Потухшие фонари

      Пары тянулись долго и нудно, но за это время Венти успел набросать всю песню, начиная с первой ноты и заканчивая последней. Правда, пока что это был лишь этакий эскиз, чтобы работа считалась действительно законченной, предстоял долгий путь: от прослушивания композиции до редактирования уже написанного. Парнишка почесал затылок, собирая тетрадки в рюкзак, и после удалился из кабинета.       Остановка не пустовала. Студенты толпами стояли в ожидании нужного им транспорта: кто-то в стороне громко смеялся, кто-то обсуждал какую-то книгу, кто-то молча пялился в экраны телефонов. Венти же рылся в собственной голове в попытках придумать, как бы заманить этого неприкасаемого парня сыграть написанную песню. Даже когда одногруппники пытались завести с Сяо диалог, они получали острый нож в спину в виде полного игнорирования или апатичных ответов на вопросы. Значит, дело не в Венти. Это радовало, но одновременно делало задачу сложнее, ведь изменить мнение касательно себя зачастую проще, чем совладать с чужим характером. Особенно с характером этого невысокого пианиста. В конечном итоге Венти решил, что разберется с Сяо позже, а пока стоит заняться экзаменами.       Автобус приехал довольно быстро, сейчас предстояла самая тяжелая часть дня — работа. Тошнотворная работа. Единственное, что разбавляло усталость в рабочую смену, — коллектив кофейни. Диалоги с ними всегда были приятными, особенно с бариста, который разделял тягу студента к выпивке. ***       — Всем добрый день! — громкое приветствие пронеслось по кофейне.       — И тебе, Венти, — парень за стойкой держал в одной руке напиток, а другой помахал вошедшему работнику.       — Кэйя! Сделай латте, пока я переодеваюсь, с зарплаты заберешь, я не завтракал…       — Может, тебе булочку тоже дать, раз не завтракал? — поинтересовался тот, поставив чашку кофе официантке перед носом.       — Дороговато выйдет, обойдусь одним кофе, — Венти шел в сторону гардеробной, попутно беседуя с бариста.       — Я заплачу и за кофе, и за булочку, — Кэйя улыбнулся, заметив, как Венти остановился после этих слов.       — Что это у нашего бариста случилось?       — Ничего особенного, просто брат подарил дорогую бутылку вина без повода.       — Слушай, а вот знаешь, мы с тобой, ну… Давно не пили вместе!       — Я подумаю над твоим предложением, — у бариста за стойкой были синие волосы, заплетенные в низкий хвост. Он поспешно скинул этот хвост с плеча за спину, и хитро улыбнулся.       — Повезло тебе с братом!       — Если бы. Иди уже в гардеробную, иначе сам будешь за кофе платить, — слова Венти немного задели Кэйю, но улыбка с лица никуда не делась, вероятно, подавать вида не хотел.       — Бегу!       Зайдя в гардеробную, Венти прошелся к своему шкафчику, открыл его ключом, и достал рабочую форму. Это была белая рубашка, черные классические штанишки и такой же черный фартук, который привязывался к поясу. В углу фартука, на груди, красовалась коричневая нашитая надпись с названием самой кофейни. Венти быстро оделся, оставив повседневную одежду на верхней полки шкафчика, и так же быстро покинул комнату.       В кофейне стоял привычный запах кофе, играла легкая и нежная музыка, дополнявшая атмосферу, а сам зал был в коричневых и белых тонах. Квадратные столики около огромных окон, упиравшихся в пол, были заняты посетителями.       — Скрипач, твой кофе, — Кэйя обратился к Венти, поставив перед тем кружку на стойку.       — Почему именно скрипач, если я играю далеко не только на скрипке? — тот вопросительно взглянул на бариста.       — Так ты в большинстве своем выступаешь, играя именно на ней.       — Твоя правда, но я бы предпочел быть электрогитаристом.       — Слишком длинно и своей электрогитары у тебя еще нет, — Кэйя снова натянул на себя улыбку, которая редко сползала с его лица в разговоре.       — Я заработаю. А потом буду играть в своей группе. И писать свои песни. Их обязательно услышат, — мальчишка стукнул чашкой с кофе, из которой пил, по стойке.       — Я не сомневаюсь. Мне тоже нравятся твои песни. В любом случае, пей быстрее, у тебя 5 минут до ухода этой официантки, — бариста пальцем указал на бродившую по залу девушку с двумя коричневыми хвостиками. — Смена Тао заканчивается в три. А твоя, кстати, в девять.       — Как в девять? Вы наконец-то нашли еще официанта?       — Не поверишь, нашли.       — Жаль, конечно, что зарплату теперь урежут… В любом случае я рад! — на лице Венти красовалась улыбка. Теперь он сможет хотя бы высыпаться на постоянно основе, а не два через два.       Допив кофе с булочкой, которые Кэйя любезно согласился оплатить, Венти приступил к работе, бегая по залу с меню и подносами. В кофейне подавали свежие булочки, торты, кексы и пирожные — в общем, десерты. Виды кофе в меню занимали целый лист, кроме того, подавали чай со всякими фруктами и травами. Казалось, что заведение может угодить любому гостю своим содержимым. Для тех, кто сладкое не особо любил, были даже сэндвичи с ветчиной, рыбой и курицей.       На Венти очаровательно сидела форма кофейни, и это часто подмечали постоянные посетители. Он в целом очень привлекал своей улыбкой и ярким характером, некоторые посещали кофейню исключительно в его смену, оставляя щедрые чаевые. Ему повезло с тем, что он умело создавал образ и мог привлекать людей, а, следовательно, и деньги тоже. Вот только как привлечь к себе Сяо и нагло воспользоваться его музыкальными навыками — Венти не понимал. И что произошло между этим пианистом и Альбедо — вопрос все еще открытый.       Смена, на удивление, быстро закончилась. Хотя удивляться особо нечему: в этот раз пришлось работать гораздо меньше. Кофейня обычно набирала 3-4 официанта на день, выплачивая каждому, пусть и не самую высокую, но соответствовавшую отработанному времени зарплату. Из-за удобного графика главными работниками были студенты, и уже по этой причине коллектив был наполнен интересными личностями, с которыми можно было завести беседу в свободную минутку.       — Спасибо за рабочий день, Кэйя! — Венти помахал бариста за стойкой, удаляясь в гардеробную, как только его рабочее время подошло к своему завершению, но остановился, вспомнив о чем-то, — Кэйя, слушай, мне отгул нужен. На недели две. У меня сессия и отчетный. Прости, вы можете найти мне сменщика?       — Новенький вроде хотел смену дольше, думаю, могу пока его попросить. Да и он на заочке, вряд ли откажется, — бариста искал на полке не то кофе, не то чай. — Я позвоню тебе завтра.       — Спасибо!       — Венти, постой секунду, я с тобой зайду.       — Зачем?       — Отдам кое-что, – Кэйя отпрянул от полки с зернами и травами и двинулся вслед за официантом.       — Заинтриговал! — Венти хитро зыркнул на высокого парня, шедшего рядом.       Зайдя в гардеробную, Кэйя подошел к своему шкафу, который был крайним среди всех стальных, и достал оттуда бутылку вина, явно еще не тронутую.       — Я не люблю делиться алкоголем, тем более таким дорогим, но если я оставлю эту третью бутылку, я снова напьюсь в хламину и начну звонить брату. Так что вот… Думаю, можешь забрать, — высокий парень очень неуверенно протянул бутылку Венти, будто отрывал от сердца.       Тот, вместо того, чтобы взять ее, накинулся на шею знакомого.       — Кэйя, я тебя обожаю, ты даже не представляешь насколько! — студент музыкального колледжа навалился на бариста так, что тот еле удержался на ногах, попятившись назад.       — С тебя дельце есть. Приведешь в кофейню своего белобрысого дружка? — после этих слов работник бара неловко улыбнулся.       — Ха-ха, кто-то у нас заинтересовался Альбедо, интересно-о-о-о! — Венти встал на рядом стоявшую скамью, сократил расстояние между лицом Кэйи и своим до минимума и хитро посмотрел ему глаза, попутно улыбаясь.       — Вы вроде давно общаетесь… Его парни интересуют? — слова все еще звучали очень неловко.       — Я приведу, но можешь даже не надеяться, его интересует только биология, физика, химия и рисование, конечно же. А, он еще космос любит! У него даже тату на шее в виде звезды! Но, думаю, в отношениях он особо не заинтересован…       Кэйя громко вздохнул:       — Ну, попытаться-то можно, наверное…       — Попытаться всегда можно, — хитрая улыбка до ушей все еще висела на лице Венти.       Переодевшись в повседневную одежду и оставив рабочую в шкафу, Венти поспешно удалился из заведения. Он держал под своим пальто бутылку, на другой рукой набирал номер друга. Наконец, услышав на той стороне знакомый голос, Венти радостно провизжал:       — Альбедо, можно к тебе!? Давай выпьем! Мне не с кем! Пожайлустааа!!!       — Венти, я все еще рисую…       — Ну пожалуйста!       — Нет, спокойной ночи, иди домой, — после этих слов Альбедо положил трубку.       — Да ну, блин, видимо, отдохнуть сегодня не получится… — парень спрятал вино в портфель, отправившись домой.       Квартира встретила ее обывателя темным коридором. Венти достал бутылку и бросил портфель в сторону, недалеко от входной двери, закрыв ту на ключ. Он аккуратно прошел на кухню, засунул вино в шкаф и поймал себя на мысли, что еще успеет выпить с Альбедо, а пока ему нужно готовиться к отчетному концерту. Ноты к новой песне вполне можно использовать и на концерте, но песня все еще была не дописана и не отредактирована, поэтому парень начал рыться в своих блокнотах в поиске старых нот. Он нашел нотный лист, который заполнял месяц назад, и, похоже, эта песня чудесно подходила для скрипки.       — Черт, соседей разбужу. В любом случае завтра можно будет порепетировать в колледже, — Венти аккуратно сложил листы и засунул их в портфель, валявшийся в коридоре. Скрипку же положил в футляр, поставив все у той же двери.       Фонари. Над морем красовались фонари. Такие желтые, большие. Каждый из них нес за собой надежду. Надежду, которая не могла угаснуть. Бард ярко улыбался во все лицо, приподнимаясь на носочки. Он обернулся в сторону, посмотрев на любимого. Золотые глаза обернулись в ответ, смотря куда-то глубоко внутрь. Теплые. Теплые и такие знакомые.       Венти проснулся от кошмара. Этот сон… не был похож на кошмар. Скорее наоборот. Яркий и насыщенный положительными эмоциями. Но что-то делало больно и душило изнутри, такое неописуемое чувство. Будто конец сна, который он не увидел, оставлял желать лучшего.       Утро не предвещало ничего хорошего. Венти умудрился разлить кофе на себя, так еще и опаздывал. Он обожал ранние подъемы, но когда эти подъемы означали поход на учебу, все казалось раздражающим вплоть до кружек и ложек. Единственное, что радовало, — сменщика ему нашли. Теперь ближайшие две недели были в полном распоряжении музыканта.       Слезая с автобуса, Венти бежал от остановки к месту учебы, но даже так он все еще опаздывал, и завалиться в кабинет пришлось только спустя 15 минут после начала пары.       — Простите за опоздание! Я не рассчитал время! – мальчишка со скрипкой за спиной весь покраснел от спешки.       — Не опаздывай больше, заходи, — преподаватель продолжил читать лекцию спокойным тоном, попросив группу не отвлекаться.       Венти уселся на свободное место, поставил скрипку к стенке и достал тетради, небрежно записывая лекцию. Большая часть информации пролетала мимо ушей, потому что парень то летал в собственных мыслях, то опять выписывал ноты на полях, а иногда и вырисовывал какие-то каракули. Он снова провел все три пары не делай ни на одной ровно ничего. Зато после 3 пары ему наконец дали ключ от свободного кабинета, где он мог спокойно поиграть и порепетировать. Двери в коридоре сменялись друг за другом, пока Венти не остановился у одной из них.       — 202. Вроде он.       В замочную скважину быстро скользнул ключ, дважды повернувшись. Нарисовался пустой кабинет: парт почти не было, видимо, раньше тут стоял какой-то инструмент. Музыкант откинул портфель в сторону, аккуратно достал инструмент из футляра, и, поставив нотный лист перед собой, начал играть. Высокие ноты заполнили кабинет, скрипач аккуратно водил смычок по скрипке. Одна за другой выводили довольно красивую мелодию, которую Венти написал собственноручно. Иногда сбивался, но в конечном счете нормально отрепетировал он только к вечеру — за окном кабинета уже стемнело. В любом случае первая часть песни успешно сыграна, да и пару композиций известных классиков отрепетировал, похоже, шансы сдать экзамен имеются.       — Работать всяко проще, чем играть одну часть песни по двести раз, — Венти собирал бумажки с нотами, засовывая их обратно в портфель. После он потянулся за смычком. Как только рука схватила его, в соседнем кабинете послышалась чья-то игра.       Снова напористость и эмоциональность, какие редко услышишь у кого-то. Заметно, что в игру вкладывали душу. Похоже, ответ на вопрос «Кто?» в голове возник сразу. Венти уронил смычок на стол, аккуратно вышел из кабинета и прошагал к двери поблизости. В этот раз он не стал высовываться, повторяя предыдущую ошибку, лишь краем глаза убедился, что за пианино Сяо, а после спрятался за стенкой. И все же руки пианиста творили чудеса: они так ловко перебирали сложные сочетание клавиш, каждый звук, выходивший из инструмента, был по истине волшебным. Пианино — единственный инструмент, который не давался Венти. То ли пальчики короткие, то ли медленные: он не совсем понимал, в чем его проблема, но игрой на пианино всегда восхищался.       «Я хочу услышать, как он играет мои песни» – Венти не знал, можно ли назвать эту мысль эгоистичной, но игра Сяо вызывала слишком много неописуемых эмоций.       Почему-то перед глазами на секунду всплыл сон, который приснился сегодня утром.       Когда апатичный парнишка встал из-за инструмента, Венти быстро проскочил обратно в свой кабинет, забрал инструмент с сумкой и вышел, закрыв ключом. С Сяо он, ясное дело, столкнулся, но безэмоциональный парень проигнорировал присутствие скрипача.       Выйдя во двор колледжа, Венти вдохнул морозный воздух. Холодно, темно и даже как-то одиноко.       Это чувство сподвигло его поехать к Альбедо; художник был даже не против, с условием, что Венти не притащит очередную выпивку. А пить как-то вовсе и не хотелось.       Зайдя на порог чужого дома, музыкант обнял своего друга.       — Привет, Бедо!       — Добрый вечер.       — Ты все еще рисуешь? — Венти заметил в белых волосах запутавшийся карандаш и аккуратно достал его.       У Альбедо были очень растрепанные и непослушные волосы, но в то же время такие мягкие, что хотелось трогать их вечно.       — К сожалению.       — Давай ты отвлечешься, и мы выпьем чай!       — М, ну ладно, сейчас уберу плакат, — блондин удалился, а музыкант скользнул на кухню, ставя чайник.       На кухне, на подоконнике, стояли какие-то колбочки, а рядом — стопка книг. Электрический чайник грелся, Венти же уселся за стол в ожидании друга, уже успев достать чашки.       — Так, яблочный чай есть, специально недавно взял, когда увидел, думаю, тебе понравится, — Альбедо вошел на кухню, потерев переносицу.       — Может, тебе все же поспать?       — Сон — лишь потребность организма, с которой я пока что способен совладать. Позже лягу.       — Обещай, что сегодня проспишь хотя бы 8 часов…       — Обещаю, я уже сам не вывожу, не переживай, — блондин достал пакетики чая со шкафа, поставив по одному в каждую кружку.       Когда электрический чайник щелкнул, Альбедо разлил кипяток по чашкам и поставил одну из них перед другом.       — Альбедо, расскажи про ваш конфликт с Сяо!       — Нет.       — А… Почему?       — Прости, но я не хочу рассказывать тебе про это.       — Я не стану говорить ему!       — Дело не в этом. Я не хочу по личным причинам, пожалуйста, давай закроем тему, — лицо Альбедо стало более серьезным, хотя, могло бы показаться, куда еще серьезнее-то.       — Ладно…       — Чем этот эгоист тебя привлек?       — А? Почему эгоист-то… Ну, я просто думал, что его игра идеально подойдет под то, что я пишу… Хочу услышать, как он играет мои песни…       — Да, он талантлив в этом плане. Но не советую связываться особо с ним как с человеком, — художник попивал чай из кружки.       — А что с ним не так-то, я не понимаю тебя, Альбедо.       — Уж лучше не понимать. Давай сменим тему. Ты готовишься к отчетному, какую песню выбрал?       Альбедо быстро повернул диалог в другое русло, а Венти начал увлеченно рассказывать про свое детище, с которым намерен выступить.       Их разговор продолжался до момента, пока Альбедо стал чуть ли не засыпать на столе у кружки. Музыкант настоял на том, чтобы художник пошел спать. Тот, конечно, пару раз отнекивался, говоря, что хочет сперва закончить работу, но его все равно уложили спать, накрыв одеялом. Венти уехал домой.       Снова 202, снова пустой кабинет и нотные листы, снова тот же инструмент в руках. Но в этот раз вторую часть нот парень отрепетировал гораздо быстрее. Тем не менее он все еще сидел на парте, будто ждал чего-то.       — А если он сегодня не репетирует? — Венти отложил телефон в сторону и вылез из помещения.       Его взгляд пал на дверь поблизости, которую открывал ключом пианист. Венти нырнул обратно в кабинет, надеясь, что его не слышали. Больше из кабинета он не вылазил, только слушал чужую игру, сидя в 202 кабинете, прислонившись к стенке.       Стоит ли говорить, что и всю последующую неделю сценарий был одинаков: Венти отыгрывал песню в первый час, но в итоге просто сидел в кабинете, в ожидании, когда инструмент за соседней дверью начнет издавать знакомые ему ноты.       Этот день настал быстрее, чем ожидалось. Пар в день отчетного концерта не было, а сам отчетник начинался в час дня. У всех студентов было время на репетицию перед началом, на повторение нот и также максимум две минуты на выступление.       Венти появился в здании колледжа почти ровно к часу, он даже не репетировал. Почему-то уверенность из мальчишки так и сочилась. Скрипач был улыбчив и спокоен, даже подбадривал остальных своих одногруппников, говоря, что они обязательно справятся.       В актовом зале было много людей. Где-то в левом углу, недалеко от сцены, стоял высокий стол — преподавательский. Там учителя колледжа оценивали каждое выступление, выставляя итоговую оценку. Свет в зале потушили. На сцене красовалось красивое черное пианино. Сдать экзамен можно было, в целом, только с двумя инструментами — пианино или скрипка — а вот какой из них — выбор стоял уже за учениками.       В основной массе выступления были именно с игрой на пианино, так как скрипка для многих была сложнее. Да и чаще всего в колледж поступали люди после музыкалки, а там, как известно, чаще всего именно фортепиано — самая популярная дисциплина.       Очередь Венти пришла быстрее, чем он ожидал, примерно на середине отчетного. Сейчас на сцене была высокая девушка, кажется, преподаватели именовали ее Эолой. Насколько было известно Венти, эта девушка хотела уйти в танцы, но по каким-то обстоятельствам оказалась здесь, сидя за этим черным большим инструментом.       В порядке очереди за кулисы созывали двух следующих студентов. Их задачей было повторить нотные листки, и, как человек уйдет со сцены, выйти и выступить.       Скрипач стоял у небольшой барабанной установки за кулисами, уткнувшись лицом в нотный лист. Он быстро прошелся глазами и убрал тот в сторону, спокойно улыбнувшись, будучи уверенным в собственных силах.       Чего, кстати, не скажешь об его апатичном одногруппнике. Сейчас он почему-то был немного взволнован. Стоя справа, у стены, его руки, державшие листы, явно тряслись. Настолько, что пианист пару раз уронил бумажки из рук. Видеть Сяо в таком состоянии было более чем неожиданно. Спокойный и собранный парень, который трясется из-за экзамена? Особенно учитывая его игру и навыки.       — Не волнуйся, это всего лишь экзамен. Ты крутой музыкант, ты сможешь, — Венти все же решился сказать что-то, даже понимая, что его слова с наибольшей вероятностью просто проигнорируют.       — Не волнуюсь я, — хриплый и низкий голос, который скрипачу повезло все же услышать.       — А чего руки-то трясутся? Успокойся и попробуй сделать глубокие вдохи и выдохи. Волноваться — это нормально, но здесь, правда, незачем переживать.       — Перестань быть моей личной нянькой, я в полном порядке.       — М, ну, как скажешь.       Пианист все еще стоял с нотами в руках, рассматривая внимательно каждую нотную строку.       Венти же было порядком скучно. Игра Эолы хоть и была красивой, но довольно простой и ничем не цепляла. Это явно не та сфера, в которой девушке нужно было реализовываться. Как и многим студентам в целом. Игра большинства из них была… пустой. Будто чувства не вкладывали в песни вовсе. Это были лишь личностные ощущения скрипача на эмоциональном уровне. Он не претендовал на правильность своих суждений. Его просто не цепляло, вот и все.       От скуки Венти начал мычать мелодию под нос. Он прислонился к стене недалеко от одногруппника, перестал слушать игру девочки на сцене, полностью уйдя в себя и в собственное творчество. Скрипачу как раз хотелось снова послушать новую песню, которую он недавно написал, поэтому и проимитировать ее ноты было неплохим занятием.       Закончив напевать и раскрыв глаза, парнишка заметил, что Сяо смотрит на него с заинтересованными глазами. Но пианист тоже заметил взгляд Венти и отвернул голову, сделав выражение лица безэмоциональным.       В голове скрипача лишь прозвучал какой-то непроизвольный смешок, его позабавило и одновременно обрадовало, что стоящий рядом одногруппник явно заинтересовался его творчеством. Сяо же стало почему-то спокойно, будто тревога куда-то улетучилась. Ответа на вопрос «Куда это чувство пропало?», увы, не возникало, но тревоги и вправду будто вовсе и не было. Впрочем, раз уж проблема устранена, стоит сосредоточиться на экзамене.       Высокая девушка встала из-за инструмента, услышав хлопки из зала, и покинула сцену. Следующим был угрюмый пианист, и, признаться честно, Венти не терпелось снова услышать его игру. За всю неделю непрерывного прослушивания уши до сих пор не насладились прекрасными звуками инструмента в умелых руках. Руки Сяо, на справку, были еще и невероятно красивы, это скрипач подметил еще когда впервые застал игру пианиста.       — Удачи, — парнишка рядом с барабанной установкой посмотрел на ушедшего на сцену одногруппника. Его снова проигнорировали, но в этот раз Сяо хотя бы повернулся, посмотрев мимолетно в глаза. Все еще знакомые, все еще теплые.       Резкая игра пронеслась по всему залу. Слишком громко, красиво и напористо. Венти восхищался, он буквально готов был завизжать на ровном месте от красоты.       «М, „Лунная“ соната Бетховена, конечно, невероятна, но я так хочу услышать свою песню в твоем исполнении…» — скрипач снова почувствовал себя слегка эгоистом, но и выкинуть это желание из головы был неспособен.       Он просто наслаждался игрой этого угрюмого парня, вплоть до самого конца выступления. Не хотелось, чтобы Сяо прожимал на клавишах последнюю ноту, не хотелось, чтобы он вставал из-за инструмента, так не хотелось, чтобы это прекращалось. Не хотелось.       Но он прожал последнюю ноту, он встал из-за инструмента, он прекратил игру. И зал сперва даже опешил. Игра пианиста правда трогала. Она будто была громче других. Она будто была более живой. Она будто была настоящей. Зал опешил, но все же в итоге разразился аплодисментами. Сяо без лишних эмоций спустился обратно в зал, сев на свое место.       Венти был следующим. Он прекрасно помнил ноты, он чудесно владел инструментом, он был уверен в себе на столько, что кто угодно мог бы позавидовать.       Смычок в руках, скрипка тоже, можно начинать.       На этот раз по залу пронеслись наоборот высокие звуки вместо низких. Инструмент в руках его обладателя будто пел. И зрителям явно нравилось. Наверное, именно эти два выступления были сегодня самыми сильными.       Когда Венти закончил и открыл глаза, его взгляд направился на место апатичного одногруппника в зале. И как же хорошо скрипач себя почувствовал, снова заметив заинтересованный взгляд. В этот раз даже сильнее, чем там, за кулисами. Зал захлопал, Сяо — нет. Но взгляд не оторвал.       Концерт подошел к своему завершению. Оценки должны были сказать через пару дней, но Венти знал, что точно сдал, так что он облегченно двинулся к выходу, засунув инструмент в футляр.       — Что это за произведение? — знакомый хриплый голос прозвучал, когда скрипач уже стоял у двери к выходу.       — Чего?       – Какой из классиков. Чье произведение ты играл?       — Свое, — взгляд зелено-голубых глаз был полон недопонимая.       — Я серьезно спрашиваю.       — Эм. А я серьезно отвечаю, в чем проблема? Эту мелодию я придумал сам.       — Ты не мог придумать ее сам. Я уверен, что слышал эти ноты раньше. Я не могу вспомнить чье это произведение.       — Потому что это мое произведение, — выражение лица Венти сменилось с недопонимания на возмущение.       — Тебе так сложно ответить мне?       — Блядь, да что ты прикопался-то, я же говорю, я сам написал эту песню месяц назад. Я не знаю, может, ты слышал ее, когда я репетировал.       — Я не наблюдал чьих-то репетиций. А эту мелодию явно слышал очень давно.       — Ага, вот только это моя мелодия, и где ты мог ее слышать очень давно, я понятия не имею.       — Твою мать, скрипач недоебанный, тебе так нравится тратить мое время попусту? Просто ответь, что это за классик?       — М, кого это еще не доебали, — Венти с футляром за спиной возмущенно удалился, хлопнув дверью.       Похоже, подбирать слова пианист не умел. Но песня, которую Венти исполнял… В голове будто что-то щелкнуло. Сяо точно ее слышал.       — Ну и катись, ноты-то ты все равно оставил, просто поищу мелодию в интернете.       Сяо свернул листки и удалился из зала.