Безумие сближает 2

Тёмная безграничная ночь, она показывает другую сторону наших душ. Независимо, где находишься и какое настроение. Состояние Кита не назовёшь лучше — он сбежал от всех к мосту и сейчас ест кремовый торт, запачкав рот и чёрные перчатки. Он снова их надел, странно, что они вообще сохранились, ведь тогда Кит готов был их сжечь. Воспоминая о прошлом не в вещах, а в голове. Мы выкидываем памятные предметы, а потом плачем, что не можем забыть об этом времени. Кит всегда знал, что картинки ночи сохраняются в голове, а не на фотографиях. Каждый раз, когда ложился спать, он видел их. Своих жертв, как те умирали от потери крови, а изуродованные тела выглядывали из тени. Только ему не было страшно, он знал, на что шёл. Сладости — часть его жизнь, Кит становился ненормальным, когда не получал дозу сладкого в день. А когда он испробовал вкус крови, жить оказалось ещё невыносимее. Это стало новым наркотиком и путём к другой жизни. Тогда он принял решение играть роль актёра, лжеца, того, кто лишь с виду мыслит как другие. Ему приходилось врать, много врать, но сторона сладкоежки всегда оставалось при нём, поэтому он не слетел с катушек, когда расчленял жертв в попытках разнообразить свою деятельность. Сидя на краю моста и наблюдая, как машины проезжают мимо него, Кит ни о чём не думал, только ел бенто-тортик руками. Ткань перчаток не мешала наслаждаться персиковым вкусом. На лице цвела спокойная улыбка, глаза умиротворённо следили за движением машин. — Вот бы так всегда! — сказал Кит вслух, подумав, что его слова смогут стать реальностью. Открыв рюкзак, Кит достал оттуда пачку влажных салфеток и вытащил пару штук — ему резко захотелось есть торт культурно. Он вытирал перчатки тщательно, чтобы часть жирного крема осталось на салфетках. Покончив с делом и пошурша упаковкой одноразовых ложек, Кит принялся есть второй бенто-торт, только уже со вкусом банана и яблок. Одна сторона торта была жёлтой и украшена мармеладными бананами, вторая — зелёная с такими же яблоками. Зачерпнув ложку банановый стороны, Кит ощутил вкус пломбирного крема. — Мав. Как же вкусно! — Дай мне попробовать. Обернувшись, парень чуть кремом не поперхнулся, завидев Вилса. Мужчина стоял позади него в спортивных штанах и белой футболке — вид отца отличался от обычного, только парня удивило не это, а то, что нашел его Вилс. И скоро придёт Питер выяснять отношение и устроит ему допрос с пристрастием. — Мы весь город обыскали! А ты тут тортики хаваешь, вкусно? Выражение лица Кита сразу изменилось на недовольно-нейтральное, улыбка пропала, брови скатились вниз. А глаза потускнели. Парень закрыл крышку и убрал торт в портфель. Вилс присел рядом и, как обычно, закурил. Увидеть этого мужчину без сигареты практически невозможно. Увидев перчатки, Вилс с удивлением взял руку парня, Киту, попытавшемуся высвободиться, прилетел подзатыльник. — Перчаточки носим. И как давно? — Сегодня холодно. — И дома холодно. И когда убиваешь, сердце льдом покрывается и так холодно становится. Мне мой друг говорил: «только скрывающие что-то люди носят перчатки постоянно», а ты, Китёнок, даже не снял их. — На улице холодно. Отпустите мою руку, сейчас Питер придёт и, если увидит, будут вопросы. — Мы с тобой не трахаемся на мосту, чтоб вопросы задавали. А я знал, что ты скрытный, моя сестра постоянно об этом говорила, может, поэтому труп оказался под ванной? — Возможно. — Возможно только пьяным за рулём ехать. Ты убил её, Кит, изрезал вены, отчего бедная девушка умерла. Убийца. Какой позор: сын убийца. Ай-ай-ай. — Я не маньяк. — О! Честное признание, одобряю. Не переживай, меня также не любили за моё хобби. Просто давай ты вернёшь мою жертву, и я как будто не знаю о твоей кровавой зависимости, вампирчик. Хорошо? — О-откуда? Откуда вы знаете? — Это наследственное, не переживай, просто я ещё и мудак по жизни. Когда ты отдашь то, что забрал? — Что? Наследственное? Почему я об не знаю? Я потратил столько денег на психолога, чтобы выяснить причину, а вы просто так говорите «не переживай, наследованное»?! — Да бывает. Если не найдёшь новую жертву до завтра, сам станешь ею. Я не потерплю, чтоб у меня отнимали моё наслаждение. — Я не стану никого похищать, и вы нарушали моё правило! — Оно было умолчено, а нужно всегда говорить. А лучше писать, — Вилс сжал руку сына сильнее, отчего Кит скривился. Ему было больно. Вилс говорил серьёзно, ему плевать, кто перед ним сейчас. Он не потерпит, что у него отбирали жертв. — Я-я понял! — Для особо одарённых: если за два дня никого не найдёшь, я позвоню в полицию и ты отправишься в тюрьму со своим парнем. Имей в виду, там твоя ДНК и отпечатки пальцев. — Х-хорошо! Договорились. О-отпустите руку. Вилс разжал пальцы, отпуская руку парня. На кисти было красное пятно, а завтра там появится синяк, и хорошо бы найти мазь. Если, конечно, его не отчитает Питер за двухдневную прогулку по городу. Кит потёр больную кисть, отводя глаза в сторону пешеходной части. Он надеялся, что сейчас по ней пройдёт Питер и, увидев его сидящего на мосту, сразу побежит навстречу. А потом Питер и Вилс устроят разборки, и Кит опять в мысленно начнёт ругать этих двоих. И каким-то образом это сработает, они прекратят буллить друг друга и все вместе пойдут домой. Но только никого не было, лишь один человек, слушая музыку в наушниках, прошёл под мостом. На плече почувствовался жар чужого прикосновения, и Кит, одёрнувшись, ошарашенно посмотрел на Вилса. — Слишком много думаешь. У тебя мало времени, сынок. — Я знаю… Завтра будет. Вам парня или девушку? — Не имеет значения, — Вилс взглянул на небо и как ни в чём не бывало встал и пошёл вперёд. — Идём домой, там уже, наверное, твой «любимый» ждёт. Кит закинул рюкзак на плечо и пошагал за мужчиной. Они шли тихо, спокойно, совсем не торопясь домой. Как будто их там совсем ни кто не ждёт. Так бывает с одинокими людьми: утром они быстро ходят по улицам, а поздно вечером идут так, словно время остановилось, медленно и размеренно, оттягивая момент возвращения домой. Фонари горят жёлтым светом, автомобильные фары святят жёлтым, вывеска подсвечивается белым, и луна тоже белая. Смотря на это, Кит подумал, что раньше он видел ночь красной и бардовой, а сейчас неожиданно для него она стала белым и жёлтым. Во рту остался сладкий привкус и, как ни странно, захотелось попить воды. Но в рюкзаке её совсем не было, а заходить в магазин Кит не собирался. Он шёл позади Вилса, ощущая едкий запах табака, никотиновый дым обвивал тело, исчезал за спиной. Мужчина шёл впереди, позабыв, что за ним семенил сын, он так же, как и Кит, размышлял о своём. Всегда навеселе Вилс тоже иногда уходит в недра разума, забыв о времени. Он разрешил себе не думать о прошлом — ночью в холодную осеннею погоду лучше поразмышлять о другом или вообще оставить мысли в покое и просто поразглядывать светлые улицы. «Разрешать» — слово, которое часто приходит на ум Родманам. Кит зашёл домой вторым — возвращаться после двух дней прогулки было страшновато, поэтому парень попросил Вилса пройти первым и исследовать обстановку. Услышав открывающуюся дверь, Питер вскочил с дивана, на котором спал пару секунд назад. Синие круги под глазами показались Киту ещё синее обычного, и улыбка — не такой скошенной. Питер выглядел больше радостно, чем угрожающе. А кит хорошо помнил то выражение лица, когда тот впервые сбежал. Родман выдохнул: его жизни абсолютно ничего не угрожает и можно спокойно попить воды. Он прошёл мимо Питера так, как будто ничего не произошло, пошагал на кухню. — Дорогой, это все из-за меня? Прости, если я виноват в этом. — Ты не виноват, я держал всё в себе, и мне нужна была это прогулка. — Я думал, ты сбежал от меня, как тогда… — Я помню, пошли спать, — Кит осушил стакан воды, глянул в окно, а затем посмотрел на Питера. Он волновался — читалось в глазах. Парень поставил стакан и вышел из кухни. Вилса дома не было. *** Красная куртка, белая рубашка и чёрные перчатки — его повседневный лук. В кармане складной нож, кошелёк, телефон с наушниками — это все нужные вещи для прогулки. Кит идёт в кондитерский магазин, мысленно перебирая название пирожных, тортов и выпечки. Ведь зайдя туда, он сразу подойдёт к кассе и купит нужную сладость, девушка положит покупку в бумажный пакет, Кит поблагодарить её, заберёт пакет и уйдёт гулять по городу. Так всё и происходит, последовательность его действий не меняется, за исключение того случая с Питером. Кит опять вспомнил его, выходя из кондитерской, он решил, что сегодня проведёт день обычно, как делал тогда раньше. Но как бы он не старался вернуться в город, все было не то. Вывески кондитерской подсвечивались розовым, фары светили белым и жёлтым, а луна спряталась за облаками, и часы в телефоне не показывают восьми вечера. Сейчас семь — взглянул Кит в экран. Он осмотрелся и снова обратил внимание на сотовый. Кит не знал, куда идти. Холодный пронизывающий ветер заставил убрать гаджет и поднять серый меховой воротник. Он стоял на месте, разглядывая прохожих. Сейчас ему нужно было вспомнить себя. Понять, что хочет делать его старая версия и верно ли она старая, а не созданная новая. В правом кармане лежат наушники, в левом — кошелёк и телефон. Кит перебирает пальцами провода и вздыхает, он вытаскивает наушники и телефон, подключает их и выбирает рандомную песню. Суёт устройство в ухо, и вот заиграла музыка. Кит ещё раз делает оборот вокруг себя и, помедлив, идёт. Переходит улицу; вывески магазинов горят красным, задние фары машин мигают красным светом, и рекламные ролики подсвечиваются красной окантовкой. Мир перевернул время, и теперь всё стало на свои места. Молодая пара шла по тротуару с расстёгнутыми куртками, под которыми виднелись одинаковые свитера. Они шептали друг другу на ушко, а затем смеялись. Кит увидел их шагающих в сторону кондитерской; пара находилась на другой стороне улицы, и Родман задумался, а надо ли вообще тревожить их. Он поднял голову, светофор загорелся красным, на другой стороне был зелёный, и чёрный человечек шагал вперёд. Выключив одним нажатием музыку, Кит свернул в сторону пары. Родман перебежал через дорогу и догнал их. — Добрый вечер! — Крикнул Кит, подходя ближе. — Вечер добрый, — Парень окинул его равнодушным взглядом и протянул руку. — Не подскажите, как вернуться в кондитерскую? — пожимая руку, говорил он. — Я свернул не туда и не могу найти дорогу домой. Такой красивый город, всё хочется посмотреть! — Кит поднял пакет, показывая логотип кондитерской. — Мы как раз направляемся туда! — девушка выглянула из-за спины парня, показывая пальцем дорогу. Её рыжие кудрявые волосы вились из-под шапки, и она смотрелась довольно милой. — Как хорошо, я могу пойти с вами? — Конечно, — сказал парень. Он выглядел обычно и совсем ничем не выделялся, в отличие от девушки. Рыженькая оказалась очень разговорчивой и расспрашивала у Кита, почему он захотел приехать именно сюда. Родман придумал незамысловатый рассказ, что просто решил путешествовать по родной стране. Парень же поведал более интересную историю, она была наполнена романтикой и драмой. Кит слушал внимательно, его ещё ни разу не увлекали истории, как эта. Девушку звали Марья, она родом из Германии и всегда мечтала побывать в маленьких городах. Парня звали Уильям, и он из Америки; именно Уильям предложил съездить в Канаду, в этот город. Они познакомились в интернете и знали лица только по фотографии, из-за чего мама Марьи не хотела пускать дочку в другую страну, и девушка устроила скандал, и тогда всё же сжалилась. Часть с семьёй Уильяма Кит прослушал, так как увлёкся рассматриванием домов. Конец был затянутым и не слишком интересным, поэтому, дойдя до кондитерской, Уильям закончил говорить. — Вот поэтому мы и здесь. А у вас есть девушка? — Есть. — Она сейчас с вами? — Она сейчас не со мной, но это неважно. — Оу… Простите, Уильям не хотел задевать вас за больное. Мы просто собираем различные истории любви, чтобы доказать, что любовь бывает разной. А не как обычно говорят наши мамы «увидела и сразу влюбилась»! А я не верю, что так бывает, сначала нужно узнать человека. А потом уже о любви и свадьбе говорить. — Марья! А вдруг ты его ещё больше расстроила?! — Я не обижаюсь на такое. Покажите город, может, и расскажу свою историю. — Да. Мы с радостью, — сказала девушка, забегая в кондитерскую. *** Кит неожиданно для самого себя рассказал историю с Питером, придержав момент с похищением и о своём прошлом. История вышла красивой и романтичной, в отличие от реальной. Пара иногда перебивала его, вставляя комментарии восхищения: для них история казалась милой и приятной, как кремовая булочка в руках Марьи. Девушка шла впереди, показывая дорогу, ведь парень плохо её запомнил. Кит и пара шли по направлению к парку, в котором красиво висят гирлянды, а возле скамеек стоят лампочки в железных пузырях. Рыжая уходила ещё дальше от Уильяма и Кита, она почти видела парк, отчего хотелось больше ускорить шаг. — Рыжий — это её настоящий цвет? — обратился с интересом Кит. — Да. Рыжие девушки очень красивые, они похожи на солнце. Когда увидел её, сразу не подумал, что у такой милашки рыжие волосы, представлял с белыми. — Ясно… Они дошли до парка, свернули к лавочкам и сели. Здесь и вправду было красиво, вместо белого и жёлтого цвета гирлянда горела красным. Кит потёр глаза и снова посмотрел наверх — ничего не изменилось, всё по-прежнему было красным. — Кит! К-и-и-ит! — звала рыжая. — Что? — Вы часто так выпадете из реальности? — Наверное, да. Да, пожалуй, часто. — Вам стоит меньше смотреть на огоньки. — Они напоминают мне торт. — Красный бархат? А мне кажется, что большой похоже на круглые пирожные! — Наверное… Кит встал с лавочки, оглядел парня и Марью, развернулся и пошагал в совсем другое направление. Удивлённая пара вскочила с места и ринулась за ним. Родман не бежал, шёл размеренным шагом вдоль клумб, домика с мороженым и мамочек, катающих коляски с детьми. Девушка и парень кричали ему вслед, Кит не замечал этого, продолжая идти. А когда остановился, услышал шелест листьев. Два тела лежало на кучке листьев, на улице стояла тишина, и больше не было асфальтированной дороги. Кит зашёл в глубину парка. — Молодец! Ты прям лучший маньяк, которого я знал! — Вилс стоял возле пары, в руках держа безбольную биту. — Мы что в «Убить сталкера»? — Питер ещё жив. — Я знаю… И откуда вы?.. — Никогда в жизни не поверю, что мой сын гей. Да даже гей не будет общаться с шариком для пинг-понга. — Я не про это. Вы что, следили за мной?! — Да, — разводя руки в стороны, сказал Вилс — Серьёзно! Это что, новый вид увлечения? — Шутка! Я проходил мимо и увидел, как ты ходишь с кем-то в парке, решил, что Китёнок мне принёс жертву. Но убьешь одну ты, можно на выбор. — Это всё вам, я домой. — Стой ты. Я хочу посмотреть, как ты будешь расправляться с ними, — Вилс опустил биту вниз, раскачивая, как маятник. — Я не буду этого делать. — Тогда Питеру расскажу, что ты ему изменяешь, интересно, как он отреагирует. — Ладно. Что ты хочешь увидеть? — Я хочу посмотреть, как ты убиваешь. Простой сделай это ради матери, она бы хотела знать, что мы похожи. Кит оглядел лежащие тела, он подошёл и присел рядом. Добивать их не было никакого желания, они не заслуживали смерти. Но Вилс так просто не отстанет от него, и нужно было убить. Быстро. Родман закрыл глаза, вспоминая все оттенки красного, лишь бы появился аппетит. Он поднял кисть рыжей и лёгким движением руки прошёлся по вене, тонкая струя крови скользнула вниз, за ней — следующая. Кит внимательно смотрел на бардовый цвет, и внутри ничего не ёкнула, он оставался прежним. Цвет, вкус — всё осталось таким же, но было одно чувство: безразличие. Кит встал, холодно смотря на Вилса. — Вау, вот это взгляд. — Я домой.