Пятьдесят ящиков картошки

      – Ой, не могу!       Бонс уже десять минут заливисто ржал, сотрясаясь всем телом. Его большой живот ходил ходуном, и, казалось, старик и вовсе сейчас лопнет от смеха. Эйдан сидел красный, как рак, Иоганн, напротив, был белый, как выстиранные накрахмаленные простыни. Даже Нея приуныла, перестала есть сладкое и теперь отвернулась к окну, разглядывая плотные бархатные шторы. А Бонс всё хохотал, хохотал до слёз, и всё никак не мог остановиться. Со стонами, он налил себе настойки, выпил залпом, утёр слёзы и взъерошил редкие волосы на загривке.       – Такой уморительной истории я не слышал уже лет тридцать, – Бонс снова захохотал и налил себе ещё, – Иоганн, ты можешь стать героем национального анекдота.       – Безумно рад, – замогильным голосом сказал Иоганн.       Он потянулся к поясу, но опомнился, что Бонс не переносит дым и запах табака, и убрал руку. Начал тарабанить пальцами по столу.       – Я прохлебался по самые не балуй, я знаю. Чего я не знаю, Бонс, так что теперь с этим делать. Король ждёт отчислений в казну, а у меня трюм забит, чтоб их, корнеплодами. Да не ржи! – рявкнул он на хрюкнувшего Бонса, – Тебе, кстати, картошечка не нужна? Отдам по себестоимости.       Нея не сдержала смешок. Эйдан оставался мрачен и надут. Бонс усмехнулся и покачал головой.       – Картошкой я не торгую, Иоганн. Это неинтересно.       – Ну да, крадеными-то сокровищами торговать куда интереснее, – фыркнул Иоганн.       Бонс цокнул языком.       – Тебе бы отдохнуть, друг мой. Ты дёрганный какой-то. Для моих дорогих друзей дом всегда открыт, ты это знаешь. А команду свою можешь расположить в моей гостинице. Выделю лучшие комнаты из тех, что свободны, не сомневайся.       – Какой ты добрый, с чего это? – хмыкнул Иоганн.       – Ну так вы же мои друзья, – Бонс повернулся к Нее и улыбнулся ей, – А я друзьям помогаю. Ну так что? Позволишь себе хоть на один вечер расслабиться и забыть про свои горести?       – Если ты обеспечишь нам спокойную ночь, – сказал Иоганн и кивнул на закрытые окна.       – О, это мы, как раз, сейчас организуем, – Бонс встал из-за стола, подошёл к окну и распахнул шторы.       Под окнами оказалась целая толпа глазеющих. Видимо, все, кто были на пристани и донимали паджеровцев, теперь стеклись к дому Бонса и ждали, когда же Иоганн появится на улице, чтобы снова его растерзать. Иоганн аж вздрогнул. Бонс вернулся на своё место.       – Встаньте, – сказал он.       Эйдан, Нея и Иоганн переглянулись, но поднялись со своих мест.       – А теперь жми мне руку, – Бонс протянул Иоганну руку.       – Зачем?       – Жми давай.       Иоганн ухватился за короткую мясистую ладонь Бонса и пожал её. Бонс натянул на лицо одну из самых приторных улыбок, на которую был способен. Потом также обменялся рукопожатием с Эйданом и поцеловал руку Нее. Вальяжно прошёл по кабинету к выходу, распахнул двери, жестом приглашая гостей выходить. Сам Бонс вышел последним, запер кабинет, убрал ключ во внутренний карман сюртука, повернулся и сказал тихо:       – А теперь делайте вид, будто только что совершили лучшую сделку в своей жизни.       Иоганн понимающе кивнул и расправил плечи. Бонс шёл впереди, открывая по путти двери чуть ли не с ноги, и вот, наконец, все четверо оказались на улице. Снова увидев эти воодушевлённые рожи. Иоганн невольно вздрогнул, но постарался сохранить важный и довольный жизнью вид. Бонс напротив, чувствовал себя как рыба в воде, и, кажется, улыбался почти искренне. Когда дверь за Эйданом, выходившим последним, закрылась, Бонс обернулся к Иоганну и промурлыкал:       – Пошли, любезный. Покажешь, за что же я только что отдал сотню тысяч.       По толпе прошёл гомон из удивлённых возгласов, в большинстве своём нецензурных. Бонс резво зашагал вперёд с такой уверенностью во всём своём виде, что его пропустят, что вирхам не оставалось ничего другого, кроме как сделать это. Иоганн шёл по правую руку от Бонса и тоже пытался выглядеть важно, хотя в душе чувствовал себя полным придурком. Сзади хвостиком следовали Эйдан и Нея. Под ногами чавкала грязь, а дорогу на главной улице и вовсе размыло в непролазное нечто, и пришлось гуськом идти по узкому настилу из досок и поддонов, накиданных на скорую руку. Здесь Иоганн смог чуть выдохнуть, поскольку зевак, желающих ползти по грязи, не нашлось, и все они ринулись в обход, оставляя, наконец, его в покое. Стало так тихо и спокойно, что душа радовалась. Только где-то сзади тихо бранилась Нея, когда её каблуки застревали в прорехах между досками.       Они пришли на почти пустую пристань, видимо, народ всё ещё пробирался по узким улочкам. Впрочем, это было недолго. Едва все поднялись на борт, как у Паджеро снова начали собираться вирхи.       – Ну и каков твой план? – спросил Иоганн у Бонса, – Неужели и правда потащишь картошку к себе, как будто это сокровища? А потом что? Понесёшь в ночи обратно?       – А ты не оставляешь надежды избавиться от трофеев, да? – улыбнулся Бонс, – Нет, у меня есть идея получше. Скажи-ка мне, Иоганн, у тебя найдутся на корабле мешки?       – Мешки? – Иоганн задумался, пожал плечами, – Найдутся.       – А двадцать мешков?       – Куда тебе столько? Вряд ли. Десяток ещё найду, а двадцать – извините.       – Ну давай десяток, – согласился Бонс, а потом обратился к Нее, – Нея, солнышко, ты же сможешь создать иллюзию, словно эти мешки набиты под завязку?       – Могу, – кивнула Нея, – Только, это, они не будут тяжёлыми. Я просто наполню их воздухом.       – С этим разберёмся. Ну, господа, ведите же меня в трюм, я хочу взглянуть на сокровища! – проголосил Бонс настолько громко, насколько мог. Иоганн кивнул, понимая, что это тоже часть представления. Вчетвером они спустились в трюм, где Нея зажгла несколько световых шаров и раскидала под потолком.       – Ну и где твои мешки? – спросил Бонс.       Он мгновенно изменился в лице. Снял наконец с себя маску довольного торговца с выгодной сделкой и стал серьёзен и деловит. Даже тон голоса поменялся, с медово-обходительного до вполне нормального.       – Сейчас найдём. Эйдан, найди Мэя с Александром и пускай найдут все мешки, которые у нас есть.       Оба матроса оставались на корабле в качестве охраны. Конечно, через чары Неи вряд ли бы кто пробился, но Иоганн решил подстраховаться и оставил двух дежурных. Нашлись оба очень быстро, к приказу капитана отнеслись со всей серьёзностью и забегали по кораблю в поисках мешков. Нашли даже штук пятнадцать вместо обещанных десяти, да так быстро, словно сами их и наколдовали. Дальше работала Нея – она стала поочерёдно над каждым мешком читать заклинание, и тот в момент раздувался до предела, почти готовый лопнуть. Мэй и Александр завязывали их и подавали новые. Бонс всё это время с задумчивым видом ходил по трюму и заглядывал в ящики. Даже взял из одного картофелину, подкинул её в руке, понюхал и положил обратно.       – Любопытно, – сказал он.       – Что? – спросил Иоганн.       – Ну вот это вот всё. Вы же не дураки, я надеюсь, и не упёрли исключительно картошку, проигнорировав при этом ящики с золотом, верно?       – Насчёт того, что не дураки, я уже сомневаюсь, – Иоганн грозно посмотрел на Мэя, тот скис и стал завязывать мешки усерднее, – Но ты прав. Мы обчистили трюм полностью. Не было там сокровищ.       – Любопытно, – снова протянул Бонс, потирая подбородок, – Ладно, я посмотрю, что здесь можно сделать.       – В смысле?       Бонс не ответил. Нея, тем временем, закончила надувать мешки. Александр перевязал последний.       – Готово, капитан! – почти хором сказали они с Мэем.       – Прекрасная работа, – похвалил всех Бонс, – Иоганн, позволишь покомандовать твоими матросами?       – Командуй, – согласился Иоганн.       – Вот что, парни, берите мешки и тащите на палубу, – распорядился Бонс, – И, я вас прошу, делайте при этом вид, словно несёте великие сокровища! Мэй и Александр кивнули и тут же принялись за дело. Бонс повернулся к Иоганну и Нее.       – Идёмте наверх, подышим свежим воздухом.       Едва они поднялись на палубу, как Бонс опять натянул на лицо улыбку.       – Ах, Иоганн! Порадовал так порадовал! – воскликнул он, всплеснув руками, – Дорогой мой, да ты обеспечил мне благодушное настроение на неделю вперёд! После такого я просто обязан отплатить тебе шикарным ужином.       – Да ну что ты, не стоит, – ответил Иоганн и покосился на пристань. Интересно, их кто-нибудь слышит?       – Даже не вздумай отпираться, – покачал головой Бонс, – Ты так осчастливил не слишком-то счастливого старика, а это достойно похвалы и награды.       – Да ты и так уже меня наградил, – хмыкнул Иоганн, – Золотом.       – Это за товар, – подмигнул Бонс, – А за эмоции – ужин. Ох, вы уже управились, парни, молодцы. А теперь ты, – Бонс указал на Мэя, – Мальчик, будь другом, сбегай на пристань. У самых скал стоит маленький домик с соломенной крышей. Там ты найдёшь грузчиков. Позови их сюда, будь так добр, скажи, что от Бонса. Мэй посмотрел на Иоганна, и, после того, как тот кивнул, испарился с корабля. Иоганн посмотрел на Бонса, который всё ещё улыбался.       – Так мешки же легче перьев, – сказал Иоганн, – Неладное почуют.       – Не переживай из-за того, что тебя не касается, – ответил ему Бонс, – Иоганн, я же обещал тебе помочь, так принимай эту помощь и доверься мне.       – Интересно, сколько я тебе за эту помощь должен буду, – пробормотал под нос Иоганн, Бонс его, однако, услышал.       – Как придёт время – разберёмся, – сказал он.       Через пару минут на палубе появился Мэй в компании пятерых крепких мужчин. Те, завидев Бонса, вытянулись по струнке.       – Вот что, парни, – сказал Бонс, – Берите-ка эти мешки и тащите ко мне на склад. Эта милая барышня, – он повернулся к Нее и улыбнулся, – Облегчила вам задачу и наложила чары невесомости на груз. Хорошо же, когда есть знакомая ведьма, верно?       – Какие чары? – спросил один из парней.       По глазам его было видно, что он и правда не понял, о чём ведёт речь его начальник. Остальные тоже выглядели недоумённо.       – Чары, сделавшие эти огромные мешки легче пёрышка, – терпеливо пояснил Бонс, и сменил тон на более резкий, – Ну, чего стоим? Взяли и понесли! До вечера что ли стоять здесь будем.       Грузчики без лишних слов подняли мешки, похватали сразу охапками – обрадовались лёгкости, – и пошагали по трапу вниз.       – Не уроните! – прикрикнул на них Бонс, – Там ценный груз!       – Эх, хорошо, что ведьма что-то наколдовала! – послышался снизу голос грузчика, – Видишь, как легко нести. Магия, однако!       Бонс склонил голову и с отеческой добротой смотрел на то, как трудятся грузчики.       – Вот видишь, Иоганн, всё идёт как по маслу, – сказал он, потом выпрямился и хлопнул в ладоши, – Ну, господа, что же мы стоим? Идёмте же скорее ко мне! Нас ожидает ужин, апельсиновое вино и хорошие разговоры.       Бонс действительно организовал ужин, причём не только для Иоганна, Неи и Эйдана, как близких его знакомых, но и для всей команды, скромный, но приемлемый. Правда, это уже было по просьбе самого Иоганна, и ему пришлось влезть в долг перед Бонсом: с деньгами у него было сейчас туго, а брать картошкой Бонс наотрез отказался. Но в долг согласился помочь.       Сам Бонс же, а также Иоганн, Эйдан и Нея, снова сидели в кабинете, который чудесным образом и очень гармонично превращался в трапезную на нескольких человек. Когда они вошли, стол уже был накрыт. Когда Бонс успел послать сигнал своим поварам из таверны – загадка. Возможно, всё это было задумано ещё с самого утра.       – Ну-с, господа, – Бонс налил всем апельсинового вина, и с явным удовольствием опустился в старое кресло; оно громко скрипнуло под весом хозяина и заметно просело,       – Дела мы с вами порешали, аппетит нагулять успели. Пора и отдохнуть, верно? Не стесняйтесь, налегайте на мой скромный ужин, не зря же мои лучшие повара так старались угодить мне и моим гостям, верно? Разговоры поговорить мы непременно успеем, я лишь прошу разрешения поднять тост за встречу, а после сразу же приступим к еде.       Вино оказалось приятно кислящим и пахло знойным южным летом. После короткого тоста все замолчали, занятые едой, осознавая, как же зверски проголодались за день. Вечерело. Блёклый серый пейзаж за окном становился насыщенным, благородно-синим, в сумеречных размытых очертаниях маленького города-бухты уже сложно было разглядеть какие-то огрехи, отчего он становился холёней, чем был на самом деле. Словно старая, потрёпанная временем и солнцем статуэтка, с которой сдули многолетний слой пыли, снова заиграла новыми красками. В ушах стоял стрёкот сверчков, такой громкий, словно они притаились где-то под столом, а не пели на улице. Из открытой настежь форточки комната наполнялась свежим колким воздухом.       – Ну, что ж, – Бонс облокотился на спинку кресла и сложил руки на животе, – Я накормил вам прекрасным ужином. Теперь же, в уплату, я желаю услышать что-то занимательное. Ну, рассказывайте, как проходит жизнь морских волков? Как там поживают необузданные моря и океаны? Как там, в конце концов, наш благословенный Кжецев?       – Жизнь морских волков на удивление однообразна, – сказал Иоганн, и положил себе салат с зелёным горошком, – Плаваем в море, слушаем шутки Мэя и любуемся, как Нея то и дело поджаривает его задницу за эти шутки.       Нея самодовольно улыбнулась и налила себе ещё вина.       – Да ну, жизнь моя была бы скучна без этого дурака, – сказала она, – В конце концов, на ком ещё мне вымещать всю ту женскую злость, которая копится?       – У нас для этих целей есть отличное соломенное чучело, – сказал Эйдан, – Кто тебе мешает вымещать злость на нём?       – Это неинтересно. Чучело же не вопит благим матом.       – Руки дамы слишком нежны для такой грубой куклы, – заметил Бонс, – Собьёт себе все костяшки. Но вы всё-таки темните. Не лезло бы столько вирхов на корабли, не страдали бы они от морской качки и не рисковали своими жизнями, если бы морское дело было таким скучным, как вы его описываете. Когда я по настроению захожу в соседствующий с моей таверной кабак, которым заведует мой старый приятель, пьяные матросы наперебой рассказывают о своих приключениях в море. А вы какие-то особенные, получается.       – Да не особенные мы, – пожал плечами Иоганн, – Просто привыкли к разного рода… – он задумался и потянулся за графином, – форс-мажорам. Так что надо подумать, о чём же тебе рассказать.       – То-то и оно, Бонс, что матросы в тавернах пьяные, – усмехнулся Эйдан, – На пьяную голову даже раздавленный таракан покажется событием века. К тому же, алкоголь многим развязывает язык, и они болтают то, что следовало бы умолчать.       – Я понял, – просиял Бонс, – Вас надо напоить, чтобы вы наконец-то расслабились и нашли в своих обыденных форс-мажорах хоть капельку интересного. Ну так чего сидим? Не бойтесь разорить меня, друзья, иначе мне придётся вести вас в погреба и доказывать, что это просто-таки невозможно сделать. Тем более вчетвером и за один вечер.       – Кто бы сомневался, – сказал Иоганн, – Ладно, вот тебе история. Дело было около полугода назад. Ходили мы, значит, за сокровищами Фредди.       – Фредди почил? – встрепенулся Бонс, – Какая новость… Что же с ним стало?       – Да, собственно, сам виноват, – пожал плечами Иоганн, – Убили в кабацкой драке. Он после рейса. Нажрался. Стал приставать к скрипачке. А там, в кабаке, её отец сидел, старпом с Розалины. Кличка Бешеный, знаешь такого?       Бонс свистнул и покачал головой.       – Да, кличку ему и правда не просто так дали.       – Вот-вот. В общем, откачать Фредди не смогли. А пока пытались – кабатчик ему карманы чистил. Нашёл записную книжку, в которой Фредди писал, где тайник свой сделал. И ключик от тайника. Собственно, от него-то я эту историю и узнал, заодно прикупив дневник.       – Как иногда поворачивается судьба… – изрёк Бонс, раскачивая в руке бокал с вином, – Вот так живёшь себе, собираешься просто отметить удачную вылазку… И всё. И вот уже твои коллеги оплакивают тебя, потому что больше некому. Впрочем, Фредди погиб смертью пирата. Не это ли ваша мечта: погибнуть пьяными в какой-нибудь драке? – Э, нет, – покачал головой Иоганн, – Я о таком точно не мечтаю. Вообще, по мне, так лучше жить как можно дольше, а как умереть… – он пожал плечами, – Не всё ли равно? Один хрен итог один. Главное, чтобы не завтра, остальное – ерунда.       – А я не хотел бы умереть глупо, – сказал Эйдан, – Ну, например, как Фредди. Ну серьёзно, сдохнуть из-за того, что потрогал за задницу какую-то девку, которых кругом пруд пруди? То ли дело героически, в бою, защищая друзей или капитана. Или самоотверженно защищаясь от чудовищ, биться с ними до конца. Чтобы о тебе легенды складывали, а не вспоминали, как глупую байку.       – Господа, – вмешалась в разговор Нея и пододвинула пустой бокал Бонсу, – Давайте сменим тему. Разговоры о смерти навевают на меня тоску и уныние. К тому же, я уже припомнила одну историю и жду очереди её рассказать.       Бонс улыбнулся Нее и наполнил доверху её бокал.       – Прости, душа моя, мы и правда забылись. К тому же, отошли от темы. Иоганн, продолжай. Ты сказал, что выкупил у кабатчика дневник. А ключ?       – А вот с ключом вышло интересно. Его до меня купил Гнейс. Он уверял, что дружил с Фредди и точно знает, где тот прятал сокровища, поэтому на дневник даже смотреть не стал. Пожмотничал, одним словом. Я так думал, по крайней мере. В общем, он через кабатчика вызнал, кто купил дневник, и вышел на меня. Давай, мол, вместе на это дело пойдём, сокровища пополам. Конечно, Гнейс та ещё собака сутулая, но вроде как на откровенном вранье его не ловили. Поэтому я согласился, на свою голову.       – Да-а, Гнейс – товарищ своеобразный, – сказал Бонс, – Без подставы не обошлось?       – Угу, – кивнул Иоганн, отпивая из бокала, потом поставил его на стол и продолжил, – В общем, поплыли мы. А когда подплыли к острову, на котором был клад, то оказалось, что он забит гарпиями по самые не балуй. Гнейс на всех парусах дёру. А нам пришлось отбиваться. А гарпии – они ж не сирены, с ними с помощью женщины не договоришься.       – С ними только огненными шарами договоришься, – хмыкнула Нея.       – Бой был тяжёлым, – продолжил Иоганн, – Две этих твари подняли меня в воздух и швырнули на остров, сломав мне ногу. Отмахивался я уже дальше сидя у скал. Спасибо ребятам, смогли отбить.       – Да, этот поход был для вас тяжёлым, – покачал головой Бонс, – Но вы героически справились, я погляжу, вся команда-то в сборе. А что с сокровищами?       – После боя я был так зол, что приказал Нее разнести к чертям тот проклятый сундук, даже если при этом сгинут все сокровища. В общем, да, примерно так и вышло. Уцелели лишь золотые монеты да пара драгоценных камней. Их мы и забрали. Потом, как выяснилось, Гнейс не слишком-то расстроился. Ему был нужен остров. Оказывается, эта тварь решила выкупить его и сдавать в аренду, а тратиться на зачистку от гарпий не хотелось. Вот он и решил сам это сделать, нашими руками.       – Хитёр, однако, – хмыкнул Бонс, – Это ты хорошо, что мне об этом рассказал. Теперь я буду знать с кем не стоит иметь дело. Ну? Кто следующий? Кажется, Нея хотела высказаться?       Нея посмотрела на Бонса и хмыкнула.       – Да там история такая, – она наморщила нос и стала взбалтывать вино в бокале, – Есть в Равене один тип, с сомнительной репутацией. Держит там свой паб. И выяснилось, в общем, что однажды он по-крупному развёл нашего друга Рояла. Прокатил с платой за заказ, а заказ тот сложный был, Роял жизнью рисковал. Ну мы посовещались и решили этому типу отомстить.       Иоганн и Эйдан одновременно усмехнулись. Нея бросила на них короткий взгляд. Бонс подлил себе вина, положил жирную лоснящуюся маслом куриную ногу на тарелку и спросил:       – И что? Вы силой заставили его вернуть долг?       – Нет, мы обокрали его паб.       – Шутите, черти! – восхитился Бонс, – В центре Равена. Ещё скажите, что сделали это средь бела дня.       – В общем-то, да, – кивнула Нея, – Паб у него небольшой, находится вдалеке от крупных улиц. Так что дело не самое сложное. Всего лишь надо было отвлечь хозяина за прилавком, да успокоить охрану, а потом вынести содержимое его склада, прикинувшись грузчиками. Всё просто.       – Ну, без тебя бы мы не справились, – Иоганн даже улыбнулся, впервые за этот день, и весело посмотрел на Нею, – Ты была гвоздём программы, несомненно.       – Да ну вас! – Нея закатила глаза и выпила бокал почти залпом. Бонс услужливо наполнил бокал снова.       – Я так понимаю, хозяина отвлекала ты?       – Они заставили меня танцевать! – воскликнула Нея.       Эйдан не выдержал и рассмеялся. Иоганн старался сохранять лицо, но улыбка всё равно бессовестно блуждала на губах.       – Нарядили, блин, в дурацкие шмотки, цветастые, в перьях и рюшах ну, как у танцовщиц из пабов, и выпнули. Иди, мол, попой покрути, ты у нас красавица, на тебя весь паб смотреть будет.       – Ну ты и правда красавица, истинное загляденье, – Бонс тихо посмеивался, но говорил искренне.       – Ага, – скептически протянула Нея, – Танец живота танцевала, итиху мать. Ну не канкан же, в конце концов! Танцую и чувствую себя полной идиоткой. Мне тридцать лет, Бонс, я все эти тридцать лет не танцевала. Хотя, кажется, посетителям было на это плевать. Им полуголую девку вывели на сцену – уже радость.       – К слову, ты зря на себя наговариваешь, – Иоганн улыбался, – У тебя неплохо получалось. Мне пришлось пинать всю команду, чтобы они делом занимались, а не глазели на твоё выступление.       – А всё ведь Мэй, собака. Додумался же! – возмущалась Нея, – А вы поддержали. Бесите, – она улыбалась, и, даже если и сердилась, то совсем чуть-чуть, – А, так ко мне же потом хозяин полез. Пошли, говорит, со мной в подсобку, я тебе покажу кое-что. Будто бы я это «кое-что» никогда в жизни не видела. Ладно бы, если бы у него там дракон был. Или, я не знаю, амулет с саакскими сапфирами. А так, ай, – Нея махнула рукой и отпила из бокала.       Бонс снова хохотал.       – Ох, да, Нея, представляю, как огрёб этот бедолага. Рука-то у тебя тяжёлая, когда ты в гневе, – он рассеянно потёр загривок, – Бедняга. Обокрали, не дали, и чуть не прибили. Да, ребята, дорогу вам переходить опасно. Ну, а ты, Эйдан? Есть у тебя, чем порадовать старого друга?       – Есть, – уверенно кивнул Эйдан, – Тойсо недавно видел.       Бонс тут же оживился. Он даже забыл про штрудель, только что оказавшийся у него на тарелке, подался вперёд и весь превратился во внимание.       – Да ладно? – сказал Бонс, – Сто лет его не видел. И как же он?       Интонации Бонса показались Иоганну какими-то странными. Слишком медовыми, настолько, что фальшь за версту чувствовалась. Что странно, поскольку Бонс не имел привычки петь дифирамбы кому-либо за его спиной. В лицо, если это выгодно – пожалуйста, но чтобы так.       – Хреново, – ответил Эйдан, – Скатился. Жалкий такой, тощий, забитый. Я даже его и не признал бы, если бы местные не сказали, что это он. Судя по виду, бухает он по-чёрному.       – Какой кошмар, – в словах Бонса не было ни капли сочувствия, – Как же он докатился до жизни такой?       – Мне сказали, что он таким стал после похода. Отправился в плавание за богатствами, а вернулся уже таким. Сначала молчал долго, ни с кем не разговаривал, а потом и вовсе пить начал. Пропил всё, что было, влез в долги по самые уши и дом потерял. И знаешь, куда он плавал?       – В ущелье?       – Да.       – Да ладно! – воскликнул Бонс и расхохотался, – Вот так новость, вот так номер! Ох, скотина жадная, мало, значит, ему было одного раза, да? Возомнил себя великим мореходом, которому все опасности ни по чём. Ну, значит он получил по заслугам за свою беспросветную глупость. Как ты думаешь, Эйдан, выпить в честь этого будет слишком уж кощунственным?       – Думаю, да.       – Жаль, но я тебя послушаю, – согласился Бонс, – Во всяком случае, он и правда это заслужил.       Вечер близился к своему завершению. Сытые и сонные, Иоганн, Эйдан и Нея разбрелись по своим комнатам под пожелания сладких снов от Бонса.       А наутро Бонс пропал. Совершенно неожиданно для всех исчез из своего же дома, оставив только записку для гостей, с наказом чувствовать себя как дома и непременно его дождаться. Иоганн пожал плечами и распустил команду в увольнительную на сутки. Но сутки прошли, а Бонса всё не было. Не было его и следующим утром. Появился он только через три дня.