Попаданец - существо несчастное?

Любопытство — моё второе имя. Увидел оставленный на журнальном столике у дивана телефон Павлика, и так интересно вдруг стало, почему он вчера весь вечер в смартфоне залипал и сдавленно похихикивал. Быстро оббежав квартиру и выяснив, что Василий Иванович засел на кухне, а сам Павлик, судя по шуму воды и фальшивому пению, завис в душе, вернулся в комнату. Телефон притягивал меня словно сверхмощный магнит. Не смог я такому напору воспротивится, схватил смартфон, разблокировал одним резким движением пальца и заглянул в сохранённые закладки. Соцсети, ютуб, игрулька какая-то. А вот это уже поинтересней — Литнет. Посмотрим, что Павлуша у нас на досуге читает. Так, история про попаданца. Неожиданно! Такому как он только об эпичных сражениях и покорении мира читать. Просмотрел я бегло несколько абзацев и заржал не хуже, чем Василий Иванович вчера над выступлением какого-то популярного сатирика. Такую ерунду автор пишет, что просто диву даёшься. И магические способности, и несметные сокровища, и даже принц на белом коне. Словом, полный подарочный набор для бедняжки попаданца. Чушь полнейшая! Попаданец — всегда существо глубоко несчастное. И в каком бы мире он волею случая не оказался, его постоянные спутники — психологический стресс и боязнь разоблачения. Уж поверьте, я на собственной шкуре всё это испытал, потому что я — самый что ни на есть настоящий попаданец. И это мне ещё повезло, что здешний язык как родной понимаю да и внешне от местных жителей особо ничем не отличаюсь. Тоже две руки, две ноги, одна голова и один член в штанах. Вот из-за него-то и все мои проблемы. Я — омега, а в этом мире ни альф, ни омег нет, а только мужчины да женщины. И если с существованием бесполых мужиков со временем я как-то примирился, то женщины на меня до сих пор дикий ужас наводят. Поэтому и стараюсь держаться от них как можно дальше, а вот они, наоборот, ко мне так и липнут: «Какие глазки, какие волосы, какой носик!» И не только волосы трогают да щёки щипают, но и в штаны норовят залезть. А у меня там, сами понимаете, карамелька размером с мизинец. У нас, омег, у всех с размером такие проблемы, поскольку нам для секса член-то особо и не нужен. Это для альф размер имеет значение, да ещё какое. Для них большой размер — основная гордость. Всё остальное: рост, вес, внешность и ум — у них к размеру члена лишь приложением идут. Альфа бы в этом мире точно не выжил, а я ничего так, приспособился. Повезло, что меня босого и полуодетого Василий Иванович на шоссе подобрал. Хотел до города довести, а как понял, что я ничегошеньки от пережитого шока не соображаю, в больницу отвёз, потом меня там навещал, а в итоге у себя приютил. И когда узнал, что я совсем ничего из прошлой своей жизни «не помню», не выгнал взашей, как большинство бы и сделали, а жизни «заново» учил. — Отдай сейчас же мой телефон! — а это Павлик из душа вернулся, меня на месте преступления застукал и тут же с кулаками кинулся. Бьёт он больно, что я пару раз уже на собственной шкуре испытал, поэтому старательно уворачиваюсь и бегу на кухню под крылышко к Василию Ивановичу. Павлик хоть и его родной внук, но за меня Василий Иванович всегда заступается. До появления Павлика я вообще жил в своё удовольствие и ни о чём не тужил. Даже не особо расстраивался, что в другой мир попал, потому что ничего ведь, по сути, в моей жизни не поменялось. Что в родном мире я у парней особым спросом не пользовался, потому что страшненький, что здесь от одиночества страдаю. Но уже по другой причине — слишком милым по здешним меркам выгляжу. — Паша, не обижай Петю! — строго говорит Василий Иванович, завидя нашу вбежавшую в святая святых взъерошенную парочку. А что я говорил — он меня в обиду не даст! Вот только с именем, что для меня придумал, Василий Иванович особо не заморачивался. Петя — и дело с концом. Как потом сам же мне и объяснил, я ему при нашей первой встрече своими закатывающимися мутными глазками да рваными судорожными движениями очень соседского петуха напомнил, который его в детстве терроризировал. Но в остальном всё было замечательно. С Василием Ивановичем я жил счастливо, куда лучше, чем с собственными родителями, которые во мне давно разочаровались, пока его внук Павел к деду на летние каникулы не приехал. Сначала я даже обрадовался: наконец-то с ровесником близко пообщаться смогу. Павлик же свой необузданный нрав до поры до времени умело искусно скрывал и искусно ко мне в доверие втирался. Василий Иванович — человек хороший, но представления о жизни у него устаревшие, поэтому я с Павликом о чём только поначалу не говорил, не особо остерегаясь проболтаться о своём происхождении. Доверял ему безоговорочно, а оказалось — зря. Нет, сначала всё чудесно было. Павлик помог нам с Василием Ивановичем документы для меня наконец-то оформить и даже работу мне нашёл. Не бог весть какую — в ларьке мороженным торговать — но всё лучше, чем у кого-то деньги на разные мелочи клянчить. Правда, я у Василия Ивановича и не просил никогда ничего, он сам всегда предлагал да ещё и обижался, если я брать отказывался. Но финансовая независимость — вещь, безусловно, приятная. Можно себя маленькими пустячками побаловать, необходимость которых никому объяснять не нужно. Не говорить же Василию Ивановичу, что я омега. Вон, одному уже попытался как-то объяснить, так такого наслушался, что едва уши в трубочку не свернулись. Это на вид Павлик омега омегой, а ведёт себя как супер альфа в кубе, так что я временами даже его боюсь. — Дедушка, да я же просто пошутил, — виновато оправдывается Павлик. Театр по нему горькими слезами плачет, но Василий Иванович внуку верит. Хотя и отчитывает на всякий случай: — Нельзя Петю обижать, ему и так от жизни досталось. Василий Иванович, несмотря на заверения врачей, что со мной всё в полном порядке, упорно считал меня жертвой не то садиста, не то маньяка. И внука на этот счёт просветил. А для того это ещё один повод для насмешек в придачу к прочим. Но я на Василия Ивановича не обижаюсь, он-то хотел как лучше. Павлик косится виновато уже на меня, но я в его раскаяние ни капельки не верю. Хватит, отдоверялся уже. Как-то в порыве глупой откровенности рассказал ему по секрету, что я из другого мира, а он посмеялся. Сказал, что в мою «амнезию» с самого начала не верил, и никакой я не попаданец, а обыкновенный мошенник. Пользуюсь добротой его деда, только он, Павлик меня насквозь видит и внимательно следить будет, чтобы я старика не обобрал. Обидно было до слёз. Но не перед этим же бесчувственным чурбаном плакать? Вот так моя дружба с Павликом и закончилась. Хотел я тогда сразу же вещи собрать и уйти, но здравый смысл восторжествовал. Куда я пойду? Надо хоть немного деньжат подкопить да угол где-нибудь для начала снять. На продаже мороженого много не заработаешь, но была у меня ещё одна тайна, которую я, к счастью, Павлику не успел разболтать. В первый же рабочий день ко мне подошёл представительный мужчина весьма на альфу похожий и пригласил в рекламе молодёжной одежды сняться. Запуганный рассказами Василия Ивановича о садистах и маньяках, я поначалу отказался, а мужчина мне свою визитку оставил и попросил над его предложением подумать, с родными посоветоваться. — Миритесь и садитесь со мной чай пить, — строго говорит Василий Иванович. — Да мы и не ругались, — такими честными глазами смотрит Павлик на деда, что ему любой тут же поверит. Но Василий Иванович всё же сомневается и испытующе поглядывает на меня. Ничего не остаётся, как кивнуть согласно. Зачем хорошего человека лишними проблемами нагружать? Потерплю уж как-нибудь, тем более что недолго уже осталось. Сняться в рекламе я в тот же вечер согласился. Советоваться ни с кем конечно не стал. Павлику не доверял, а Василия Ивановича тревожить не стал, он и так много для меня сделал. Воспользовался интернетом, выяснил, что действительно есть такая фирма «Фасоляси» и руководит ей Криветкин Кондратий Кириллович. И один из телефонов, указанный в визитке, с размещённым на сайте компании номером совпал. Я позвонил, договорился о встрече, а уже в офисе подписал контракт на несколько съёмок. — Петя, не витай в облаках, чай стынет, — заботливо пододвигает вазочку с печеньем поближе ко мне Василий Иванович. — Петя, а тебе сегодня на работу? — тут же подключается к разговору Павлик. — Да, — смотрю на большие круглые часы на стене и уточняю. — Через час. Как раз в душ сгонять успею и переодеться. Василий Иванович морщится на моё «сгоняю», но молчит. Понимает, что молодёжь не может изъясняться так же, как их поколение. У каждого времени свои примочки, свои словечки. Сниматься в рекламе мне понравилось. Никто не смотрел на меня презрительно, заметив совсем не мужские жесты и привычки. Наоборот помогали и давали советы. И я тогда решил: пора начинать самостоятельную жизнь. Вот за съёмки деньги получу — и съеду. Тем более и течка у меня скоро. Во время неё мне лишние свидетели совсем не нужны. Тёплая вода, струясь по телу, смывает все проблемы. Закрываю глаза, и представляю, что я дома, в простом и понятном мире альф и омег. Скрип отворяемой двери из-за шума падающей воды не слышно, поэтому от неожиданного прикосновения к плечу шарахаюсь так, что врезаюсь спиной в стену. — Чего скачешь как подстреленный в попу заяц? — усмехается Павел. — Я спросить хотел… Фраза резко обрывается, и он поражённо застывает, уставившись мне на низ живота. А там мой сладкий омежий леденец, который-то и в активном состоянии всего семи сантиметров достигает, а сейчас от ужаса почти на половину сморщился. И чего мне стоило дверь на защёлку закрыть? Привык, пока с Василием Ивановичем вдвоём жил, что тот моё личное пространство не нарушает, вот и результат. Спалился по полной. Пока думал, как теперь выкручиваться буду, ведь в то, что странный бледно-розовый цвет — это результат неудачной их окраски Павлик поверил, вдруг и в другие байки поверит, застывший столбом парень пришёл в себя и обидно так заржал: — И как ты этим мизинчиком с девушками управляешься? Или у тебя и девушки-то ещё не было? Не было у меня никаких девушек, и очень надеюсь, что никогда не будет. Но обида моя меньше от этого не стала. Выключаю душ, зябко закутываюсь в банный халат и, оттеснив плечом всё ещё веселящегося Павлика, ухожу к себе в комнату. Комната, конечно, не моя, да и квартира тоже, просто привык за это время считать её своею, а пора уже отвыкать. Язвительный смех Павлика оказался последней каплей, которая подтолкнула меня к действиям. Задорно тренькнувший телефон, сообщивший о пополнении баланса на карте, только добавил уверенности в правильности моего решения. Оплата на съёмки поступила как раз вовремя, пора воплощать задуманное и не раз уже передуманное в жизнь. День, начавшийся для меня так неприятно, оказался впоследствии богат на приятные сюрпризы. По дороге на работу мне позвонили и предложили заключить постоянный контракт с «Фасоляси» сроком на три года. А моя сменщица Лиза, бабушка четырёх внуков, подсказала, у кого можно недорого приличную квартиру практически в центре снять. И даже сходила со мной к владельцу квартиры, повесив на ларёк объявление «Отошла на пятнадцать минут», хотя ходили мы с ней куда дольше. Впрочем, покупатели из-за отсутствия продавца особо не возмущались, потому что их попросту не было. Баба Лиза — единственная женщина, рядом с которой я чувствовал себя уютно, и посоветовала, узнав о контракте, подать заявление на увольнение «задним» числом, чтобы ещё две недели не отрабатывать. Хозяин торговой точки поворчал, но заявление подписал. Домой к Василию Ивановичу я летел на крыльях успеха. Так хотелось поделиться своими новостями с близким человеком, но встретивший меня на пороге Павлик сразу настроение напрочь испортил: — Ты где шлялся? Рабочий день давным-давно закончился. Или к девушкам пытался подкатывать? И как у такого замечательного человека, как Василий Иванович, такой мерзопакостный внук вырос? Загадка! Желание рассказывать что-либо разом пропало. Сделал вид, что ничего не случилось, а сам потихоньку необходимые мне на первое время вещи в рюкзак сложил, написал Василию Ивановичу «прощальную» записку и вложил её в книгу, которую он, оставшись один, постоянно читает. И глубокой ночью, когда все спали, осторожно выскользнул из квартиры. Стыдно было уходить вот так, толком не попрощавшись, под покровом ночи, словно я воришка какой или мошенник. Но Василий Иванович меня по любому не отпустит, а у меня выхода другого попросту не было. Течка, будь она не ладна, со дня на день начнётся. И посторонние в этот момент, когда всё нутро разрывает от нестерпимого желания и боли, мне совсем не нужны.