Неоконченное дело Князя

— Явился! — Ангелина недовольно поджала губы и сердито посмотрела на Штольмана-старшего. — Где тебя столько времени носило? Платон Николаевич вопросительно изогнул бровь. Ангелину Миронову он избегал последние несколько дней. Казалось бы, служба хранителем мира, иногда определяющим судьбы тех, кто стоит на грани, должна дисциплинировать и сделать душу мудрой и милосердной. Но с тех, кто нам дорог, спрос всегда выше. Ангелина, как и её внучка, отличалась порывистостью и отходчивостью. — На Земле. Оберегаю сына и его возлюбленную, — спокойно ответил Платон. — Мою внучку! — взорвалась Ангелина. — Кто дал тебе право уводить её из рода, нарушать свободу выбора? Штольман посмотрел на хранительницу. За столько лет она нисколько не изменилась! Были бы они сейчас людьми, весь вопрос решился бы парой объятий и поцелуем. — Это выбор Анны. На решение медиума никто не может повлиять, даже ты, — пояснил он, готовясь к буре. — Вот именно — медиум! — всплеснула руками Ангелина. При жизни она частично владела этим даром и прекрасно понимала, что путь духовидицы засеян шипами, а не розами. Штольман действительно не понимает или только делает вид? — Ей поддержка здесь нужна. А что ты можешь сделать в критической ситуации для Анны? Вопрос был по существу. Дух-хранитель мог оберегать своего подопечного любыми средствами. Но в отношении других он бессилен. — Всё, что будет нужно. Её безопасность — задача Якова, а значит, и моя, — отразил дух и этот выпад. Пикировка получалась на равных. Платон чувствовал, что Ангелина практически остыла и сейчас проводит нечто вроде профилактических бесед. — Как красиво звучит на словах! — покачала головой Ангелина. — А что на практике? — На практике между душами Якова и Анна есть связь. Голубые нити. Они возникли до обряда, — мужчина вновь был краток. Пустых бесед хранитель не любила. Ангелина застонала. Конечно, она знала, что Анна должна была пройти испытание визитом в Тверь. Это нужно было, в первую очередь, для развития её духовной силы. Но ситуация усложнялась. Если между ней и Яковом действительно была связь до обряда, то… Такие души всегда должны быть вместе. Это две половины одной судьбы, соединяясь, способные изменить мир. — Береги её! — уже более миролюбиво попросила Ангелина. — Разумеется, — кивнул головой Платон. — Я присяду? — Да садись уже, — улыбнулась хранитель. Прошлого не вернуть, нужно уметь жить настоящим и будущим. И в вечности это осознается гораздо чётче.

***

Я проснулась в каком-то радостном предвкушении. Всю ночь мне снился Яков, и от того настроение было великолепным. К тому же, я безумно соскучилась по спокойной работе с её регламентом, когда не нужно передвигать туда-сюда пары и приходится постоянно ориентироваться по ситуации, а можно спокойно вести занятия. Очень хотелось увидеть своих студентов, познакомиться с новыми группами, да просто оказаться в стенах учебного заведения, где работаю уже пятый год. — Анна, вставай, скоро будем завтракать! — из-за двери раздался стук. Я бодро подскочила с кровати. От громкого голоса мамы я немного отвыкла. Да и по утрам у меня уже были свои сформировавшиеся традиции, а потому я набрала заветные цифры и самым бессовестным образом выдернула Штольмана из царства Морфея. — Доброе утро! — проговорила я в трубку, открывая окно. Свежий воздух и бодрое чириканье птиц настраивали на приятную волну. — Доброе утро, Аня, — сонно пробормотал Яков. Я закрыла глаза и представила, как он сейчас потирает веки и приподнимается, нащупывая тапки. На губах застыла улыбка. Именно таким, сонным, немного растерянным, со спутанными кудрями, в которые хочется запустить руку и не отпускать, он мне очень нравился. Ну и тем, что обычно следовало после, разумеется. — Как Затонск? — Прекрасно! — ответила я, смотря в окно. Перед глазами почему-то возникла картина, как я вылезала из окна гостиницы прямиком в объятия к Штольману. Его выражение лица при этом было неповторимо, а руки — надёжными и сильными. — Птички поют, листья опадают. А как Тверь? Яков, похоже, уже проснулся и начал чем-то греметь на кухне. Я поставила телефон на громкую связь и продолжила собственный утренний моцион под незатейливую беседу. Отказаться от общения с любимым я попросту не могла. В итоге в столовую я спустилась достаточно поздно, когда родители уже заканчивали завтрак. — Что-то ты долго сегодня, — отметила мама. — Не могу привыкнуть к старому ритму жизни, — улыбнулась я и, намазывая батон маслом, обратилась к отцу: — Папа, мне очень нужна твоя помощь. — Надеюсь, не по юридическим вопросам? — полушутя-полусерьезно поинтересовался отец, отставляя чашку с чаем. Мама побледнела и неодобрительно посмотрела на нас обоих. Она не любит разговоров о духах, трупах и преступниках за завтраком. — Ты угадал, — в тон отцу ответила я и тут же серьёзно пояснила: — одному человеку в Твери очень нужен хороший адвокат. — В Твери! — ахнула мама и тут же возмущённо добавила: — Анна, ты опять за своё? Чем ты там занималась? Мало того, что завела роман с полицейским, так ещё и бегала по местам преступления! В воздухе запахло скандалом. Мама была настроена крайне воинственно. — Я учила полицейских английскому языку, мама. Это — моя работа, — пояснила я, проигнорировав выпад в сторону Якова. — А что касается того дела, то я вообще там оказалась случайно!!! Почти. Я же помогала Ксюше организовать тот злосчастный банкет. — Маша, подожди! — отец пододвинул стул ближе к маме и обнял её за талию. — Какого дела, Анна? Я решила начать издалека. — Вы же помните Антона Коробейникова? Родители слаженно кивнули. Всё школьное детство и юность до того, как у меня начался роман с Шумским, я провела вместе с Антоном. — У него появилась подруга, — сообщила я, наблюдая за тем, как гнев мамы сменяется интересом. — И кто она? — спросила мама. — Материаловед, моя ровесница, — утолила я её любопытство, вспоминая, как правильно называется область науки, которую исследует Минюкова. — Она защищала кандидатскую, а после, на банкете убили её оппонента. Я хотела попросить тебя, папа, представлять интересы женщины, совершившей преступление. — Анна! — укорила меня мама, недовольная темой нашего разговора. — Убийство? — переспросил отец. — Она в любом случае получит серьёзный срок. Я кивнула. — Я понимаю. У неё ребёнок остался. Нужно попытаться спасти хотя бы его. — А о ребёнке нужно было раньше думать, — ехидно заявила мама. — Виктор, у тебя скоро открытие кабинета, неужели возьмёшься за это дело? — Пожалуй, возьмусь, — подумав, ответил папа. — У меня сейчас несколько клиентов в Твери. Кто ведёт это дело? — Штольман, — повела я плечом, стараясь не выдавать личного отношения к делу. — Кто бы сомневался! Других полицейских в Твери не существует! — парировала мама. Да за что она так невзлюбила Якова? Он же не делал ничего плохого! — Для меня не существует, — поставила я точку в этом деле и сменила тему. — Папа, а когда открывается твой кабинет? — Через неделю, — сообщил отец. — Всё почти готово, остались только некоторые мелочи. — Некоторые! — саркастически отметила мама. — Там работы на две недели! — Это по твоей бухгалтерской части, — папа поцеловал маму в макушку. — По юридической всё готово. Только нужно найти секретаря. — Могу предложить несколько кандидатур, — оживилась я, прикидывая, кто из заочниц и студенток старших курсов может быть наименее загружен учёбой. — Спасибо, Аннушка, мне нужен именно молодой юрист, — покачал головой папа и посмотрел на часы. — Мы уже опаздываем! Мама всплеснула руками, попросила меня помыть посуду и убежала одеваться. Отец же, помогая мне убрать со стола, тихо сообщил: — Завтра утром поеду в Тверь. Я улыбнулась. Папа всегда понимал меня лучше, чем мама. — Передавай привет от меня Якову, — попросила я, представляя реакцию Штольмана на этот самый привет. Многое бы отдала за возможность увидеть её. — Передам! — пообещал папа, улыбнувшись, и пошёл в машину. К сожалению, от нашего загородного дома можно было добраться в Затонск или на пригородном автобусе, или на автомобиле. И это давало определённый повод для размышления.

***

— Доброе утро, Яков Платонович! — поздоровался Коробейников, увидев своего начальника и пододвигая поближе розетку с вареньем. Штольман удивился. Если его помощник был в ладу со своей девушкой, то на службу опаздывал. Сейчас, насколько понял майор по проглядывающему из-под ворота рубашки засосу, у Ксении и Антона все было хорошо. Тем не менее, капитан сидел достаточно грустный. — Доброе утро, Антон Андреевич! — ответил Штольман, присаживаясь за стол и включая ноутбук. Коробейников окинул взглядом пустующий стол, за которым подруги сыщиков совсем недавно вели расследования. — Яков Платонович, можно мне завтра отгул взять? — спросил молодой человек с надеждой в голосе. Штольман оторвался от компьютера и посмотрел на помощника. Тот сидел, смущенный и расстроенный, и смотрел с таким печальным видом, что майор невольно сравнил его с девушкой на первом свидании. Для дополнения образа не хватало только платочка или салфетки. За время службы они с Коробейниковым прошли многое, так что мог прямо сказать, в чем дело. — Антон Андреевич, рассказывайте, что случилось. Капитан сделался ещё печальнее. — Ксюша завтра уезжает, — признался он. — Вы опять поссорились? — удивился Штольман. За изменениями в личной жизни помощника он никак не успевал следить. — Нет-нет, просто Ксюшины родители очень хотят увидеть ее. Они не смогли приехать на защиту, волнуются. Яков Платонович подумал, что это, пожалуй, хорошо, что Минюковых не было на защите. Вряд ли бы они обрадовались, что на банкете убили человека. — Надо бы Ксюшу проводить… Чемоданы тяжёлые… — Антон Андреевич покраснел. Штольман скептически посмотрел на своего помощника. Пожалуй, его бы самого не помешало отправить в отпуск. Слишком его вымотала последняя история. — Так проводите и возвращайтесь на службу, — Яков Платонович не видел никаких проблем. От дома Коробейникова до вокзала 30 минут. Учитывая пробки и сборы, отсутствовать капитан будет не более двух часов. — Спасибо большое, Яков Платонович! — Антон Андреевич обрадовался и, наконец, оставив в покое чай, открыл какие-то бумаги. Некоторое время мужчины работали молча. Затем тишину кабинета пронзил телефонный звонок: — Майор Штольман, слушаю! По мере того, как дежурный докладывал обстоятельства будущего дела, лицо Якова Платоновича мрачнело. Один из ювелиров был мастерски ограблен. В последнее время что-то участились случаи краж различных драгоценностей. Правда, раньше это было связано с присутствием в городе госпожи Нежинской. По слухам Нина уехала за границу и вряд ли вернется: она объявлена в федеральный розыск. Эта ассоциация вряд ли может быть полезная расследованию. — Антон Андреевич, собирайтесь на вызов! — велел Штольман. — Дело будете вести Вы. Коробейников спустился и попытался робко возразить: — Но как же… — Со следующего понедельника я ухожу в отпуск на две недели, — напомнил подчиненному Штольман. — Вряд ли мы успеем за неделю разобраться с проверкой стандартных версий. Ювелирные изделия редко крадут на удачу. Коробейников накинул куртку и поспешил за своим начальником.

***

Отец высадил меня практически у самого входа в университет. Я замерла, оглядывая здание, в котором не была несколько недель. Даже не верилось, что вновь предстоит работать здесь, окунуться в водоворот задач разной степени сложности, снова быть организатором разных мероприятий и собственной судьбы. В Твери я поняла одну вещь, ускользавшую от меня до этого. Женщина становится женщиной лишь рядом с тем, кому может доверить свою жизнь и безопасность. Когда может хотя бы иногда плыть по течению, зная, что её поддержат, ей помогут и о ней позаботятся в том случае, если что-то пойдёт не так. Я улыбнулась. Мысли вновь перескакивали на Штольмана и настраиваться на рабочий лад не спешили. Я достала телефон и отправила Якову несколько слов, а после вновь посмотрела на вход в здание. Студенты спешили, мелькая разноцветными куртками и пальто. Степенно и основательно вышагивали преподаватели. Вокруг кипела жизнь, так манящая своим деятельным характером. Я зажмурилась, будто бы готовая войти в воду, тихо посмеялась над собой и присоединилась к толпе лёгким и быстрым шагом. Здравствуй, университет! Я очень рада тебя видеть! В здании я стала двигаться чуть медленнее. Мне хотелось надышаться этой атмосферой, впитать в себя витающие в воздухе настроения и чувства, слиться с духом университета. Я слишком соскучилась по своей работе. Вести пары у полицейских было совсем по-другому, чем у студентов. С полицейскими я была на одном уровне или даже чуть ниже по жизненному опыту и общалась с ними, как с равными, как с друзьями, протягивала руку помощи. А над студентами я была немного выше, на одну-две ступеньки. Хотя и старалась всегда выступать в качестве советника, а не командира. А уж уровень исходных знаний и сравнивать нечего… В расписании сегодня стояло три пары лингвистики у магистрантов, начиная с моей родной группы, у которой я была ещё и куратором. В перерывах между парами мне предстояло вести приём в деканате. И сейчас я двигалась в его направлении. Хотелось хотя бы немного вникнуть в то, что происходило в университете во время моего отсутствия. — Анна Викторовна! Наконец-то! — мне навстречу выбежала Вера, секретарь деканата, сверкая глазами. — Вас разыскивает зав.кафедры переводоведения. Я приподняла бровь. С каких пор мною интересуется кафедра, к деятельности которой я не имею никакого отношения? — Доброе утро, Вера! — поздоровалась я, убирая пальто в шкаф. — Повод не называл? — Повод известный, — хмыкнула секретарь. — Три дня назад к нам перевели аспиранта, а Александр Павлович с Никитой Евгеньевичем его поделить не могут. Тема диссертации к обоим профилям относится. За что не люблю работу с людьми, так это за неизменно возникающие между ними споры, конфликты, интриги и заговоры. Ни к чему хорошему они никогда не приводят. — А сам аспирант что по этому поводу думает? — поинтересовалась я, наливая кофе и вспоминая, какой буфет сейчас работает. Позавтракать-то так и не удалось толком. — Понятия не имею, — развела руками Вера. — Но очень интересовался Вашими приёмными часами. Я кивнула, принимая информацию к сведению. А затем зашла в свой кабинет и посмотрела на стол, заваленный папками и бумагами. Для помощи в их разборе явно потребуется экскаватор. Своих сил может не хватить. Я поставила в телефоне напоминалку, чтобы не пропустить начало собственных пар, и с головой погрузилась в работу.