанному направлению. Если быть точным, он успел сделать всего несколько шагов: Люмин резко вскинула ногу, вызвав колебания земли, тем самым мгновенно возвратив Фатуи на исходную. Девушка решительно скрестила руки на груди. — Ненавижу, когда ты так делаешь. — Мы пойдём с тобой и проконтролируем, чтобы всё решилось благополучно. — Чжун Ли, Люмин я понять ещё могу. Но неужели и ты полагаешь, что я не разберусь с кучкой каких-то… — Благополучно для всех сторон конфликта, Чайльд.       Тарталья уже жалел, что заранее не оговорил в условиях сделки отдельный пункт как раз на такой случай. Но так бывает, когда заключаешь её с богом контрактов: выгода никогда не оказывается на твоей стороне. — В таком случае отправляемся сейчас. На сей раз возражений не последовало.

***

      «Дела Фатуи касаются лишь Фатуи», — если бы у организации существовал кодекс, то это стало бы первой заповедью. Негласное правило, но Тарталья не верен правилам. Лишь Царице и собственной семье. — Ты уже догадываешься, кто может стоять за этим? — осторожно спросила Люмин так, чтобы услышал он один.       Паймон выбрала своей мишенью Чжун Ли и допытывала его об истории любого щебня, что встречался им по пути. Похоже, она была единственным существом, которое было способно дослушать их до конца, не запомнив ни единой фразы. — После слов Чжун Ли… это может быть только Сказитель. Беглец и безумец, в руках которого по глупому стечению обстоятельств оказалась вещь, ценность которой он никогда не осознавал в полной мере. Божественная ошибка — одна из многих и только. — И если это действительно он, то я попрошу тебя об одном одолжении, Люмин. Не мешай мне.       Путешественница склонила голову набок. Образ невысокого и обманчиво хрупкого Фатуи мгновенно всплыл в сознании. — Он манипулятор и лжец. Боюсь, сейчас ты не сможешь… Люмин сбилась на полуслове. Она сделала то, что в случае с Тартальей Чайльдом допускать невозможно: сказала, что он чего-то не может. — Ему же хуже. Для настоящей манипуляции нужен страх. А я не чувствую ничего, кроме ненависти.       «Ненависть лучшая почва для манипуляции», — не сказала, но подумала Люмин. Ведь именно в эту ловушку Скарамучча смог её заманить. И если бы не Яэ Мико, то всё закончилось бы худо.       Но Тарталья тоже не был один. Она задержала долгий обеспокоенный взгляд на рыжей макушке. Как было бы радостно, если бы он сам осознавал тот факт, что порой… ему тоже есть на кого положиться. Даже если их дорожки не всегда идут по одному пути. — Впереди Фатуи, — буднично оповестил Чжун Ли между болтовнёй с Паймон. — Полагаю, мы можем подойти незаметно.       Момент был разрушен. Чайльд сорвался с места будто этой фразы и ждал. Архонт пожал плечами. — Или нет.       Были несколько фраз, которые Тарталье нужно было обсудить со Сказителем с глазу на глаз. 1. Где мой брат? 2. Я вырву твоё чёртово сердце.       Второе было даже не фразой, а вибрирующей в голове мантрой. Набатом, который становился тем громче, чем ближе была цель.

Раз.

Молнией он движется по мягкому настилу Яшмового леса.

Два.

      Впереди несколько мантий новобранцев. Они даже не успели понять произошедшее: мелькнуло голубое свечение, которое мгновенно свалило обоих замертво.       Впрочем, мертвы они не были. Но Чайльд обязательно это исправит после разговора.

Три.

      Без лишних разговоров он мчится к своей цели, боковым зрением отмечая движение по направлению к себе. Фатуи избегает прямого столкновения за Песочным деревом, придерживаясь рукой о лесной настил.       Рядом с его головой пролетает и вонзается несколько ядовитых шипов. — Дотторе?!       Блеск безумных красных глаз, искусственная голубизна волос и такая же улыбка. Четвёртый номер Предвестников был доволен разыгравшимся спектаклем. — Тарталья! Друг мой, не ожидал, что наша встреча пройдёт так. — Где Тевкр?       Тарталье безразлична театральность происходящего, он не желал следовать сценарию, который для него подготовил сумасшедший учёный. Какую роль тот усмотрел для младшего брата и как посмел посягнуть на столь сокровенное — темы более достойные для обсуждения.       Доктор расхохотался. — Понятия не имею. Не хочешь задать вопрос получше? Чайльд холодно улыбнулся. — Понимаю. Тебе не нравится формулировка.       Лук в его руке больше напоминал холодное оружие, когда он резко приблизился к профессору и выбил катализатор из рук последнего. Доктор не сопротивлялся, чем злил еще больше. Каждым. Своим. Жестом.       Честно говоря, Тарталья никогда не любил луки. Управляться ими сложнее всего, а рука так и норовила взять Полярную звезду как более знакомое оружие. Но он выбрал именно её, чтобы бросить вызов себе. На сей раз Чайльд не стал себя ограничивать, с размаху впечатывая острые концы лука в уже не такое улыбчивое лицо. Сломанная маска доктора спала вниз. — Я сейчас перефразирую, — ласково уточнил Тарталья, прежде чем ещё раз нанёс удар. Тривиально кулаком в лицо. Затем снова и снова, пока не обнаружил себя сидящем на Предвестнике. Доктор закатывался в исступлённом и ломающем его хохоте, который больше напоминал хрип. — Куда...

Удар.

— ...ты дел...

Удар.

— ...моего брата?!       Смех затих. Дотторе, вероятно, несколько мешали разбитые губы. Тарталья вновь занёс руку для удара и… застыл. Собственная конечность окаменела в воздухе и явно не из-за его проснувшейся жалости к Доктору. — Немедленно отпусти, — голос Чайльда мало напоминал прежний.       Утробный и приглушённый он больше походил на зверя, который не желал делить добычу. В состоянии иступлённой ярости Тарталье было наплевать на того, кто был перед ним. — Мёртвые не дают ответов, — напряжённо проговорил Чжун Ли.       Он продолжил сдерживать Чайльда в окаменении на расстоянии, когда Люмин даже не решалась ступить и шага. Она никогда не видела его таким. Никогда. — Послушай… своего нового приятеля, Тарталья, — сбивчиво пробормотал Доктор, сплюнув в сторону кровь. — У тебя и так много проблем. Царица не простит… — Заткнись.       Одиннадцатый Предвестник обернулся: он смотрел на Чжун Ли не с мольбой — в светящихся ненавистью голубых глазах был откровенный вызов. В любой другой момент он мог спустить архонту веру в то, что тот по щелчку пальцев мог контролировать окружающих. Но не его и не сейчас. — Отпусти меня.       Это вовсе не было просьбой: Тарталья отдавал приказ. Теплое золото глаз архонта сменилось на каменную решимость. Он молча потянул руку Фатуи на себя, словно оттягивал за поводок непослушную псину, тем самым открыто демонстрируя свою власть. В свободной и безоружной руке Чайльда мелькнули уже знакомые Люмин водные клинки. — Нет! — вскрикнула девушка. Ни она, ни Чжун Ли не успели среагировать. Клинки вонзились в горло двух новобранцев, не оставив ни малейшего шанса на выживание. Пока доносились их приглушённые хрипы, Чайльд не отводил взгляд от лица Моракса. — Если бы я хотел, то убил бы его в любой момент. Пока Дотторе мне полезен — он будет жив. А они... — Тарталья безразлично кивнул в сторону охладевших тел. — Бесполезны. Что скажешь, Доктор?       Каменные оковы пали и внимание Чайльда переключилось на главного героя представления. Боковым зрением он видел, как Чжун Ли коснулся плеча Путешественницы. — Вы похожи. Я бы так хотел поставить эксперименты… на каждом, — красные глаза сверкнули алчущим блеском. — Он сам ко мне пришёл. Твой брат. — Лжёшь. — Это не имеет смысла, — фыркнул Доктор.       Чайльд ослабил хватку, и он первым делом потянулся ощупывать нос, не забывая параллельно «одаривать» Тарталью укоризненным взглядом. — Сломан. — Дотторе, не испытывай моё терпение. — Верь или не верь, но всё было так. Мальчишка пришёл ко мне, и он знал правду о том, кто ты. — Почему ты не сказал мне?       Он бы нашёл выход, как и всегда. Конечно, Тевкр подрос за время миссий Чайльда, и в этом был его главный просчёт: полагать, будто он всегда сможет держать брата на безопасном расстоянии от окружающей действительности. В мире, где руинные охотники были всего лишь игрушками, а Фатуи — брендом. Чайльд потерял время, а невинное желание уберечь Тевкра стало рухнувшим картонным домиком большой и страшной лжи. — Кто ты такой, номер Одиннадцать, чтобы я отчитывался перед тобой. Знай своё место. Или ты думаешь, что напугал меня парочкой убитых новобранцев? Этим ты впечатлишь лишь ту юную леди, — Фатуи презрительно поджал губы. — Твой братец захотел продолжить семейную династию и стать одним из нас. Каждый из Снежной может выразить намерение стать частью Фатуи. — Ему 13! Доктор едко усмехнулся. — Как было и тебе, Аякс. Тарталья не слышал, интуитивно схватив Дотторе за грудки. — Что ты ему сказал? — То же, что и тебе.       Официальная версия гласила, что отец Тартальи самолично отдал сына в руки Фатуи. Истина была схожа, но отличалась в деталях. Хоть папочку и не грела мысль держать дома бомбу замедленного действия, но и среди Фатуи маленькому Чайльду не были рады. Он обратил внимание: каждый, в ком Царица была заинтересована, имел её особую милость. Глаз Порчи.       «Что я могу сделать, чтобы получить его?», — бесхитростно спросил он однажды у Четвёртого Предвестника.       «Что-нибудь по-настоящему выдающееся, малыш», — с ухмылкой ответил тогда Дотторе. Таковым стало путешествие сквозь бездну. Аякс никогда не видел Доктора столь удивлённым, как в ночь своего возвращения. Он кинул ему под ноги трофей, добытый в бездне, и скупо спросил: «Достаточно?»       Чайльд был молод и глуп. В то время он считал, что Доктор поражён его выдающимися способностями и силами. Правда была более жестока: Дотторе всего лишь удивился, что мальчишка выжил. И пожалел, что сам не присутствовал на опыте. — У него даже нет Глаза Бога, идиот. Что же ты наделал, — Чайльд вскочил, отбросив избитого Фатуи. — Ты удивишься, когда встретишь его. Если встретишь. Ай! Бить Дотторе в сломанный нос было особенно приятно.       Тарталья встал, пошатнувшись. Люмин и Чжун Ли всё ещё были здесь, но он словно не видел их.       Сделав пару неровных шагов, он застыл чуть поодаль от них. Будто теперь не имел возможности встать подле. Для Тартальи всё было очевидно: это определённо конец их непродолжительной истории. — Тевкр в бездне и я иду за ним, — скупо оповестил он вслух. И Чайльд был бы не собой, если бы с едкой усмешкой не добавил. — Всё ещё хочешь идти за мной?       Паймон была болтливой, но даже она, казалось, не находила слов происходящему. Неизменным в картине был лишь Чжун Ли. Теперь он избирал для себя роль непринуждённого созерцателя.       Люмин сделала пару шагов навстречу Фатуи, они показались вечностью. Даже если Тарталья постарался бы, то не мог прочесть чувства, которые обуревали Путешественницу. Она презирает? Ненавидит его? Или боится?       Но девушка разрушила сомнения одним-единственным жестом, с чувством отвесив пощёчину Одиннадцатому Предвестнику. Чайльд апатично потёр щёку. — Заслуженно. — Да, — раздражённо выпалила Люмин. Тарталья поднял недоверчивый взгляд. Ослышался? — Да, я пойду за тобой. Путешественница оглянулась на Чжун Ли: уж слишком тот был безмолвным и почти скучающим. Впрочем, архонт не ждал, когда его попросят отдельно: — Как предусмотрительно, что я взял несколько отгулов у госпожи Ху Тао. Значит, отправимся в обитель Матери Ночи? — Паймон думала, что хотя бы Чжун Ли выскажется против… Но если она в меньшинстве, — спутница тяжело вздохнула. — Кто такая Мать Ночи? — Возможно, как-нибудь в другой раз я расскажу. Нам предстоит долгий спуск, — уклончиво ответил архонт. — Или короткий прыжок. Если этот стервятник стережёт здесь, то расщелина где-то рядом.       Тарталья был прав. Зияющая дыра разверзшейся земли лишь символично была прикрыта палатками. Избитый и связанный напоследок Дотторе открыто ухмылялся манипуляциям Одиннадцатого Предвестника. — Слабый из тебя учёный, Дотторе. Ты даже побоялся проконтролировать свой эксперимент лично, — слишком уж довольным он выглядел. — Ученые ставят опыты над крысами, Аякс. Они не пробуют яд, который скармливают своим подопытным. Так и я, друг мой, всего лишь наблюдатель. — А лучше бы тебе стать верующим. Молись, Дотторе, чтобы я не вернулся обратно один, — сквозь зубы отчеканил Тарталья. И спрыгнул первым, расправив планер. Чжун Ли, Люмин и Паймон последовали за ним. — Буду молиться, чтобы не вернулся вовсе. Дотторе мрачно сплюнул сгусток крови на землю.