Потухшие фонари

            Выйдя из здания, Венти поймал себя на мысли, что хотелось бы закурить. Было обидно, его будто втоптали в грязь вместе с его творчеством.       – Альбедо, привет. Ты был прав на счет Сяо, – парень набрал номер друга и двинулся в сторону остановки, попутно беседуя.       – Что-то случилось?       – Да! Он…, Венти выдерживал паузы. Ему не было обидно, что его оскорбили, ему было невероятно обидно за то, как оценили его работы. Рассказав ситуацию, скрипач уже успел дойти до остановки и усесться на скамью, – Понимаешь, я не расстроен. Ну съязвил он, ладно. Просто, когда он смотрел на меня, напевающего свою песню, когда он смотрел на меня, стоящего на сцене… Я правда думал, что мое творчество ему понравилось. Что оно вызывало эмоции, что он в нем заинтересовался. Но он буквально сказал мне, что я не способен написать подобное. Да, это можно расценивать как комплимент, но… Хорошо, мне все же обидно. Меня нагло недооценили. «Пожалуйста, не плакать» – мимолетная мысль, пролетевшая в голове Венти.       – Венти, твои работы и ты сам – чудесные, пожалуйста, не реагируй на его слова так резко. Я уже говорил – он черствый эгоист. Твои песни нравятся всем – ребятам, которые состоят в твоей группе, работникам кофейни, преподавателям, мне. Одно его слово не должно рушить твои мечты и надежды. Перестань за него цепляться, он ведь тебе никто. А ведь и вправду. Кто Сяо такой, чтобы Венти начинал сомневаться в том, чем занимается всю свою жизнь?       – Просто его навыки правда заставляют восхищаться! Наверное, его комментарий задел меня, потому что он хороший музыкант.       – Но это не делает его хорошим человеком.       – Да-да, ты как всегда прав…, – ожидая автобус, Венти тяжело вздохнул. Темно. Тонкие пальцы тянутся к выключателю, теперь помещение залилось светом от высоко висевшей лампы. Коридор был большим и вел сразу в четыре комнаты. Портфель остался валяться на полу, черная куртка повешена на крючке. Листы в руках парня немного смялись, он поставил их на стол в своей комнате, доставая из кармана телефон. Перебрав всех классиков, он не нашел ни одного не то что с подобной песней, даже с подобным стилем игры и написания. После, он попытался наиграть мелодию на стоящем рядом синтезаторе. Ни одно из 4 приложений не выдало ему название. Только браузер смог вывести пару страниц с треками, но все они были не теми, лишь некоторые совпадали звучанием. Нажав на одну из ссылок, пианиста перевело на чей-то телеграмм канал. Подписчиков около 40, пару песен и посты, в которых указывалось, что песни не закончены, и группа обязательно сыграет их, найдя еще одного участника. Тонкие пальцы прошлись по ленте канала, Сяо снова опустился к новым сообщениям и нажал на первый прикрепленный трек. Это оно. Это то, что напевал его одногруппник, пока оба стояли за кулисами. Только сыграно было не на скрипке и не мычанием, а гитарой. Обычная классическая гитара. Кажется, выложили его буквально пару дней назад.       – Эта песня не закончена! Я думаю дополнить ее парой нот, но пока что покажу вам набросок! – веселый высокий голос в последние секунды прикрепленного к сообщению голосового. Это и вправду Венти. Полистав еще пару треков, он нашел тот, с которым музыкант сегодня выступал на отчетном. Его песня. Даже недоработанные ноты, которые, похоже, в конечной версии песни немного отредактировали, висели чуть выше.       – Отвратительно, – и нет, Сяо не про песню. Сейчас пианист ругал самого себя за сказанное пару тройкой часов ранее. Однако, даже слушая эти ноты сейчас, они, почему-то, казались знакомыми. Слишком знакомыми. Этой ночью холодный пианист уснул под недоработанные песни своего одногруппника. Кажется, сны его были теплыми, как никогда ранее.       – Ну как, ты закончил с сессией? – светловолосый парень с красной прядью сидел рядом с Венти за кухонным столом.       – Да! Отчетник на пятерку вытянул, больше тебе скажу.       – Не сомневался, – все тот же светловолосый перебирал листки, аккуратно сложенные в кучу, – Ох, кажется, я их нашел, но эти строчки ужасно недоработаны.       – Никто и не требует четкой доработки, Казуха, у нас еще даже пианиста нет…       – А тот которого ты хотел привести?       – Забудь.       – Почему?       – Он нам не подходит, – Венти попытался зарыться в бумаги глубже, не горя желанием продолжать диалог, – О, вот до этого момента можно взять отрывок, и добавить ко второй части первого куплета!       – А почему не подходит?       – Остальные строчки? Тоже красивые, но, мне кажется, туда лучше присобачить то, что написал я.       – Я про пианиста.       – А… Ну, его игра немного не вписывается в стилистику нашей группы, не суть важно, давай перейдем к работе над текстом.       – Ты что-то не договариваешь, наш дорогой основатель.       – Все я договариваю!       – Если ты не хочешь вести на эту тему диалог, можешь так и сказать, не за чем придумывать отговорки, – Казуха поднял взгляд с бумажек, которые снова складывал в кучу, ранее разобранную.       – Да, не хочу.       – Хорошо, тогда вернемся к тексту. У меня есть еще вот эти пару строк, но они, как мне кажется, не совсем впишутся в атмосферу.       – Показывай, – тяжело вздохнув, Венти протянул руку к листку. Похоже, весь ближайший день займет работа над текстом. Парни сидели за кружками малинового чая, Венти иногда включал сыгранную собою песню на телефоне и пропевал строки, которые они набросали, снова и снова редактируя. Ближе к четырем вечера в дверь постучали, и на порог зашла все та же сотрудница кофейни с коричневыми хвостиками – Ху Тао.       – Явилась не запылилась, мы уже закончили, – Казуха стоял, облокотившись к стенке в коридоре.       – Та ну я барабанщица, и с вашими текстами не вожусь, че мне приходить то вообще, – девушка отбросила обувь и вбежала на кухню, наблюдая за работающим за столом скрипачом, или, сейчас вернее будет сказать – электрогитаристом.       – Ради приличья вполне можно было, да и стихи ты пишешь, может, что-то бы и придумала – парень, который играл на басу прошел на кухню попутно.       – Ох, Тао. Как там в кофейне без меня? – Венти встал из-за стола, протянув руки чтобы обнять барабанщицу.       – Твой сменщик приколист! Мы скорешились! – та же накинулась на Венти, ответив на его инициативу. Девчонке показали ноты, та сказала, что поработает над барабанным ритмом. Кроме того, ей невероятно понравился текст, что обрадовало двух работающих над ним парней, ведь иногда тому, кто над произведением не работал, его качество понятно лучше. На этой ноте все трое участников группы разошлись. Учебная неделя после каникул началась довольно быстро. Снова вставать рано утром на пары, ходить на работу, и прочая рутина, от которой сводило голову раз за разом. В колледже Венти заметил Альбедо, предложив тому пойти с ним на обед.       – Ну, когда выпустите трек? – светловолосый художник уминал клубничный торт, облокотившись на собственную руку.       – Как найдем того, кто будет нам на синтезаторе играть. Для синтезатора я даже ноты расписал! Казуха, вроде как, попытался криво косо поиграть их в студии, звучало сносно!       – А вы не пробовали выставить объявление о поиске?       – Альбедо. 25 человек приходили. Их навыки вообще ни к черту. Нормальные музыканты чаще всего либо уже в группе, либо просто играют сольно.       – Звучит паршиво, – парень отложил тарелку с клубничным тортом в сторону, сразу как доел его.       – Не то слово, – очередной тяжелый выдох. Венти хотел сдаться, учитывая то, что группа пережила буквально полгода назад. Но Ху Тао держалась за ребят и группу как за сокровище. Да и бросать цель всей жизнь так легко? Не в стиле скрипача, совсем не в его стиле. Краем глаза двое сидящих парней уловили угрюмого пианиста, вошедшего в небольшое кафе. Он сел за столик, и единственным его заказом был кофе. Венти раз за разом замечал, что взгляд Сяо направлен в их сторону. Неприятное ощущение до боли в животе.       – Альбедо, может уйдем?       – Я тоже заметил. Пошли, – художник был не глуп, он заметил сверлящие глаза даже раньше друга. Забрав портфель и оставив деньги за два тортика с чаем, оба двинулись к выходу. Однако, ситуация повернулась в ту сторону, которой никто не ожидал. Когда Венти с Альбедо проходили мимо стола Сяо, тот остановил первого, схватив за запястье.       – Эм. Что? – глаза скрипача пребывали в таком недоумении, которое просто нельзя было передать словами. Еще несколько дней назад его сердце щемило от грубости пианиста, может, и не только от нее, но тем не менее, то что происходило в данную секунду – никак не вписывалось в его картину восприятия реальности.       – Прости за те слова, я был не прав, – глаза Сяо утыкались в пол так, что Венти видел перед собой лишь чужую макушку, однако, все те же ушки с серебрянными серьгами явно покраснели, выдавая парня. Это так забавляло скрипача. Ему хотелось поднять чужое лицо и взглянуть на румянец на щеках.       – М, дай-ка подумать. Хорошо, я приму твои извинения если ты согласишься вступить в мою группу! «Что?» – в голове Сяо вопрос отдался чуть ли не эхом.       – Эм, я вынужден отказаться.       – Тогда извинения не принимаются, отпусти меня. А я, между прочим, чуть не заплакал после твоих слов, усомнившись в собственном творчестве.       – У тебя очень… красивые работы. Я ведь говорю, я был не прав.       – Да-да, отпускай, я тоже говорю, не вступаешь – извинения не принимаются! Вот только пианист руку не отпустил. Он смотрел сквозь Венти, не поддерживая зрительный контакт, явно задумавшись о чем-то.       – Долго держать будешь? Сяо был готов держать его вечность, пока не обдумает предложение. А оно вполне заманчиво, потому что музыка скрипача была той, которая тронула его сильнее любого трека ранее прослушанного. Она ощущалась как приятная настольгия о чем-то давно ушедшем, она успокаивала, она помогала заснуть. И играть ее, вероятно, было бы одним удовольствием. Простояв в молчании около двух минут, Венти попытался вытянуть запястье из красивой руки с тонкими пальцами, но хватка лишь увеличилась, не давай парню с косами и шанса.       – Отпусти меня, извинения не приняты, – хитрая улыбка с лица пропала, теперь оно было серьезным.       – Я согласен быть твоим пианистом.       – Э?       – Я согласен говорю.       – Моим пианистом. Звучит…       – Я согласен вступить в твою группу, так лучше? – процедил Сяо, слегка нахмурил брови.       – Нет, первый вариант мне нравился больше!       – Отвратительно…       – Сам такой! В любом случае, теперь ты МОЙ пианист, – слово «мой» Венти почему-то выделил особенно громко, слегка захихикав, – Дай-ка св..., – скрипач задумался буквально на пару секунд, – А, впрочем, не суть, дашь мне свой номерок на следующей паре! – Венти толкнул Альбедо в спину, выходя из кафе.       – Эм, хорошо. Двое парней вышли из-за стеклянной двери, прикрыв ее за собой.       – Ты специально не взял номер сейчас? – светловолосый заинтересованно задал вопрос.       – Ничего от тебя не скроешь, умняшка. Дап! Теперь ему придется подойти ко мне что бы дать номерок. Ну либо мне к нему. В любом случае, контакт неизбежен, – тот хитро подмигнул, высунув язык. Кабинет заполнился студентами, правда, теперь их снова было от силы чуть больше половины группы, ибо сессия подошла к концу. Венти уселся за последней партой у окна, уж больно комфортное место для обитания. Из минусов лишь то, что приходиться вламываться в кабинет, как в пятую точку ужаленный, раньше остальных, иначе парту займут. А вот и закрытый мальчик «ловкие пальчики», неуверенно вошедший в кабинет и оглядевший его в поисках скрипача. Венти же с хитрой улыбкой уже смотрел в золотистые глаза, ожидая, пока их обладатель подойдет. А обладатель не просто подошел. Он сел вместе с ним за парту. За одну парту с Венти. Да что, черт возьми, происходит?       – Запишешь номер или как? – тонкие бледные руки протянули телефон с цифрами.       – А… А, да, конечно, – парень опешил от действия одногруппника. Записав номер, они минуты две сидели молча, пока Венти эту тишину не прервал.       – М, не уж то великий Сяо сам лично сел со мной за одну парту? А если в этот раз твое ухо я откушу? – очередной смешок вырвался из уст сидящего. Пианист ничего не сказал, а молча встал, собираясь пересесть, но чужая рука, на этот раз схватившая уже его запястье, преградила дорогу.       –Ну я же пошутиииил! Перестань воспринимать все так серьезно! Сядь обратно! Не буду я тебя трогать! Парень немного постоял, но все же вернулся за парту, за которой сидел ранее. Vенти обрадую! я нам пианиста нашел (10:28) Kazu ты шутишь? (10:28) Nagibator556 ВЕНТИ ВЕНТИ ПРИВЕДЕШЬ ЕГО СЕГОДНЯ? (10:28) Vенти приведу, он прекрасно играет, так еще и красивый какой, видели бы (10:28) ой, тао, ты ник поменяла? (10:29) Kazu все же твой одногруппник? (10:29) Vенти Хех, так уж вышло что да (10:29) Nagibator556 да, как тебе? (10:29) Kazu из мамы дотера в нагибатора пять-пять-шесть, сильно… (10:30) Nagibator556 венти, скажи этому душниле что это смешно (10:30) Венти лишь хихикнул, убрав телефон в сторону.       – Сяо. Сегодня поедешь со мной в студию после пар.       – С чего это вдруг? – тот повернулся, поглядывая угрюмыми глазами на соседа по парте.       – Завтра у меня и барабанщицы смена на работе. Да и тебя нужно как можно быстрее познакомить с коллективом и понять, подходишь ли ты нам. Но, думаю, второе даже можно не обсуждать, слышал твою игру, как ни как, – парнишка ухмыльнулся.       – М… Ладно. Пары, на удивление, пролетели быстрее чем ожидалось. Правда Сяо после первой пары отсел, единственная мысль, возникшая тогда у Венти – «Важный бумажный», так или иначе, сейчас они вместе шли по коридору колледжа, а буквально через пару часов будут вместе играть одну песню. Это, мягко говоря, удивляло?       – Сяо, почему ты согласился? – скрипач посмотрел на идущего рядом пианиста.       – Тупой вопрос, я не хочу отвечать.       – Ну не будь врединой… Мне правда интересно, что тебя сподвигло ответить да.       – Твоя музыка красивая. Я же говорил уже. Я не знаю, она… что-то щелкает внутри. Черт почему я вообще объясняю тебе это, – тот отвернулся, но уши снова выдали легкий румянец       – М, ну, у меня такие же эмоции от твоей игры, она тоже очень красивая.       – Спасибо. Слова Сяо заставили Венти улыбаться, слышать что то, чем ты горишь изо дня в день нравится окружающим – высшая степень удовольствия. Пианиста же слова скрипача никак не тронули. Ему часто говорили подобное. Сяо слышал, что его игра хороша, чаще чем приветствия. Оба вышли из здания на морозный воздух. Пахло свежестью.       – О, снег пошел, – Венти поднял глаза вверх, смотря на падающие хлопья. И вправду пошел. Все же, на дворе почти февраль. А так хотелось весны, тепла, хотя… Возможно последнее даже не о погоде. Просто на душе было как-то холодно и пусто. Надежды возлагались на весну, быть может, с ее наступлением все наладится и станет гораздо лучше. Быть может… В студию вошли двое парней. Большой просторный зал с белыми стенами, которые были разрисованы яркими надписями. В углу стояли гитары, ближе к центру – синтезатор и огромная барабанная установка. За барабанами сидела Тао, крутя в руках палочки и беседуя с Казухой. Казуха в свою очередь возился с большими колонками, подключая к тем провода. Что еще бросалось во внимание – приятный запах студии. Пахло, кажется, хвоей. Похоже на ароматические палочки. Казуха с Ху Тао отвлеклись от диалога, как только Сяо с Венти вошли.       – Пианист здесь! – скрипач, который в данной ситуации снова был, скорее, электрогитаристом, громко поприветствовал участников группы.       – Привет, я Казуха.       – Я Ху Тао! Можно просто Тао! А ты вроде Сяо. Венти че он весь в черном, ты зачем гота привел?       – Тао, у тебя у самой все черное, – Казуха, спокойно улыбаясь, посмотрел на барабанщицу. На девочке была красно-черная юбка чуть выше колена, на ножках – темные колготки в сетку, сверху – не то футболка, не то майка, снова темного оттенка как смоль, с красивыми красными бабочками. Вот только майка или футболка это понять было трудно, ибо поверх нее красовалась просторная курточка, которые обычно носят ближе к концу весны.       – Вообще-то черно-красное, в глаза дол-       – Так вот, давайте не ругаться! Его зовут Сяо, он мой пиани… ой, то есть, одногруппник, как я и писал ранее. Его игра идеально впишется в наши треки! Казуха встал с корточек, оставив провода и колонки, и подошел к пианисту, пожав тому руку.       – Написав про то что он красивый, ты явно не соврал, – после этих слов басист снова двинулся к колонкам, а Венти опустил голову, немного покраснев. Увидев действия светловолосого, Тао последовала его примеру, но она подошла к Сяо вплотную, в попытках потрогать его зеленые пряди волос. Пианист округлил глаза, немного испугавшись, попятился назад и скрылся за спиной местного электрогитариста.       – Ху, он не очень тактильный, давай ты не будешь его донимать, ладно? – Венти, заметив реакцию Сяо, схватил девочку за плечи и немного отодвинул.       – Дед инсайд какой-то, ужас.       – Тао, угомонись, – Казуха прокричал это из другого конца студии. В конечном итоге перед пианистом поставили листки с нотами, чтобы тот сыграл на синтезаторе свою часть. Казуха и Ху Тао, как и Венти, впервые услышав игру Сяо, мягко говоря, удивились. Она была красивой, и как основатель группы сказал ранее – чудесно подходила под стиль их собственной игры. Должно быть, от волнения, парень за синтезатором все же пару раз сбивался, начиная с начала. «Томо все равно играл лучше» – мимолетная мысль в голове Казу, которую он быстро отодвинул в сторону. Нужно двигаться дальше.       – Я думаю, мы можем попробовать сыграть все вместе, раз уж у Сяо неплохо вышло? Я текст вроде помню. Казухааа, тащи микрофон, – скрипач поставил руки на пояс и посмотрел на светловолосого.       – Ах, я чувствую себя каким-то работником сцены, а не частью группы.       – Мы тебя вообще специально взяли, чтобы ты нам аппаратуру подключал, для чего по-твоему еще басисты вообще нужны, приемыш Казуха, – девочка сидела за барабанами и тихо била палками по тарелкам, наигрывая мелодию. Венти издал смешок, а светловолосый проигнорировал слова Тао и притащил микрофон, подключая его к колонкам. Наверное, слышать шутки про басистов Казуха уже привык. Когда все сидели за своими инструментами, парень с двумя синими косами взял в руки электрогитару, подошел к микрофону, скомандовал «раз, два, три», и песня понеслась. Сяо слышал ее впервые, но она казалась приятно на слух, знакомой и очень успокаивающие, впрочем, как и все предыдущие. Хотя успокаивающей она не была вовсе, это тебе не классика. Пианист пытался не сбиваться с ритма и одновременно вслушиваться в текст. Про что он вообще был и какой смысл в него вкладывали? Чем дальше по тексту шел Венти, тем больше понимания закреплялось в голове. Песня про ушедшего человека. Но слова не были каким-то грустными, они скорее пытались кричать – отпусти. Нужно двигаться дальше. «И когда я захочу вернуться вновь, дверь уже будет закрыта» – это были последние слова, пропетые вокалистом. Секундная пауза, пока инструменты издадут свой последний протяжный звук. На клавиши синтезатора упали пару капель. Сяо даже не заметил, как по щекам скатились несколько слезинок. Он аккуратно сделал вид, будто протирает глаза от усталости, избавив те от соленой влаги, и продолжил сидеть за инструментом как не в чем не бывало.       – Было неплохо, – сказал басист, стоя с мягкой улыбкой.       – ЭТО БЫЛО КРУТО, – Ху Тао подняла ладошки с барабанными палочками, немного откинувшись назад.       – Не могу с вами не согласится, Сяо, что скажешь? Если тебя устраивает наше творчество, то добавлю тебя в беседу!       – А у меня есть выбор? – парень за синтезатором обернулся в сторону Венти.       – Нет, из вежливости спрашиваю, – скрипач подмигнул и высунул язык, – Только есть один неприятный нюанс, тебе придется вместе с нами оплачивать аренду помещения, если тебя это не затрудняет конечно…       – С финансами у меня все нормально.       – Чудесно! Тогда на сегодня закончим! Через два дня снова жду всех здесь, а завтра мы с Тао пашем, ура.       – Ура не то слово, – девчонка фыркнула, встав из-за барабанов.       – Я покурить, подождете? – Казуха поставил гитару на свое место, достав зажигалку и пачку сигарет из неподалеку висящей куртки.       – Казу, курить плохо, — электрогитару парнишка тоже отставил.       – Знаю.