Неоконченное дело Князя

— Анна Викторовна! — ко мне в кабинет заглянула Вера, виновато опустив глаза. — К Вам посетительница, я ей говорила, что у Вас приёмные часы позже, но она настаивает на встрече именно сейчас. Я оторвала голову от очередной папки. Полтора часа бумажной работы требовали небольшого перерыва. Хотя, стоит отметить, что разбирать методические завалы не менее увлекательно, чем продираться сквозь химические тексты господин Тегорина. Так что живое общение мне сейчас явно не повредит. Интересно, кто там такой нетерпеливый? — Пригласите, пожалуйста, — попросила я секретаря и закрыла папку, переключив внимание на дверь кабинета. Через неё в помещение ланью влетела высокая дама, тряхнув копной каштановых волос и снимая солнцезащитные очки. — Света! — ахнула я, мгновенно приподнимаясь и бросаясь навстречу. — Светлячок! — Светлана Юрьевна, — назидательно поправила старая знакомая, радостно засмеявшись и обнимая меня. Я не могла поверить: передо мной стояла гроза нашей музыкальной школы, весёлая, задорная, деятельная Светка. Она умудрялась одним взмахом ресниц ставить на место провинившихся кавалеров, за секунду зажечь их какой-нибудь идеей и тут же ринуться на её воплощение, организовать любое движение, начиная от выполнения коллективного домашнего задания и заканчивая выпускным вечером. В десятом классе Светлячок перешла учиться в ту же общеобразовательную школу, где училась я, и моя жизнь стала на порядок ярче и опаснее. Неуёмная энергия девушки в сочетании с моим даром приводили к тому, что мы часто оказывались в самых неожиданных местах и ситуациях, откуда нас, чертыхаясь и вздыхая, вытаскивали то родители, то дядя, то Шумский с Коробейниковым. Все они взывали к здравомыслию и осторожности, мы покорно обещали, но через какое-то время всё возвращалось на круги своя. Словом, жизнь била ключом. Чуть позже, уже в выпускном классе, Фирсова всерьёз озадачила нас тем, что собралась поступать в театральный. Она прекрасно ладила с людьми, училась неплохо и обладала редкими задатками администратора. Учителя прочили ей карьеру экономиста, но связывать жизнь с цифрами одноклассница не спешила. В итоге на актёрский факультет Свету не взяли, зато она сумела поступить и выучиться на режиссёра. Её постановки с успехом шли в Твери и в Затонске и пару раз промелькали в Москве. Именно Света согласилась мне помочь по своей профессиональной части. Дело в том, что наши студенты, погружаясь в особенности изучаемой эпохи, часто разыгрывали сцены из разных спектаклей. Это помогало более глубоко понять менталитет и культуру того времени, которое мы изучали. Со временем эта самодеятельность вылилась в масштабы всероссийского конкурса. В прошлом году фортуна нам не благоволила: во время выступления наших студентов неожиданно отключили свет. В темноте ребята перепутали реквизиты, в одной из сцен студентка порвала платье, кто-то, несмотря на моё суфлирование, забыл текст… Словом, на конкурсе мы провалились и хотели в этом году взять реванш. Репетиции начались в конце весны, затем последовали каникулы, а после на меня обрушилась методическая работа, из-за которой я не могла полноценно заниматься спектаклем. Фирсова же как раз приехала в Затонск на два месяца ставить «Восемь любящих женщин» и с радостью согласилась помочь с режиссурой и нашего спектакля. Перед поездкой в Тверь я успела только познакомить режиссёра и студентов. Теперь же ждала подробностей. — Ох, Анюта, каким блеском сияют твои глаза, — хитро протянула Света. — Чувствую, кого-то они покорили… — От тебя невозможно ничего скрыть, — притворно возмутилась я её проницательностью. — Надеюсь, ты мне всё расскажешь вечером в ресторане, сегодня в семь. Никаких возражений! — быстро отреагировала одноклассница на зачатки моих попыток противостоять её напору. — А сейчас о деле. Твои ребятки толковые, но вот парни абсолютно не умеют петь! Я изумилась. Когда я уезжала, речь шла об обычной постановке, а не музыкальном спектакле. — А зачем им петь? — осторожно спросила я. Светлана закатила глаза. — Затем, что ты хочешь показать не только взросление и становление личности, а ещё и историю любви! — поучительно заявила она. — Когда человек любит, он не может не петь. И без разницы, пылкий ли ты француз или сдержанная англичанка. Я покачала головой. — Свет, мы не музыкальный театр, — развела руками я. — Будем исходить из того, что есть. — Жаль, вокальные партии только бы украсили действие, — попыталась настоять режиссёр. — Невозможно оставлять спектакль без таких переходных мотивов. Там всего две мужские песни, и… — Нет. Никаких песен, — решительно отвергла я её идею. — Мы не сможем исполнить это на достойным уровне, не стоит браться за дело, чтобы халтурить. — Эх, такую хорошую мысль загубила, — проворчала одноклассница и тут же приободрилась: — Мы репетируем в четыре, ты к нам присоединишься? Я вздохнула. — Увы, не могу: пары. Но я найду время, чтобы все посмотреть, — пообещала я. — Надеюсь, — фыркнула Света. — Не забудь, сегодня в семь в «Ночной фиалке». С этими словами режиссёр встала и ураганом умчалась на утреннюю репетицию в театр. Я пожелала ей удачи и вернулась к работе.

***

В святая святых ювелира — мастерской — Штольману приходилось бывать нечасто. Обычно горожане предпочитали совершать преступления в других местах. Но в этом случае судьба распорядилась именно так. Мужчина обвёл глазами помещение, в котором все пространство было заполнено столами с разбросанными на них предметами. В одной из стен находился встроенный сейф, который был раскрыт и частично пуст. Рядом с сейфом обнаружился и хозяин помещения. Он смотрел в зияющую пустоту с недоумением. — Папа, ну хватит! К тебе из полиции пришли, — беспокойно проговорила рыжеволосая молоденькая девушка лет двадцати. — Лика, иди в институт! — мужчина, наконец, отмер и посмотрел на пришедших следователей. — Я сам разберусь. — Папа! — со знакомым в голосе возмущением отозвалась Лика. — Какая сейчас может быть учёба?! — Иди на учёбу, я сказал! — голос отца стал строже и выше на пару тонов. Девушка, до этого как олицетворявшая собой заботу и участие, вся сжалась в комок. В глазах её замелькал страх. Она будто уменьшилась в размерах. — Хорошо, папа, — прошелестела она тихо. Штольман подумал, что ей нелегко живётся, и решил вмешаться. — Девушка может быть свидетелем по Вашему делу, её нужно допросить. Антон Андреевич, займитесь этим! — распорядился Штольман, указывая помощнику на выход. Коробейников кивнул и подошёл к дочери ювелира. — Что? Лика — свидетелем? Да не смешите меня! Она на это не способна, только тратить нервы отца! — заявил он. — Таков порядок, — настоял Яков Платонович, давая возможность Антону Андреевичу увезти Лику подальше от папы и поговорить с ней. — Расскажите, когда и как Вы обнаружили пропажу. — Как обычно, пришёл на работу, включил свет, повесил пальто, зашёл в комнату и открыл сейф. А там нет нескольких украшений, — пояснил ювелир. — Вы всегда начинаете день с открытия сейфа? — уточнил Штольман, не скрывая иронии в голосе. Многие люди по приходу на работу готовят рабочие инструменты, пьют кофе, проверяют почту, лишь потом лезут в сейф. — Нет, не всегда. В данном случае мне нужно было подготовить камни для декорирования ожерелья. А все камни хранятся в сейфе, — пояснил мужчина. Сыщик ему не нравился. — Пропали только камни или готовые изделия? — поинтересовался Яков Платонович, рассматривая сейф. Ничего особенного в нем не было. Да и открывал его ювелир своим ключом, если и были отпечатки пальцев, то наверняка смазаны или стёрты. — Готовые, — отозвался мужчина. — Составьте список украденных ценностей, — попросил Штольман и уступил место приехавшему с ними криминалисту. — Вы подозреваете кого-то? Следователь отошёл к одному из столов и заметил на нём причудливо переплётенные тонкие золотые нити, составлявшие браслет. Вещь напомнила ему об Анне, внешне хрупкой и изящной, но стойкой и прекрасной внутри. — Конкуренты! Это всё они! Не могут смириться с моим успехом! — от ненависти ювелира затрясло. — Подготовьте список конкурентов, — посоветовал Яков Платонович. Чутье подсказывало ему, что конкуренты действовали бы по-другому. Но проверить эту версию все равно необходимо. Следователь продолжил осмотр, но больше ничего интересного не обнаружил. Придётся работать с тем, что есть.

***

До начала пары оставалось десять минут. Я взяла сумочку со стула и уже направилась к выходу из деканата, как меня остановил входящий вызов. — Алло! — удивлённо проговорила я, всматриваясь в номер абонента. Мне звонила жена дядюшки. — Доброе утро, Аня! — приветливо отозвалась Зинаида Ивановна. — Ты можешь говорить? — Не очень долго, — осторожно предупредила я, параллельно забирая у секретаря списки студентов тех групп, у которых мне предстоят занятия. — Нам с твоим дядей, Петром Ивановичем, приглянулся один мальчик из детского дома. Мы бы его хотели взять в семью. Ого! Я чуть не села мимо стоящего в деканате свободного стула. Вот это новости! А дядя мне ничего такого не говорил. Ну, разведчик! Как здорово! И мальчик обретёт семью, и дядя сможет раскрыться со всех сторон. Он замечательный человек и станет не менее хорошим отцом. Всегда найдёт, чем увлечь ребёнка, как ему объяснить, что правильно, что нет. И Зинаиде Ивановне это пойдёт на пользу. Только с виду тетушка строгая и суровая, на самом деле она очень добрая и искренняя. — Поздравляю! Я постаралась вложить в одно слово все тёплые чувства, которые испытывала за родных. — На днях я уезжаю в командировку и не знаю, как сказать Ванечке об этом. Впервые за время знакомства с тётей я услышала голос не женщины, а матери. Той, которая боится ранить своё маленькое сокровище и стремится уберечь его от всех опасностей. — Зинаида Ивановна, — начала я, улыбнувшись, — самое главное в отношении с ребёнком — любить его. Скажите мальчику, что любите, что уезжаете ненадолго, но обязательно вернётесь. Ну, дядя! Нет, как только я приеду в Тверь и смогу найти в себе силы оторваться от Якова, я доберусь до тебя и подробно расспрошу его обо всём. Скрыть такое! — Это для меня три недели — недолго. А для шестилетнего мальчика это целая вечность, — отметила собеседница. — Не волнуйтесь, вам сердце подскажет, как правильно подобрать слова, — попыталась я успокоить тётю и, бросив короткий взгляд на настенные часы, встала и направилась в аудиторию. — Спасибо! Аня, я хотела с тобой проконсультироваться. Мы с Петром организуем ремонт детского дома, где сейчас живёт Ваня. На время ремонта детей нужно куда-то вывезти. Кто должен заниматься вопросом размещения детей? Кажется, моя тётя развернула масштабную деятельность вокруг судьбы одного маленького мальчика. Мне вдруг захотелось сжать за них кулачки. Пусть в этом порыве не будет никаких препятствий! Пусть всё получится! — Этим должна заниматься организация-учредитель детского дома, как и организацией ремонта, — пояснила я. — Сейчас в разгаре учебный год, с этим могут быть трудности. Но я попробую Вам помочь. — Благодарю, Анна! Ждём тебя с Яковом Платоновичем на юбилее в субботу! — напомнила тётя. Я попрощалась и поставила телефон на беззвучный режим. Ещё не до конца успев отойти от услышанного, я открыла дверь и зашла в аудиторию. Студенты встали, приветствуя преподавателя. Я же с любопытством разглядывала их, пытаясь понять, как переменилась группа, у которой я являюсь куратором, за месяц моего отсутствия. А ребята тем временем дружно захлопали в ладоши. Они были рады, что я по-прежнему преподаю у них. Ни разу меня не встречали таким шквалом аплодисментов. Это было волнительно и прекрасно! — Спасибо! — проговорила я, смахивая с ресницы непрошенную слезу. — Я очень рада вас видеть. Я обязательно отвечу на все ваши вопросы в четверг на кураторском часе, а сейчас займёмся лингвистикой. Ответом мне послужил дружный грустный вздох. Заниматься учёбой магистрантам никак не хотелось.

***

Антон Андреевич посмотрел на дочку ювелира. От прямого взгляда испуганная девушка смущалась ещё больше и прятала глаза вниз. — Лика, не бойтесь меня, — сказал капитан, пытаясь понять, как наладить контакт со студенткой. По долгу службы ему часто приходится общаться с более наглыми и уверенными людьми, с которыми нужно держаться строго и сурово. Здесь же движение будто по минному полю, шаг влево или вправо — навредишь. На какую-то долю секунду парень пожалел, что Ксюша сегодня разбирается с делами в институте и продлевает отпуск. Она бы смогла найти общий язык с этим забитым существом. — Простите, — прошелестела Лика. Коробейникову вдруг стало её невыносимо жаль. Она настолько не уверена в себе, что извиняется за то, что неловко ему. — Это вы нас извините, если чем-то напугали. Мы хотели помочь, — также тихо пояснил парень, решив на этой ноте поставить точку во взаимных извинениях. — Вы живёте далеко отсюда? — Нет, что Вы! Всего в нескольких домах, — девушка продолжала держать глаза опущенными. — И каждый день провожаете отца до работы? — уточнил капитан. Это было удивительно: в таком возрасте быть настолько привязанной к родителям. — Да, нам по пути, — Лика указала взглядом на возвышающуюся букву «М». — Здесь недалеко метро. — Но до метро Вы не дошли, — мягко констатировал Коробейников. — Я деньги на проезд забыла, — смущённо призналась девушка. — Пришла к отцу, а он стоит, весь белый, у открытого сейфа! Я так испугалась! Глаза, и без того замученные, стали ещё печальнее. — Давайте так, Лика, — решился Антон Андреевич. — Я провожу Вас до метро, а Вы по дороге расскажете все, что знаете про Вашего отца и работу. Девушка закусила губу. Какое-то время она явно колебалась, но потом решилась и кивнула головой. Коробейников продолжил аккуратно вести диалог, пытаясь выяснить хоть что-то о новом деле.

***

Зинаида Ивановна занималась самым непривычным для себя занятием: она подглядывала в замочную скважину. Рядом супругу прикрывал Пётр Иванович, уже успевший посетить невролога и принять лекарство. Боль в пояснице утихала, а супруга зорко берегла мужчину. — Ну, что там? — поинтересовался Миронов-младший. Наклониться и посмотреть за Ванечкой в замочную скважину Зизи запретила, сославшись на его проблемы со здоровьем. Женщина выпрямилась, бегло оглядела коридор и, схватив Петра за рукав, горячо зашептала: — Учителя слушает. Они скоро закончат, пять минут осталось. — Подождем, — резюмировал Миронов. Супруги с нарочито деловым видом отошли к диванчику и присели. — Хорошо, что нам разрешили беспрепятственно посещать детдом, — сообщила Зизи. — Так и Ваня под надзором, и быстрей начнём работу над проектом. Пётр Иванович в этом сомневался. Конечно, они могут разработать проект и прикинуть масштаб стройки века, но диктовать сроки, как обычно, будут финансы. — Тебе удалось получить план здания? — спросил мужчина. Им требовалось посмотреть все комнаты, отметить их назначение и список предметов, необходимых в каждом помещении. К тому же, нужно было знать габариты помещений и схемы проведения коммуникаций. Эту информацию администрация детского дома обещала предоставить в кратчайшие сроки. — Пока нет, — Зинаида Ивановна закатила вверх глаза. — Но завтра обещали всё выдать. А у тебя уже есть соображения? — О да, — Миронов мечтательно посмотрел вперёд. — Комнаты малышам оформлю в светлые тона с героями мультфильмов. У детей постарше будут комнаты в стиле пиратского корабля. Это же мечта каждого ребёнка! Раздался звонок, оповещающий об окончании очередного занятия. — Пётр, ну какие пираты! Ты ещё там чёрный флаг повесь и трюм сделай! — покачала головой Зизи. — А что в комнате у девочек будет? Феи, ангелы и розовые бабочки? — Как это банально, мой ангел! Нет, мы придумаем что-нибудь другое. Например, королевство цветов. Только представь: одна кровать оформлена как бутон розы, другая — раскрывающийся тюльпан, третья — жгучая лилия… — мужчина принялся вырисовывать в воздухе контур бутонов. — Звучит заманчиво, — улыбнулась Зинаида Ивановна. — Да только бюджета у нас хватит на набор кактусов, а не на ботанический сад. Миронов удовлетворительно хмыкнул. — А вот это уже твоя забота, дорогая. Да-да, не надо на меня так смотреть. Это твой знакомый, ты с ним и договаривайся о нормальном финансировании. Миронова гневно посмотрела на мужа. Вот как, значит! Вначале он попросит поговорить с Никитиным, а потом закатит сцену ревности, подобно Отелло! Нет, здесь придётся действовать гораздо тоньше… — Привет, — рядом с супругами материализовался запыхавшийся ребёнок лет шести. Из головы Зизи тут же вылетели финансовые проблемы. Она улыбнулась и вместо того, чтобы пожать протянутую ладошку, наклонилась и обняла Ванечку. Мальчик неумелым, явно непривычным движением обвил её шею двумя руками. — Привет, Ваня! — поздоровалась женщина, сглатывая возникший ком и замирая, позволяя ребёнку самому выбрать момент для прерывания тактильного контакта. Но выбираться из тёплых объятий Иван не спешил. Тогда Зинаида Ивановна подняла мальчика и усадила на колени. — Ох уж эти женщины! — заворчал Пётр Иванович, завладевая вниманием ребёнка. — Давай посмотрю на тебя, чертяка! Ванечка нехотя оторвал руки от нравившейся ему тёти и посмотрел на дядю Петю. Тот протянул ему руку. Мальчик с готовностью пожал её, отмечая, что тётя Зина снова нежно и надёжно прижимает его к себе. — Нам нужна твоя помощь в одном важном и серьёзном деле, — начал Миронов. — Мы хотим сделать ремонт в этих помещениях, и нам нужен экскурсовод. Покажешь, где что находится? Ваня загордился и расправил худенькие плечи. — Конечно! — с готовностью отозвался он и посмотрел на Зизи. Женщина послушно опустила мальчика на пол. Тот встал и задумался, что в первую очередь показать этим добрым людям. А тётя Зина и дядя Петя тем временем взяли мальчугана за руки и спокойно ждали его действий. Ребёнка охватила какая-то незнакомая раньше тёплая волна, ощущение чего-то прекрасного. В груди защемило. Захотелось плакать. Но он — будущий мужчина! А мужчина должен быть сильным. — Тут мы учимся, — гордо произнес Иван, показывая взглядом на комнату, из которой он выбежал несколько минут назад. Сейчас он всё-всё покажет этим необычным людям.

***

Вечер опустился на Тверь мягким покрывалом, напоминая всем о грядущем времени отдыха и беспрекословно отправляя всех задержавшихся на работе по домам. Штольман ехал туда весьма неохотно. День выдался насыщенным: одно дело было закрыто и направлено в суд, благодаря усилиям Потапова и Ульяшина прояснилась ситуация с банком, виновные были задержаны и допрошены, появилось новое дело ювелира. Почему-то у Якова Платоновича это дело ассоциировалось с покинувшей страну Нежинской, и избавиться от этого наваждения не получалось. Между преступлениями не было никакой видимой связи! Но прошлое все же не хотело отпускать. Яков Платонович зашёл домой, включил свет, снял ботинки и куртку. И вновь память услужливо подкинула воспоминание, например, как не раз к этой двери была прижата Аня, не сводившая с мужчины восторженых глаз и целовавшая его особенно пылко. Штольман чертыхнулся. Он сам не ожидал, что будет настолько сильно скучать по Мироновой. Они знакомы совсем немного, но уже успели пожить вместе, и возвращаться в одиночество было больно. Майор мыл руки, заметив в ванной флакончик с шампунем. Яркой вспышкой пронзило воспоминание, как чуть не потерял Аню, успев вытащить девушку из подвала. Тогда вечером он настоял на том, чтобы помочь ей принять ванну. И он почти справился. Почти держал себя в руках, с восторгом перебирая волосы любимой и видя на её лице довольную улыбку. Правда, после этого Миронова, будто восстановившая за краткий миг силы, мгновенно затащила его под душ и ответила так, как умеет только она. Мужчина разозлился. Выработанная годами выдержка при встрече с этой женщиной капитулировала. Надо отвлечься и хотя бы переодеться в домашнее. Шкаф приветливо встретил майора запахом духов Анны. Девушка обещала приезжать и оставила многие вещи в доме у Якова. Да что же это такое! Штольман включил телевизор в гостиной. Пять минут смотрел на мелькающие картинки, не понимая, что на них изображено, а потом схватился за телефон. Они говорили с Анной утром. Девушка предупредила, что во время занятий ставит телефон на беззвучный режим. Поэтому все их общение сводилось к обмену голосовыми сообщениями. Голос Мироновой было приятно слышать, но хотелось увидеть её… Мужчина решительно набрал номер любимой. — Яша! Здравствуй! — радостный родной голос разогнал тепло по венам. — Я только сейчас освободилась! Неплохо же работают преподаватели! Часы показывали практически половину девятого. Но что-то неумолимо насторожило Штольмана. На заднем фоне слышались весёлые голоса, в том числе и мужские. — Где ты сейчас? — осторожно спросил он. Анна не выносит давления в свой адрес. Но осознание того, что кто-то другой может видеть её сейчас, подойти и переключить внимание на себя, было сильнее. — В ресторане. Подруга пригласила пообщаться, — спокойно ответила девушка, не ощущая подвоха. Хихикающие пьяные голоса стали слышны чётче. Штольман понял, что готов прямо сейчас рвануть в Затонск и забрать оттуда свою драгоценную Анну. Спрятать за семью замками. Запретить выходить в свет туда, где есть мужчины. И всеми доступными средствами объяснить, что она — ЕГО женщина. — Говори адрес, я заберу тебя, — Яков Платонович попытался снизить градус беспокойства и ревности и перейти к конструктивным действиям. Почему женщины бывают такими привлекательными, что голова идёт кругом? — Меня отец заберёт, он скоро будет здесь, — возразила девушка, но её голос стал мягче и нежнее. — Я приеду к тебе в выходной в среду. Потерпи немного, пожалуйста. Мужчина вспомнил, что до среды ещё две ночи и один день. И, увы, у него среда является рабочим днём. — Включи видеосвязь, — попросил Штольман, стараясь не выдавать себя голосом. Хотя бы на несколько минут посмотреть в эти прекрасные синие глаза. Объяснить им, как тревожится, скучает и ждёт встречи. Получить в ответ надежду и любовь. — И ты, — явно улыбаясь, ответила Анна, выполняя его просьбу. Экран телефона отразил неоновую вывеску ресторана и девушку в беретке в полумраке. Снова воспоминание. Как рядом с домом Мироновых, в кустах, словно напроказившие школьники, они с Анной встретились после нескольких часов разлуки… Тогда на ней тоже была та беретка. Красный удивительным образом шёл девушке. Яков Платонович перешёл на кухню, где было более яркое освещение, чтобы Анна могла рассмотреть его получше. Сам он не отводил от неё глаз, запоминая каждую чёрточку и сохраняя до момента их встречи. Любимая. Единственная. Родная. Искусительница. Богиня. Анна по ту сторону экрана жадно ласкала его взглядом. Штольман понял, что ему невыносимо жарко и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Яшенька, я завтра приеду, — горячо заговорила Анна, понизив голос. — Пары со студентами у меня только в первой половине дня. Остальное… не так важно. — Буду ждать, — бормотал Яков. — Только не приезжай одна. Это все ещё опасно. Вот! Вот о чем надо подумать! Грек ещё не найден. И Анне в Твери нужно быть осмотрительнее. — А зачем нам кто-то ещё? — сверкая глазами, спросила Миронова. Провокатор. Прекрасно понимает, как действует каждое её слово. — Анна! Скорее иди в машину, замёрзнешь! — как сквозь вату, раздался голос Виктора Ивановича. Отец приехал за любимой и позаботится о её безопасности. — Иду, папа! — крикнула Аня и с сожалением посмотрела на Якова. — Мне пора. Я позвоню тебе перед сном. Кажется, эта ночь будет бессонной. Штольман улыбнулся и смотрел несколько секунд на чёрный экран. Затем положил телефон в карман и вернулся в гостиную. — Срочная новость! — бойко тараторила журналистка. — Только сейчас стало известно, что в Москве в следственном изоляторе был убит один из заключённых Кирилл Владимирович Разумовский. По данному делу проводится проверка. Все мысли об Анне мгновенно вылетели из головы следователя. Убийство Князя было слишком неожиданным и не сходилось с картиной, выстроенной майором за это время. Мужчина погрузился в размышления.