Будет больно

Мин Йерим

      Я могла закрыть глаза и не видеть всего, что меня окружало; заткнуть уши и не слышать людей, их слов, но не могла остановить свое дыхание, что выдавало нервозность. Руки инстинктивно сжимались на ручке чемодана в поисках поддержки. Разум так и твердил:       — Я - Мин Йерим, наследница элитных клиник по всей Южной Кореи, внучка знаменитого хирурга из древнего клана, что ведёт свое начало со времен королевской династии, самый молодой кардиохирург…       — Это ты сейчас пытаешься себя успокоить так? — хохотал в трубку О, прерывая мой монолог, который я вела сама с собой, даже не заметив, что в слух.       — Не уж то, все настолько плохо?       — Из-за выпавшего снега в горах все парковки заняты торговыми грузами, пришлось оставить машину в трех кварталах и идти пешком в гору — скулила я, таща за собой огромный чемодан.       — А как же к ним срочные пациенты тогда попадают? — удивился друг, спокойно попивая чай в тепле и уюте, пока я жалась в тоненькое пальто, явно надетое не для пеших прогулок горах.       — Для них как раз есть дорога, но охранник отказался поднять шлагбаум, объясняя это тем, что проезд узкий, вдруг скорая поедет, а я тут все перегородила. — ответила я, выпуская пар в ладоши, потирая их друг об друга, чтобы хоть немного согреть.       — Ещё не поздно позвонить дедушке, и он в одночасье пошлет нашего главного врача в долгое, эротическое путешествие, — сказал О, как бы намекая, что не время показывать свою гордость и можно попросить помощи у влиятельного родственника.       — Ага, а после прочитает лекцию о том, что без него и его связей я ничего не смогла бы сделать. И тогда я сама засуну твою голову в то самое, долгое и эротичное, — я почти поднялась, как колёсико чемодана отвалилось. — Черт! Я начинаю задумываться о том, что меня прокляли.       — Извини, дорогуша, я бы с удовольствием ещё послушал о твоих страданиях, но у меня срочный пациент. — О Сехун, не прощаясь, быстро повесил трубку.       — И тебе пока, мой маленький, кирпичный предатель! — возмущенно убрала телефон в карман.       Поставив свой убитый сельской дорогой чемодан, я подняла голову и изумилась. Тут открывается чудесный вид на деревушку и реку внизу возвышения. Утреннее солнышко пробивалось в окна жителей, пение птиц, журчание ручейка, что ещё не успел покрыться тонким слоем льда. Если бы мне не пришлось здесь работать, этот вид определенно мне бы понравился, или если бы моя работа заключалась в том, чтобы наблюдать за красотами природы. Ну, а так, я буду знать, что где-то совсем рядом есть нечто прекрасное, но желания, сил и времени понаблюдать за этим у меня просто не окажется. Кинув последний грустный взгляд на прекрасный вид, я дернула за ручку и открыла старинную, деревянную дверь больницы СольДам.       Первое, что показалось странным — это тишина. Гробовая тишина, что безумная редкость в больницах, если, конечно, мы не говорим о морге. Подойдя к стойке администрации, я несколько раз ударила ладошкой по звонку. В ту же минуту из кабинета выбрался молодой парень, на вид чуть младше меня.       — Больница СольДам к вашим услугам. Запись на консультации, ежегодные медосмотры, бесплатный осмотр у стоматолога.       — Я новый врач из Сеула, Мин Йерим, — приветственно произнесла, не забыв поклониться.       — О, как же так! Мы ждали вас не раньше, чем завтра, — парень удивился, проверил свои записи, боясь где-то ошибиться. — Столичные врачи большая редкость, а их пунктуальность оставляет желать лучшего, уж так сильно они не хотят нас посещать.       — Я начинаю работать с понедельника, но мне нужен ключ от комнаты в общежитии, — сказала я, пропуская мимо ушей тираду о нерадивости столичных врачей.       — Общежитие? — удивился администратор.       — У вас же есть общежитие или арендные квартиры для сотрудников? — уточнила я, в надежде, что хотя бы место ночлега меня порадует.       — Ремонт общежития временно приостановлен из-за долгов, — с досадой и возмущением ответил администратор.       — Господи, это точно чёрная полоса в жизни или проклятье! — я была на грани отчаяния. Проехать столько километров, не имея возможности даже немного отдохнуть! Я начала думать, что приключения на этом закончатся, но, кажется, судьба окончательно решила добить, как бы ехидно намекая, что всё только начинается.       Резко распахнулась массивная дверь приемного отделения и к администрации подбежала миниатюрная девушка с большими глазами, что кричали о невероятной злости и беспомощности.       — Через пять минут привезут ножевое, а у нас ни одного хирурга в больнице, — запричитала она, хватая за галстук администратора и притягивая его ближе к себе. — Немедленно найди мне его, иначе я заставлю тебя оперировать лично, Пак Хёнджун.       Администратор Пак испуганно сглотнул, перевел свой взгляд с медсестры на меня, проверяя, что будет, если он сейчас предложит мне срочную работу. Ситуация выходила из-под контроля своей абсурдностью.       — Вы серьёзно? — удивилась, бегая глазами с девушки на администратора Пака. — Ни одного?       — У нас только один хирург общей хирургии, и у того сегодня выходной, после пяти дежурств подряд. — Глаза Пак Хёнджуна молили о помощи. — Но даже если мы вызовем его, он, наверняка, не приедет в ближайшие двадцать минут.       Самая моя большая слабость в том, что я не могла отказать людям, когда те просили о помощи. А будучи медиком, это чувство справедливости и желания помочь как бы удваивалось.       — Мне нужна форма, я прооперирую, — серьезно заявила, снимая с шеи шарф и пальто. — Где операционная? Анестезиологи медсестры то хоть есть?       — Ни в коем случае! Вы кто такая? Я не могу разрешить человеку с улицы войти в операционную! — возмутилась медсестра и стрельнула в меня грозным взглядом.       — А умереть человеку значит можете? — я сохраняла спокойствие, будто каждый день оперирую ножевые ранения, хотя, честно говоря, за всю мою практику я видела это едва ли два раза. Я, чертов, кардиохирург, мой удел — сердца людей!       К тому же, как бы это грустно не звучало, я привыкла, что сомнение — одна из основ во взаимоотношении медицинского коллектива. В тебе никогда не будут уверены, пока ты не докажешь, что достойна своего места. Вера и уважение просто так не появляются, людям нужен человек, который будет вести за собой, покоряя их собственной силой и знаниями.       — Медсестра Ха, это новый кардиохирург из столичной больницы. Проводите её в операционную. У нас сейчас нет выбора, — к ним подошёл мужчина, уже натягивая на себя маску. — Я анестезиолог Им Джун, не так мы хотели вас встретить, госпожа Мин.       — Это не важно, давайте спасём жизнь человеку, а потом поприветствуем друг друга, как полагается. — проговорила я, удаляясь в раздевалку.

***

      Мой кошмар был вовсе не в огнестрельном или ножевом ранении. К этим видам травм все же можно привыкнуть, работая какое-то время в неотложке, чтобы обновить знания. Мой ужас заключался в том, что я не могла спасти всех.       Анестезиолог Им и медсестра Ха, оказались очень приятными людьми и мастерами своего дела. Для меня большая честь иметь таких коллег, ведь чем выше место твоей работы, тем больший стресс ты испытываешь от распространенных о тебе сплетнях и мнениях. Больница СольДам была маленькой семьей, где, казалось, все заботятся друг о друге. Операция над пациентом с ножевым ранением подходила к концу, когда в операционной зазвонил телефон.       — Медсестра Ха, не могли бы вы? — спросил доктор Им, кивнув головой в сторону телефона.       Женщина подошла к телефону и включила его на громкую связь, зная, что звонок в операционную редко бывает приятным. Господин Пак заговорил так быстро и четко, что я даже удивилась такой серьезности администратора, ведь ещё несколько часов назад он робко просил прощения за отсутствие общежития и мило возмущался.       — Пятнадцать минут, авария на трассе.       Именно так больница СольДам приняла меня в своей обители. Еще одно доказательство того, что в медицинских учреждениях никогда нельзя думать о тишине, ведь она наступает только перед бурей. Вздохнув, я окинула взглядом настенные часы. Снова обеденное время ускользает, словно песок из-под пальцев.       — Господин Пак, вы говорили о другом враче сегодня, — я сделала последний шов и кивнула анестезиологу, чтобы тот мог снимать с наркоза пациента. — Самое время ему позвонить.       Ничтожных пятнадцать минут настолько мало, что медсестре Ха и её коллегам хватило только на то, чтобы накрыть новую операционную; доктору Им принять пациента, а мне выпить воды и закусить голод булочкой, добродушно протянутой администратором. Ещё не увидев пациента, я поняла по лицам своих коллег, что случай тяжелый.       Но случай был не просто тяжелый, а поистине ужасающий! Девочка лежала на левом боку, мужественно хныча, хотя боль, наверняка, была невыносимой. Все бы поняли, если бы она кричала во все горло. Простыня и лицо девушки окрасились в один цвет, что означало большую потерю крови.       — Свидетель сказал, что она пыталась уйти от столкновения с оленем, и её мопед протаранил деревянный забор, — со вздохом проинформировал анестезиолог.       Тело девушки пронзил деревянный кол, словно, как бы иронично не звучало, шампур для шашлыка. Собравшаяся немногочисленная бригада уставилась на кусок дерева и не спешила помогать пациентке, на чье испуганное лицо была надета кислородная маска. Коснувшись руки девушки из медицинской необходимости, нежели от желания поддержать, я неутешительно покачала головой.       — Циркуляторный шок? — поинтересовался доктор Им, получая утвердительный кивок от коллеги.       В моей практике уже был похожий случай и пациент там выжил, только благодаря тому, что кол не задел жизненно важные органы. Здесь же уровень шока, говорил об обратном. Пациентка заслуживала дозу морфия: чтобы хоть как-то облегчить её страдания. Если бы дерево задело аорту или сердце, она бы давно истекла кровью. Попросив у медсестер ножницы, я разрезала одежду девушки и открыла жестокую, даже мрачную реальность ситуации.       — Я умру, да? — тихо захныкала она.       В этот момент любой врач перестает быть хирургом. Лишь на долю секунды я посочувствовала ей, ведь она была права. Кодекс гласил, что нельзя врать пациенту и, чтобы ещё больше не пугать девушку, я сказала ей самые нужные слова в тот момент. Что она заснёт и больше не будет боли, которая её так мучает. Уйдет страх, а когда она проснется, окажется в месте гораздо лучшем, чем это.       — Вы можете передать моим родителям, что я очень их люблю? — закашлялась пострадавшая, наклоняясь в сторону.       Кол сдвинулся, тем самым принося своей жертве мучительную и быструю смерть. Любой молодой врач кинулся бы спасать пациентку, делая ей непрямой массаж сердца, но я чувствовала, что на этом история этого человека закончена и не стоит калечить и без того изуродованное тело.       Зафиксировав смерть, я покинула операционную, снимая с головы шапочку, сжимая её в руках. Пожалуй, будь это моя первая, вторая или десятая операция, я проронила бы скупую слезу или же поток слёз, но их попросту нет. Да, родственники этой девочки или обычные люди, которым было жалко пациентку, хотели бы этих слез. Однако у врачей их нет, это кладбище неудач, на которые они изредка ходят молиться.       Я обессилено рухнула на старый кожаный диван, от чего веки начали сладко закрываться. Тело почувствовало долгожданное облегчение и входило в легкую дрёму, прямо в прохладном и немноголюдном коридоре. Я действительно бы уснула, если бы в нос не ударил запах ароматного кофе, который разбудил недовольно урчащий желудок, что весь день без еды, не считая одной булочки. Перед глазами был пластмассовый стаканчик, который добродушно протягивала сильная мужская рука. Я подняла свой взгляд и увидела мужчину в белоснежном халате с эмблемой больницы на плече.       — Кофе? — поинтересовался черноволосый, продолжая удерживать стакан в руке. — На вашем месте, я бы уже схватил его, потому что пока он горячий, он менее отвратителен.       — Спасибо — поблагодарила, сжимая теплый напиток в руках. — Кажется, вы тот самый врач, которому я не дала отдохнуть.       — Ким Чонин, — кивнул собеседник. — Кажется, вас сегодня приняли не подобающе. Я слышал разговор медсестер.       — Я все прекрасно понимаю, и позиция медсестры Ха вполне оправдана. Я бы так же поступила на её месте. К тому же положение больницы действительно оставляет желать лучшего, нельзя рисковать еще и тем, что всякие дамочки врываются в операционную, готовые разрезать всех и вся.       Доктор Ким кивнул в знак согласия. Наступила неловкая тишина, которую нарушала противно мигающая лампа. За окном уже стемнело, а место ночлега так и не найдено. Осознавая это, я тяжко вздохнула и достала телефон. Друг так и не позвонил, значит, все еще занят работой.       — Господин Ким, в деревне есть хостел или дом, который сдают? — я посмотрела в янтарные глаза доктора, в надежде на хоть какую-нибудь радостную новость за сегодня. — Деньги не имеют значение.       — Есть один вариант, но не думаю, что вы на это пойдете, — задумчиво произнес Ким, но видя мой взгляд, понял, что я готова на все, лишь бы не спать на улице. — У меня просторный дом. Если вас не смутит жить с незнакомым мужчиной, то милости прошу.       — Знаете, мне сейчас не до приличий, — усмехнулась я. — Подождите меня, я переоденусь и за чемоданом.       Сегодня я поняла, что день на самом деле не так уж и плох, больница не так ужасна, как я себе представляла, да и коллеги, в общем-то, очень даже ничего. Завязывая шарф на шее и забирая свой чемодан у администратора Пака, что любезно охранял его весь день, я выбежала на улицу, где меня терпеливо ожидал доктор Ким.