Будет больно

Бен Бекхен

      Безумный. Жестокий. Расчетливый. Развратный. Социопат. В разные периоды меня называли по разному, но если вы спросите меня, то мое любимое на сегодня — сталкер. Никогда я не считал это слово для себя подходящим, все просто потому, что моя терпимость к людям была на нулевой шкале.       И вот я здесь. Следую за ней шаг за шагом, прячась в толпе оживленного рынка, медленно протягивая свою тьму на неё. Она и понятие не имеет, что я следую за ней или что удерживает мое внимание на себе уже не одну неделю. Ещё никогда женщина не притягивала меня так как она, это было интересно, волнительно и пугающе.       Я ждал, когда она меня заметит, точно так же как и я её. Йерим не заставила себя долго ждать, и вот её удивленный взгляд, вздернутый носик и огонь в глазах, что манил словно теплый очаг в холодную зиму. Она убежала, но сколько от меня не бегай, я все равно тебя поймаю, птичка.       Оторваться от Мин Йерим было сложно, но если бы я провел ещё хоть минуту в её сладкой и такой манящей атмосфере, грозился бы превратиться в безумного сахарного пони под каблуком её брендовых туфель.       Чтобы хоть как-то развеять свое помешательство на враче, я вернулся в съемный особняк и тренировался. Знакомый мне импульс проходил по телу, когда кулак врезался в ребра стоящего передо мной человека. Не переставая двигать ногами по матам, я возвращал их в защитную позицию, стоило солдату нанести ответный удар. Он пошатывался, ведь его координация явно пострадала за долгие часы нашего боя. Сколько бы мы не сражались с ним, он всегда делал упор на скорость и ловкость за счет своего невысокого роста. Такая тактика могла бы сработать, если бы его соперником был не я. Уворачиваясь от очередной его атаки, я схватил его за правую ногу и повалил на мат.       — Ты труп, — проговорил, даже не запыхавшись. Зрачки нападавшего расширились и удивленно взирали на меня. Его рот то открывался, то закрывался, словно у рыбы задыхающейся на суше.       — Отстань от ребенка, ради всего святого, Бек! — сказал Чанель, пролезая через канаты ринга. На его лице как всегда была его раздражающая, ехидная улыбка.       — Докладывай, — я нанес удар в его сторону, от которого он ловко увернулся.       — Предупреждаю одна новость хуже другой — хмыкнул Чан, когда его кулак врезался прямо мне в живот. Ублюдок. Сплевывая на мат, я начал энергично двигаться то вперед, то назад, атакуя своего заместителя.       — Я не особо сегодня терпелив Чан, — раздражался я.       — В этом виновата соблазнительная попка того врача или же…? — ехидно поиграв бровями, спросил друг, но тут же получил кулаком в челюсть.       — Не смей произносить даже её имени, — зашипел я.       — Так и знал, что она не очередная цыпочка-одноразка, — уклоняясь от очередного удара, заключил Пак. — Мне уже стоит называть её госпожой Бён?       — Почему ты продолжаешь каждый раз испытывать мое терпение? — проворчал я, сотрясаясь от тяжелого дыхания. Тело Чана стало таким же потным, как и моё. Он грузно втягивал воздух, ведь грудь душила отдышка.       Ехидная улыбка стерлась с его лица и превратилась в маниакальную. Я уже давно имел дело с этим сукиным сыном и иногда даже слишком часто, чем мне того хотелось.       Бой закончился. Мы лежали на матах, протягивая друг другу бутылку с прохладной водой. Пак вылил остатки воды себе на голову, встряхивая волосами в разные стороны, словно счастливый лабрадор.       — Груз, что мы отправили в Арабские эмираты не дошел, — заместитель обрушил на меня эту новость и внимательно стал всматриваться в мое лицо, ища признаки подходящей бури. — Все наши и люди шейха Амира были изуродованы и подвешены в трюме корабля, как животные на скотобойне. Люди в негодовании, Бек, хоть я уже связался с семьями пострадавших, заверив их, что мы сделаем траур и упокоим их души, как полагается семье.       — Приготовь мой самолёт, я лечу к Амиру, сам все улажу, — вздохнул я, потирая глаза от усталости. Все свободное время я тратил на слежку за Йерим, совершенно позабыв о сне и делах. — Мне только проблем с арабами не хватало, сейчас когда дедушка в больнице       — Или когда ты нацелился на его лечащего врача, — хмыкнул Чан, но поймав мой взгляд, кивнул. — Считай, что сделано, Босс.       Стоило мне только расслабиться и тут как тут набежали всякие стервятники, готовые отобрать мой кусок мяса. Но ничего, я все ещё здесь и я готов показать, что не стоит переходить мне дорогу.

***

      Полет был долгим и изнуряющим, уснуть так и не получилось, а назойливая стюардесса, что то и дело крутилась рядом, не облегчала задачу. Пришлось пригрозить малышке, чтобы больше не вертела задницей перед страшным зверем, ведь в душе он мурчит только для одной. Даже эта мысль была для меня не свойственна. В любой другой день я бы воспользовался предложенным даром, но с появлением кардиохирурга все остальные меркли в моем поле зрения. Она становилась проблемой для меня.       Перепрыгивая с одной лестницы на другую, я быстро пересек расстояние от трапа до бронированного автомобиля, надевая на глаза черные очки. Погоду в Дубаи могут оценить лишь любители палящего солнца, тут какой сезон не выбери, всегда была жуткая духота. Даже сейчас, когда на часах показывало девять вечера, а небо над пустыней украшено россыпью звезд, пот стекал по моей спине раздражающей дорожкой, а рубашка неприятно липла к телу.       Жемчужина Персидского залива украшена зеркальными небоскребами, что то и дело мелькали, пока я пересекал город. Работа с Амиром несомненно приносила мне пользу и большие деньги, поэтому я прилетел уладить все недоразумения между нашими семьями лично.       Роскошный особняк шейха находился в черте города с видом на море и имел частный пляж. Тут я частенько останавливался, когда приходилось отдохнуть от серых Сеульских будней и хоть как-то зажечь в своей холодной душе огонек.       На входе стояли два вооруженных солдата, которые приветственно склонили голову, когда я прошел мимо, что показалось мне хорошим знаком. Оглядывая мраморный холл с фонтаном, я устремился к зоне отдыха, где любил находиться Амир со своими детьми.       — Амир! — воскликнул я, когда заметил молодого мужчину в белой элегантной биште, что держал в руке небольшой стаканчик с чаем.       — Бекхэн, я заждался тебя! — улыбнулся друг, радушно приглашая присоединиться к нему. — Жаль, что наша встреча по печальным событиям.       Весь вечер мы решали дела бизнеса, выясняя, кто же мог подставить меня, и пообещав возместить товар, сошлись с Амиром на том, что он поможет мне найти и наказать убийц наших семей. Что мне нравилось в молодом бизнесмене, несмотря на разные культуры, язык и обычаи, так это то, что мы с ним ценили семью и своих людей. Быть во главе для нас это прежде всего заботиться о наших людях. Даже у таких как мы были свои принципы и правила, чтобы оставаться хоть немного человечными и не потерять себя в череде крови и убийств.       — Ты до сих пор не женился, Бек, — укоризненно покачал головой друг, осматривая руку без гольца. — Я без своей Аят и дня прожить не могу, звёзды с ней ярче и воздух словно другой.       — Слишком ты мягкий стал после женитьбы, я себе такую роскошь позволить пока не могу, — грустно улыбнулся я.       Амир всегда был очень гостеприимным человеком и вот сейчас, сидя возле костра, что потрескивал, согревая душу, я смотрел как в руках шейха мирно посапывал его наследник, его сын. Я долгие годы был один, нес на своих широкие плечах свою тяжелую ношу в виде клана. Я убивал ради тех, кто обещал мне верность. Но сколько бы преданных людей меня не окружало, я всегда был одинок и казалось, что это одиночество с каждым днем меня отравляло все больше.       — Слыхал я о неком враче, за которым ты бегаешь, — усмехнулся друг, покачивая в руке сына. — Не расскажешь?       — Если и до тебя дошли слухи через пол земного шара, значит дело совсем дрянь в моей охране! И за что только я плачу Паку?       Амир рассмеялся, качая головой, мальчик в его руках сморщился и закряхтел.       — Если нравится, просто осыпь её золотом, пока она не упадет к твоим ногам, — посоветовал шейх. — Ни одна женщина не устоит перед украшением в несколько карат.       — Ах, если бы с этой женщиной было все так же, я был бы женат, — усмехнулся я, а затем удивился своим словам. Господи, о чем я только думаю?       — Машаллах! — возвел глаза к небу Амир, произнося молитву.       Спустя несколько дней я улетел обратно в Корею, оставляя теплые вечера и приятные беседы за чаем у костра с Амиром и его дружной семьей. В его доме мне всегда казалось, что время останавливалось, и я нашел действительно райский уголок на этой гребанной земле. Но это лишь временная иллюзия, действие лекарства всегда заканчивалось, стоило вернуться в дождливый Сеул.       Горная дорога вела меня из аэропорта до Кимдже, хотелось поскорей наведаться к дедушке и узнать как у него дела, а ещё увидеть её. Йерим, маленькая Йерим. Интересно, что она сейчас делала? Так же её мысли заняты мной, как мои ею?       Яркий свет ослепил меня, а затем я услышал оглушительный визг шин по мокрому асфальту. Сердце бешено билось, от удара по голове стекала теплая кровь. Сработали подушки безопасности, что едва ли как-то облегчили удары, машину перевернуло несколько раз, прежде чем она улетела в овраг. Зрение затуманилось, а виски неприятно сдавливало. Прежде чем отключиться я увидел размытый темный силуэт, а затем темнота.       Она казалось мне не долгой, но судя по тому как на потолке пестрили огоньки больничных ламп, как маленькие змейки, мелькая одна за другой, вероятно, все же прошло какое-то время. Следующее, что я увидел это её лицо, её глаза, и они удивленно на меня смотрели, будто она не понимала какого черта происходит. Поверь, малышка, и сам нихрена не понимаю. Хотелось протянуть руку, дотронуться до хмурой складки на её лбу и разгладить её, но руки словно онемели как и все тело.       — Если я умираю, то приятно видеть тебя, мой ангел смерти, — усмехнулся я и отключился.