Зависимые

После новой «работы» Антон обзавёлся букетом разных чувств, о которых до этого в полной мере знал только из учебников психологии. Одним из них был сумасшедший страх. Он преследует Шастуна давно, примерно с того момента, как он первый раз продал наркотики каком-то мужику. Ему тогда было морально ужасно, его трясло от осознания, что он всё-таки это сделал и даже думал пойти в полицию сдаваться, но взял себя в руки и прекратил истерики. Всё равно время назад не повернешь и ничего уже не исправишь. Каждая последующая сделка была для Антона какой-то проверкой на прочность, а после неё парень хотел себе руки оторвать, чтобы больше никогда ни к чему не прикасаться. Парень в школе учился хорошо, а особенно помнил тему «Право» по обществознанию. И помнил, что такое по определению «уголовное право». Антон реально ссал идти в тюрьму за продажу, но всё равно продолжал продавать местным наркоманам незаконный порошок. Потому что он понимал — в любом случае плохо будет ему, а если будет слишком выёбываться — получит. Ещё больше чем срока в месте не столь отдалённом, Шастун боялся быть «порешённым». Местные наркоманы шептались, что так называют тех, кто оказался неугодным покупателю, и кто отдал душу за свои прямые обязанности. И у всех, кто барыжил, был риск оказаться в числе этих самых неугодных. Антон боялся, что чем то не понравится своим клиентам — а их у парня не так уж и много — и кто-то решит избавиться от молодого барыги. Парень был аккуратен: спиной к клиентам не поворачивался, держал дистанцию при передаче товара, разговаривал мало и только по делу, всё просьбы клиентов исполнял, чтобы не злить этих ублюдков лишний раз и всегда ждал, когда наркоманы уйдут первыми, и только потом шёл сам. Антон так делает не потому, что он ссыкло и тряпка. И уж тем более не из глубокого уважения к этим наркоманам. Он так делает, потому что молодой ещё. Потому что ему просто жить хотелось.

***

В один из дней, когда Антон должен был забрать свою небольшую партию травы, ему сказали, что сегодня он должен будет поработать с крупным клиентом, который может дать парню много денег. Парниша не стал отказываться от этого — всё-таки, деньги лишними не бывают, а на то, каков клиент, Шастуну срать. Ему все наркоманы уже жутко осточертели. Около двенадцати часов дня один из дилеров позвонил Антону и попросил записать контакты покупателя. Шастун выполнил поручение и принялся ожидать звонка от того мужчины, что должен был приехать за товаром. Парень не долго ждал: спустя полчаса ему позвонили с нужного номера. — Да? — говорит Шастун в трубку, принимаясь записывать на листке адрес, где будет происходить сделка. — Так, малец, тебе должны были сказать, что я заеду за наркотой сегодня. Встреча через полчаса в девятиэтажке, напротив автовокзала. Без опозданий, — отчеканил грубый голос на том конце и абонент отключился. Шастун записал координаты на бумажке и, засунув ту в карман, пошёл к нужному месту. Адрес, который указал этот мужик, оказался в десяти минутах от его дома, но парень всё равно спешил — не хотел злить этого клиента. Дом оказался на вид довольно старым: штукатурка местами отваливалась, двери все были поцарапаны. Типичная хрущёвка, где живёт среднестатистическое население их города — алкаши, местные работники стройки, приезжие студенты, которые снимают там комнату, и старушки. Контингент разный, но абсолютный безобидный, а самое главное — занятой. Шастун подходит к нужному подъезду, оглядывается вокруг, чтобы исключить риск быть пойманным случайным жителем дома и заходит внутрь. Проблем с тем, чтобы открыть дверь у него нет — дверь была чуть надёжнее сарайной, и можно было спокойно зайти без ключей, просто дёрнув чуть сильнее. Антон такие двери любил, потому что не нужно ждать владельца открывающего магнитика, чтобы попасть внутрь. В подъезде звенящая тишина. Не слышно даже отдалённых голосов на лестничной клетке и каких-то голосов из-за дверей квартир первого этажа. Антон выдыхает, и поднимается наверх по лестнице. На нужном этаже Шастун скидывает свой рюкзак с плеча и садится на маленькую скамеечку около стенки. Видимо, кто-то из местных услужливо поставил её здесь для курящих жильцов, чтобы тем не бегать каждый раз на улицу. Парень усмехается на картинку в мозгу, где мужчины в одних домашних шортах и майках ёжатся от холода и кутаются поплотнее в тонкую ветровку, пока докуривают очередную сигарету около подъезда. Проходит пара минут, и Антону снова звонят. Парень не задумываясь отвечает. — Ты на месте? — спрашивает тот же грубый голос. — Да. Пять минут как. Вы где? — задаёт вопрос Шастун, от скуки елозя кросовком по бетонному полу подъезда. — Я у дома. Ты давай там, проверь товар, иначе не выйдешь оттуда, — выплёвывает сиплый голос, и снова звонок обрывается. Антон фыркает на такой жест, и тянется к рюкзаку, чтобы проверить содержимое. Пара пакетиков дури спокойно лежит на дне. Скоро он слышит хлопок двери подъезда и тяжёлые шаги по лестнице. Внутри всё сжимается от страха, потому что хоть Антон уже не первый раз торгует, но такая рыба у него впервые. Плюс быть замеченным жителями дома не хочется — на лишние вопросы про свою личность Антон отвечать сейчас не готов. Тёмная макушка клиента появляется в пролёте лестницы и Шастун встаёт со скамейки. Антон замечает, что мужчина значительно ниже его, примерно метр семьдесят ростом, сутуловат и на вид вообще не опасен. Но Шастун уже усвоил, что не всё, кто выглядят как немощные деды такими являются, поэтому на всякий не делает лишних движений. У клиента тёмная куртка, такая же тёмная кепка и в принципе вид довольно мрачный. На лице тоже ни тени улыбки, радости или прочего. Скорее ледяное спокойствие, которого бы Шасту хоть грамма перенять, злоба, исказившая его лицо в какой-то странной гримасе, и презрение к Антону. — Принёс? — рявкает мужчина, засовывая руки в карманы. — Да, — тихо говорит Шастун, параллельно расстёгивая рюкзак и аккуратно передавая несколько пакетиков наркотиков, держа их через платок. Клиент хмыкает, как бы одобряя предусмотрительность Антона, но не радуется. Он забирает голыми руками дурь из рук паренька и распихивает по карманам своей кожанки. Антон лишь исподлобья наблюдает за действиями мужчины в ожидании того, как тот отдаст ему деньги и уйдёт. — Ну, товар я забрал, — начинает вдруг клиент, и Антон напрягается, — Но я не привык оставлять тех, кто знает, что я покупаю. — Я обещаю, я никому не скажу. Мне не зачем Вас сдавать в полицию, — оправдывается Шастун и пытается отойти от мужика, но упирается в стенку. У него в голове всплывают стойки для самообороны, но Антон понимает, что с этим неадекватом он при любом желании не справится. Силы не равны. — Мальчик, меня не пугают менты. Я просто не оставляю потенциальных свидетелей, — произносит мужик и достаёт что-то из-за спины. Антон боится. По настоящему боится. Потому что даже в тёмном подъезде он успевает заметить блеск лезвия складного ножика к в руке клиента. — Нет, пожалуйста, не надо… — шепчет словно в бреду Шастун, от страха роняя свой рюкзак на холодный бетон. — Извини, не делаю исключений, — злобно выговаривает мужчина и резко ударяет в живот Антону. Парень замер. Место, куда пришёлся нож, пронзило сильной болью, которая сконцентрировалась вокруг раны, но было ощущение, что она ползёт по его телу вверх к сердцу и вниз к стопам. Шастун начал хватать ртом воздух от паники, совсем не замечая, что клиент его сбежал с наркотиками. Но на того сейчас плевать. Антон пытался собрать хоть каплю мыслей, чтобы придумать хоть какой-то план, как попытаться выжить. Как назло в голову ничего не лезло, все мысли спутались в клубок, и единственное, что осталось в голове парня — это мысль о такой вот ничтожной смерти в двадцать четыре, без семьи и детей, без хорошей жизни и даже без любви. О смерти какой-то подзаборной шавки, которую выкинули на улицу за ненадобностью. И Антон ощущает себя именно так. Шастун попытался сделать шаг, и тело снова прострелило болью. Парень зашипел от ощущений, но попытался сделать ещё шаг. Он должен был позвонить в квартиры, чтобы соседи ему помогли. Ходить было невыносимо больно. С каждым шагом крови на футболке было больше, а сил меньше. Шастун звонит в первую квартиру, которая находится ближе всего, но ничего не происходит — за дверью тишина, и хозяев точно нет дома. Антон, опираясь на стену одной рукой а второй зажимая рану, подходит к соседней квартире. И снова безуспешно. «Конечно, блять, никого. Рабочий день, первый час» — вспоминает Шастун, пытаясь держаться на ногах. Он так же медленно, придерживаясь за бетонные стены доходит до последней квартиры на площадке и звонит в звонок. «Пожалуйста» думает парень, опираясь всём телом о стену, не переставая пережимать рану. Шастун уже теряет надежду и готовиться умирать тут втихую на лестничной клетке, как слышит громкие шаги и мат из-за двери, в которую он позвонил. Парень не верит своему везению и просто ждёт. — Кого там принесло? — спрашивает судя по голосу мужчина из-за железной двери. — Откройте, прошу Вас, — Антон пытается говорить громче, но организм уже потерял довольно много сил, и это получается с трудом. Он чувствует, как его начинает тошнить от запаха его же крови, и как в глазах начинает темнеть. — Блять, не дай бог это снова какой-то хулиган… — слышится снова из-за двери и ручка опускается. Шастун тоже опускается. По стенке вниз и садится бетонный пол. Рука, держащаяся за кровавую рану, падает, но глаза он ещё держит открытыми. — Ебёна матрёна, — восклицает вышедший из квартиры мужчина и подбегает к Шастуну, — Кто это тебя так? — Да я от друга шёл, а тут… какой-то мужик напал на меня, — запинаясь, отвечает Антон и чувствует, что потеряет сознание. — Эй-эй, блять, ты глаза не закрывай. Сейчас скорую вызову. Лежи, — мужчина вытаскивает из заднего кармана своих штанов телефон и набирает скорую, — Парень, тебя звать как? — Антон, — шепчет Шастун и приподнимает голову, чтобы посмотреть на его спасителя. — Меня Арсений… Эй, не спать! Скорая едет уже, — суетливо произносит Арсений, вид, как Антон закрывает глаза всё больше. Скорая приезжает в течение пятнадцати минут. За это время Арсений успевает сбегать к себе за какой-то тряпкой, которой он зажимает рану на животе Шастуна и сидит с ним, изредка матерясь, потому что кровь испачкала весь живот и верхняя часть штанов парня, и казалось, что она не останавливалась вообще. Когда врачи поднялись к ним на этаж, они оперативно погрузили уже потерявшего сознание Антона на носилки и унесли в машину, по пути расспрашивая Арсения, что случилось с юношей. Тот рассказал им всё, что сам услышал от паренька, но внутренне понимал, что что-то тут не так. Вскоре скорая уехала, предварительно оставив номер телефона главного врача больницы. Попов, записав контакт, принялся убирать запачканные кровью тряпки с пола, вытирать красные капли, не забыв забрать рюкзак Антона, чтобы не украли. После уборки лестничной клетки он переодел грязную футболку и решил поехать в ту больницу, куда скорая увезла парня, чтобы разобраться, что же на самом деле произошло с парнем.