Прими меня

Ran zieht sie mich “Она притягивает меня к себе”

Ich küsse zärtlich ihr Gesicht “Я покрываю поцелуями её лицо”

Sie fängt leise an zu stöhn “Она начинает тихо постанывать”

Ach ist das schön “Ах, как это прекрасно”

      Вилланель подпевает Lindemann в наушниках, практикуя свой немецкий. Девушка за соседним столиком улыбается ей и посылает сигналы уже несколько минут. У неё пирсинг в носу, и на сосках, что видно при взгляде на белую майку, тату на руках, и она явно восемь из десяти. Гарантированно горячая девица, лёгкий спазм пробегает к низу живота, и разливается теплом по всему телу, но, нет. Вилланель следит за своей целью, он вот-вот выйдет со своей работы, сядет в свой BMW, и поедет домой, нужно проследить, чтобы он был один. Кофе уже остыло, если долить ещë, её начнёт трясти от избытка кофеина в крови. Сочувственно улыбнувшись девушке, Вилланель резко встаёт со своего места и спешит на улицу. Он – мужчина средних лет, с залысиной, в дорогом костюме, и лицом кролика, из-за торчащих вперёд зубов, при больших деньгах, потому что светит своими часами, и поглаживает галстук за несколько тысяч. Вилланель – молода, привлекательна и опасна, в брючном костюме ничуть не уступающему его, налегке, даже без сумки, с наушниками поверх светлых распущенных волос. Она ловит и садится в такси, рядом с водителем. Он готов возразить, пересадить назад. - Куда едем? Вы могли бы...       Вилланель убирает наушники с ушей, достаёт из-за пояса маленький пистолет и целится в его пах. - Я еду по делам, ты домой, на метро. - Спокойнее… Меня ждут дома жена и дети! - Прекрасно, поторопись к ним. На выход. Возьми, это то, что ты бы заработал за этот вечер, я верну машину сюда же, - деньги протянуты, он удивлён, и берёт их трясущейся рукой. - Точно вернёте? Простите… - Точно, никакой полиции, я знаю, где ты живёшь.       Угроза срабатывает. Вилланель считает себя очень доброй сегодня, у неё подавленное настроение, и минимум вдохновения на расправу. Пересев за руль, она плавно стартует вслед за целью. Забавно, что с обочины, еë постоянно пытаются словить, даже не представляя, чем поездка с ней может закончиться. Песня звучит на повторе, слишком понравился грустный мотив:

Denn ich lieb sie so sehr “Ведь я так её люблю”

Wir wiegen uns im Rhythmus hin und her “Мы покачиваемся в ритме туда-сюда”

      Покинув загруженный Мюнхен, Вилланель хотела бы, но не может расслабиться, тело так сковано, оно изголодалось по ласке. В планах есть закончить этот день в клубе. Если убийство не будет слишком грязным. Попросили обойтись без оружия, Вилланель прихватила с собой леску.       Что делают деньги с людьми? Выкидывают их за пределы города, чтобы они могли возвести свои изысканные дома, и выделываться этим! Возвращаться с работы долбанный час? Так себе привилегия. Дом действительно роскошный, и он в нём один. Совершенно не волнуется за свою жизнь, считает, что прикрыт со всех сторон, глуп и наивен, наверняка, его заказали свои же. Бокал виски, новости по телику, такой скучный, разбрасывает свои вещи, надолго уходит в ванную комнату, Вилланель думает, что он моется, и не хочет видеть его в неглиже. Изучая дом, она задерживается в спальне, где в шкафу находит целый набор БДСМ штучек. Прихватив кожаную маску и наручники, она перебирает коллекцию галстуков, один попадает точно в тон её бардовой рубашки, умело повязывая его на себе, она смотрится в зеркало на потолке. Отличное место для секса.       Дверь в ванную комнату теперь открыта, в доме играет опера, ничего особенного, Вилланель по-прежнему прислушивается к песне из своих наушников. Похоже, он решил расслабиться, почему бы не закончить всё прямо сейчас? Осторожно выглядывая, она видит мужчину в ванной, наполненной коричневой жижей, его волосатая грудь медленно утопает в ней, сам он, явно получает удовольствие, потягивая крепкий алкоголь, устроившись затылком на скрученном в валик полотенце. - Привет. - О господи! - вскрикнул мужчина, с ужасом в глазах уставившись на дуло пистолета. - Держу пари, ты обделался, но проверить будет сложно, что это за хрень вообще? - Г-г-грязь, лечебная. - Воняет мерзко. - Ты кто? - Твоя сексуальная фантазия, судя по твоим игрушкам. Натерпится сыграть с тобой. - Это шутка какая-то? От Генри и его дружков? - Не знаю, кому ты так не нравишься. Надевай это.       Протянув ему маску, Вилланель зловеще улыбнулась, это будет красиво, грязь повсюду и в нём, он сам – грязь. Его руки трясутся, хорошо, что он их ещё не вымазал, забрав маску, он смотрит с недоумением. - Надевай, чего ждёшь! - скомандовала Вилланель, снимая наушники и стягивая с себя пиджак, расстёгивая манжеты, постоянно перекладывая пистолет, чтобы избавиться и от рубашки.       Конечно, она могла бы дать шанс на побег, но только не этому напуганному зайцу. Может, сейчас, он ещё раз подумал, что его пронесёт, что это часть развлечения, чья-то оплаченная услуга. Перед ним красивая девушка, в дорогом, кружевном бюстгальтере, она попросила надеть маску, вот только, разделась она не для того, чтобы у него встал, ей не хочется запачкаться. Натягивая маску, что плотно прилегает ко всей голове, он выглядит возбуждено, теперь его маленькие глаза бегают в отверстиях этой маски, за затемненными стёклами. - Какой послушный мальчик. У меня для тебя плохая новость, - нараспев сказала Вилланель, присаживаясь на край ванной.       Наклоняясь над ним, чтобы он мог видеть её грудь, единственное приятное, что проводит его на тот свет, Вилланель наслаждается тонким страхом, что сочится между ними. - Несмотря на то, что грязь лечебная, тебя она убьёт.       Мужчина от этих слов встрепенулся, а Вилланель со всей силы надавила на его грудь, погружая в грязь вместе с головой. Он начал вырываться и барахтаться, плотная грязь мешала ему это делать. Вилланель задумалась, что, возможно, только возможно, в ней приятно лежать как раз из-за давления, будто тебя обнимают сразу со всех сторон. Для него эти объятия смертельны. Из клапана выходит последний выталкиваемый им воздух, грудь становится твёрдой, Вилланель сверху, она сильна и решительна, по её рукам его душа поднимается со дна ванной, приятное ощущение, и сколько страха в этой паре метров. - Вилланель!       Имя словно грозой прошибло через спину. Резко обернувшись, она видит Еву, чёртову Еву Поластри! И гнев с новой силой заполняет её, она дожимает, тогда как Ева, вся горит ложным желанием того, что может спасти бедолагу. - Пусти его!       Она кидается, как бешенная кошка, Вилланель убирает свои руки, тело не вырывается, не всплывает. Ева, сама благодетель, свет, несмотря на смуглость своей кожи и смоль своих волос, кудри подпрыгивают, она пытается его вытащить. Вся в грязи, он неприподъёмный для её хрупких рук. Она не сдаётся и запрыгивает в ванную, чтобы найти опору в ногах и потянуть. Вилланель хлопает в ладоши, отличное зрелище. - Он мёртв, Ева, ты не успела. Если ты, конечно, торопилась спасти его. - Ты!       Выныривая из грязи, Ева полна решимости напасть, так хочется это сбить, Вилланель не отказывает себе в удовольствии припугнуть её решительным рывком вперёд, уже с пистолетом в руке. - Где один, там и двое, криминалисты будут долго гадать, что здесь случилось. Неудачные БДСМ игры и суицид? Могу устроить. - Ты... - А ты? Что ты здесь забыла? Раздевайся. - Пошла ты. - Не дерзи, я знаю всё, о том, как тебя трясёт. Всё ещё не можешь понять, хочешь меня убить или трахнуть? - Он был важен! - Плевать. Снимай одежду. Ты испачкалась.       Ева раздувает ноздри, это мило, с неё капает грязь, портит всё место преступления. Следует заставить её убраться здесь. Набирается смелости, начинает избавляться от своей серой одежды. Вилланель видела больше, у Евы дома, то промокшее платье, затем, его отсутствие на ней, и как они не переспали? Она буквально дышала на неё сексом. Вилланель удивлена, что под скучной одеждой, на ней весьма сексуальное бельë, женщина загадка, та, что будоражила её фантазию ни раз – это точно, выбивающая десять из десяти! У Евы небольшая грудь, милая, очень узкая талия, она ещё миниатюрнее без одежды. - Наслаждаешься? - Не льсти себе. Шагай к той ванной.       То, чего Вилланель совсем не ожидала, такой же изучающий взгляд Евы на себе. То, как застыли её глаза на шраме, как разомкнулись губы, и руки дрогнули, словно вспомнили тот день. - Садись в ванну, поживее. - Налить воду? - О, да! Ещё и свечи зажги! Не беси меня, Ева, делай, что велю.       Похоже, Ева совсем не боится пистолета, да, сложно представить себе выстрел, здесь, и сейчас. У Вилланель есть много сценариев, как убить Еву, пистолет – это слишком банально. В грязевой ванне возник пузырь и лопнул, Вилланель приподняла бровь, и вновь посмотрела на Еву, что залезла в ванную и села на дно, обхватив свои колени. Где-то были наручники, Вилланель находит их в снятом пиджаке, подходит к Еве и пока ещё вежливо просит поднять руку к смесителю. - Я не собираюсь бежать! - Руку, Ева.       Теперь у неё есть труп в грязи, и Ева в заложниках. В Мюнхене не было скучно, и всё же, Вилланель скучала. Вернувшись к наушникам, она слушает песню от середины, осматривая шкафчики, в поисках снотворного. Усыпить Еву и исчезнуть, кажется ей привычным. Убить её она всё равно не сможет, ну, стоит только посмотреть в эти щенячьи глаза, эти полные губки, а если она ещё и заговорит! Вилланель стряхивает с себя напряжение и явное влечение. Её находкой становится Майкл Уокер, Фолдер Bladelock из 22 каратного жёлтого золота. Она даже присвистнула, выпуская лезвие и показывая Еве. - Это будет моим сувениром с поездки. Далеко же нас занесло, Ева. Хочешь улыбку пошире? - Сумасшедшая. - Ничего нового. Ева-Ева. Всё путаешься у меня под ногами, и никак не поймёшь, что я тебе просто не по зубам. Я считала, что мир тесен, только не для нас с тобой, и уж мы то сможем разбежаться на почтительное расстояние, но ты прилипла ко мне! - Я здесь... - Заткнись. Плевать мне, зачем ты здесь. Я свою работу выполнила.       Хватая рубашку, Вилланель положила пистолет, и подняла наушники, чтобы ещё раз послушать песню, она её успокаивает.

Tanzen ist nun meine Welt “Отныне танцы — моя жизнь”

Und auch den Frauen sehr gefällt “Да и женщинам очень нравится”

Wenn man sie dreht und führt famos “Когда их закружишь и поведёшь”

Dann ist die Chance auf Paarung groß “Тогда и шанс на спаривание повышается”

      Очищая щёткой свои ногти, она почти напевает, мельком оборачиваясь, чтобы убедиться, что окончательно не поехала головой, и Ева, действительно здесь. - Эй! Эй! - перекрикивает музыку Ева.       Вилланель стягивает наушники, вытирает руки, надевает рубашку и, застёгивает манжеты. Хватая галстук, она подходит к ванной. - Не оставляй меня здесь! С ним! - Кто-нибудь вас найдёт. - Вилланель, прошу! Я искала тебя! Специально! Ты оставила меня в комфортной трясине для поиска дна, и я опустилась на него, я всё поняла, я разобралась! - И? - Я могу остановить тебя, предложив что-то другое. - Другое? - Вилланель усмехается, завязывая галстук на своей шее. Петля на шее ощущается, как и слова Евы сейчас.       И почему она слушает её? Заманчиво звучит? Вилланель выше, сильнее, она одета, у неё есть планы на вечер. Ева беззащитна, хрупка, она опять совершила глупость, и теперь в ловушке. - Скажу тебе вот что, Ева. Когда человек показывает тебе свою сущность, верь ему с первого раза. - Я видела, но не хотела верить своим глазам. - Таких демонов, как я, не существовало в твоих прочитанных сказках, фильмах и историях, конечно, ты не поверила! Зато ты поверила в мои детские травмы, в организацию, что заставляет меня это делать, в то, что я в чьей-то власти и меня можно спасти!       Схватив лейку, Вилланель включает воду и направляет на тело Евы, та дёргается в сторону, но наручники оставляют её на месте. - Приди в себя, Ева, кого ты хочешь спасти?       Ледяная вода заставила Еву дышать чаще, лиф намок, и Вилланель впервые увидела сквозь сеточку затвердевшие соски. Сжимая желваки, она убрала лейку, и Ева ахнула. - Ты не хочешь причинять мне боль, - безуспешно, взывает к совести Ева. - На что ты рассчитывала? - Разговор! - Я не буду с тобой говорить. - Возьми меня с собой! - Нет. - Ты боишься? - Чего я могу бояться, Ева? - Того, кем становишься со мной. - Ева, я не хочу сейчас всего этого, - вздохнула Вилланель, потирая висок. - Чего именно? - Тебя! Не хочу тебя! Этих разговоров, всего, что делает меня не чище этой ванной! - Хочешь выпить? - Ты сейчас прикалываешься надо мной?       Вилланель забирает пиджак и уходит, пока Ева кричит ей вслед, пусть думает, что она действительно может так сделать. На самом деле, она ищет ключ от наручников, и его нет в этом грёбаном шкафу! Тогда она ищет его кабинет, и находит банальную скрепку на столе. Вернувшись, она явно удивляет Еву, та оживилась, зашевелилась на дне, привстала на коленях - будто собачка, собираясь выпрашивает внимание. Вилланель садится на край и возится с замком наручников, сосредоточенно, минут пять. Услышав долгожданный щелчок, Ева освобождает руку и хватается за галстук, потянув на себя, а Вилланель, за её руку, сжимая маленький кулачок. Эти бессмысленные нападки так смешны, что Вилланель хочет напугать её ещё сильнее. Подавшись вперёд, она прижимается своими оголодавшими губами, к губам Евы. Её распахнутые глаза, стон, губы дрогнули и приоткрылись. Она не напугана, она этого хотела! Вилланель хватает за горло, та тянет за галстук на себя. - Я изнасилую тебя, Ева. - Не сможешь, - агрессивно, отвечает она.       В руках столько силы, вытащить её из ванной, повалив на пол, не составляет никакого труда. Сырая, скользкая, холодная, но всё такая же слабая, или нет? Вилланель получает коленом в живот, но быстро берёт всё под контроль. Ева уложена лицом в пол, а на запястьях вновь защелкиваются наручники. Обидно, конечно, придётся возиться с ними заново. Ева рычит, вырывается, но немеет, когда губы смыкаются на её плече, горячий язык толкается в кожу. - Боже, прошу, ты же не серьёзно... - Ты так достала меня, Ева.       Накрывая её тело собой, Вилланель ощущает, как промокает на ней рубашка и область ширинки, снаружи, к счастью, это всë сырое бельё Евы виновато. В прочем, она может от него избавиться, Ева от этого вспыхивает краской. Её, в чужой стране, на полу чужого дома, раздевает убийца, понятно, чем всё это закончится. - Ты даже не предложила мне выпить, - с иронией, но всё ещё страхом в голосе, говорит Ева. - Выпьем потом.       Еë кожа бело-розового оттенка, она замёрзла в этой ванной, но от трения, сопротивления, на ней появились разводы. Вилланель перевернула её, чтобы насладиться видом обнажённой груди, что походит на десерт: небольшие возвышенности, украшенные вишенками сосков. Рука Вилланель грубо проникла между ног, проскользнула по пологому холму лобка, и оказалась в самом тайном месте Евы. Сколько она думает именно этим местом? Сейчас она здесь из-за него? Вряд ли это какая-то гуманитарная миссия. - Вот мы и раскрыли твой секрет, Ева Поластри, - довольно, улыбается Вилланель, ощущая влагу на пальцах.       Плоский живот Евы ввалился, подчеркнув очертания рëбер, она вся была в этом коротком вдохе, испуге, что всё случилось, всё, о чём она мечтала? - Хотела сегодня трахнуть девчонку с пирсингом, представляла, что он у неё не только на сосках и в носу. И в клуб хотела, там бы точно кто-то запал на меня. Но я никак не могла подумать, что ты, именно ты, будешь лежать подо мной. Что тебе нравится, Ева? Чего для тебя не делал Нико? - Не продолжай. Я... Я не могу, - всхлипнула Ева. - Не бойся, понимаю, слишком много ощущений. Расслабься, получай удовольствие, его мы друг другу ещё не причиняли.       Вилланель опускает взгляд вниз, она хочет увидеть гладкую вершину, одну мягкую сторону, вторую, ущелье между, оно такое нежное, разделает на два валика половые губы, они расходятся под давлением пальцев. Вздох такой трясущейся, что хочется прийти на помощь. - Дыши, Ева, вдох носом, выдох.       Между валиками, виднеется нежная, влажная плоть малых губ, от соприкосновения с ней во второй раз, более бережный, наступательный, Ева застучала ногами об пол, ни с чем не сравнимая волна удовольствия пробежала по самой Вилланель, и глаза заискрились. Действия Вилланель заставляют её живот сокращаться, ноги - подёргиваться в такт движений пальцев, где-то на фоне была слышна песня из наушников, и скрип Евы. - Не смотри! Не смотри на меня, - замотала головой Ева, её волосы на светлом кафеле пола выглядели как десятки змей. - Хочу слышать другое, - настояла Вилланель, перебрасывая ногу через её тело, оказываясь сверху, совершив давление на маленькую точку клитора. - Ахх пусти! - Другое! - пальцы начали быстро кружить вокруг клитора, натирая его, и можно было бы вставить их уже вовнутрь, но Ева нашлась со словами. - Трахни меня. - Да, Ева, да, молодец, именно это, - начала ворковать Вилланель, целуя то, что всегда было недоступным: её лицо, её шея, её грудь.       Ева извивалась под ней, и просила большего, Вилланель вставляла в неё пальцы и двигалась как секс-машина, это были дикие несколько минут, заставившие руку онеметь. Увидеть, как Ева кончает, с таким надрывом, и предельным напряжением, стало откровением. Вилланель смотрела, не отрываясь, на женщину, что будто достигла финала впервые и не знает, как это пережить. Из уголков её глаз текли слëзы, крохотные зубы прикусили полную, нижнюю губу, пальцы на ногах сжались, ноги выпрямились, вены вздулись на шее, и лбу, невероятный момент, в который Вилланель поняла, как хочет видеть это всю свою жизнь. Да, это невозможно, это лишь момент, скорее из ряда фантастики, и эта женщина лучше ещё раз пырнёт её ножом, чем согласится на что-то такое... Ей стоит быстрее воспользоваться моментом, попросить что-то и для себя. - Ева, теперь я знаю, как тебя убить. Представь себе смерть от остановки сердца, если я доведу тебя до множественного оргазма, ты выглядишь так, как будто никогда ничего подобного не испытывала. - После такого, мне действительно лучше умереть. - Что такое, не сможешь жить теперь без этого? Ева, я тоже хочу. - Мне больно руки. - Нет, - сочувственно, протянула Вилланель, - Так долго вновь открывать наручники, я хочу сейчас. Сделай что-то, Ева! А может… У Вилланель вспыхнула в голове самая волнующая её фантазия. - Поднимайся!       Обхватывая женщину, Вилланель пытается ей помочь, но Ева неуверенно встаёт на ноги и сгибается. - Я... Я не могу, - стонет она.       Вилланель тоже не может больше терпеть, она делает усилие, чтобы закинуть Еву на своё плечо и поднять её. Она оказалась не такой тяжёлой, но очень вредной, лупить по спине, когда тебя несут в спальню, о, для твоего же удобства! - Прекрати! - пригрозила Вилланель, со всей силы ударив ладонью по белой заднице. - Ауч! - Прекрати, я сказала!       Ева сдалась, даже нести её стало легче. Она занесла её в спальню и отпустила возле персикового кресла, сесть в него, она планировала сама. Снимая с себя брюки и бельё, она видит панику в лице Евы, перед ней, вероятно, не раздевалась ещё ни одна девушка, и это ещё приятнее, такая невинная, напуганная Ева, с которой она ни раз имела дело в своих фантазиях. - Вилланель, я не могу, не умею, понимаешь? Сними наручники, я попробую что-то повторить за тобой. - Ты сейчас поймёшь, что нужно делать, - уверенно, заявила Вилланель, присаживаясь на край кресла, расставляя ноги перед ней.       Вилланель не из тех, кто может быть смущён, но чëрт, это же Ева, и раскрыться перед ней не стало простой задачей. Скованность в теле отразилась на многом, и возможно, она слишком грубо схватила Еву за затылок, приближая к себе. - Закрой глаза, и начни, не нужно быть гением, чтобы отлизать.       Ева впервые её послушалась без взглядов, слов и действий от обратного. Вилланель решила не давить, предоставить ей возможность начать. - Ты можешь касаться губами только того, чего захочешь.       Ева широко открыла рот, накрывая весь её центр, вызывая искры из глаз и такой протяжённый звук, от ощущений захотелось вцепиться в спинки кресла со всей силы. - Ты хочешь всё, как обычно, - постаралась, выдохнуть Вилланель.       Ева всосала всë её томление, всё, что скопилось, и с силой прижала головку клитора кончиком языка к своей полной, нижний губе. Язык начал двигаться как маятник, только быстро, и Вилланель сразу усомнилась в том, что этот рот невинен. Позволяя себе течь, Вилланель чувствовала, как давит копчиком на кресло, и сжимает пальцы всё сильнее. Ева отпустила, и широким языком слизала то, что создало ещё больший беспорядок. В голове творилось тоже самое, как они не убили друг друга, пока дошли до этого!? Вилланель смотрит на продолговатый шрам, на коже Евы он выглядит ярко, свежо, возможно, ещё болит. Сколько раз её простреливала боль, и она ненавидела её за это? Сколько раз хотела отомстить, но не смертью, а таким образом, показав, что может доставить предельное удовольствие и оставить затем жить эту поганую жизнь без себя. Толчки языка, всасывание головки, такой неугомонный язык, и Вилланель кидается сама на этот оргазм, приближая его и сдаваясь в плен. 1:1 теперь Ева видит всё это безобразие, уязвимость, да, Вилланель ненавидит себя за то, что было так хорошо, и с кем!       Вилланель одевается быстро, хоть это и неприятно, ноги вообще еле её держат. Она сбегала множество раз от связей на одну ночь, было легко, и почему сейчас не так? - Ты возьмёшь меня с собой? - тихо, спрашивает Ева. - Мне нужно убраться.       Вилланель уходит, чтобы собрать всю одежду, вытереть грязь и отчистить ванную. Этот процесс её стабилизирует, не даёт заниматься анализом. Поластри вновь разрушает её мозг, вот же сволочь! Вот и пусть сидит там обнажённой, трахнутой, и закованной! Её губы...       Вилланель надевает наушники, возвращаясь к песне, что сегодня стала для неё гимном. Ещё раз оценив обстановку, она соглашается с собой, что всё чисто, кроме трупа в грязевой ванной, но так задумано.       Она входит в спальню и молчит, обнажённая Ева положила голову на кресло, там, где она сидела. Вилланель молча ковыряется с наручниками за её спиной, и после щелчка тут же встаёт и отходит назад, будто Ева может развернуться и наброситься. Её вещи в пакете и подлежат уничтожению из-за грязи, поэтому Вилланель принесла ей рубашку и штаны, точно не по размеру, но есть ремень. Еве придётся обойтись без белья какое-то время. Содержимое карманов Вилланель положила в свой пиджак. - Мне надеть это? - Ева поворачивается, и видит, что Вилланель могла не слышать её из-за наушников, поэтому действует сама.       Вилланель слышала вопрос, но не поняла, с чего Ева спрашивает её о том, что ей делать. Она же всегда была во всём наперекор ей! - Поторапливайся, - шипит Вилланель, и отворачивается, будто, теперь необходимо соблюдать приличия.       Они выходят на улицу, может, для Евы это новость, но Вилланель протирает за собой всë, к чему притронулась, входная ручка не исключение. - На чëм ты приехала? - На такси, - тихо, сообщает Ева. - На нём и уедешь, садись.       В машине Ева жмётся ближе к двери, что раздражает, если, ей так не хочется быть здесь, с ней, зачем вообще проситься! Вилланель выезжает на дорогу и включает погромче музыку у себя в наушниках. Всего два повтора, и неожиданно, Ева снимает их с неё. - Что ты слушаешь? - Не тебя. - Почему? Поговори со мной. - Ты начинаешь меня раздражать, я верну машину, и высажу тебя в центре. - Ты угнала её? - Одолжила. - Я сняла отель на пару суток, не знала, сколько ты будешь здесь. - Выходит, отдохнешь перед отъездом. - Я послушаю?       Вилланель закатывает глаза, сейчас Ева послушает, сделает свои выводы, проведёт анализ. На ней мило смотрятся наушники, она закрывает глаза, чтобы погрузиться в прослушивание. - Она на повторе? - удивилась Ева. - Да. - Тогда, послушаю ещё раз, ты не против?       Вилланель погрузилась в обстановку на дороге. Они останавливаются только, чтобы выбросить вещи Евы в контейнер. Она действительно возвращает машину туда, откуда угнала её, и просит Еву выйти. - Где мы? - Это центр, - торопливо, сообщает Вилланель, возвращая Еве ключ-карту, телефон, и пару сотен Евро, всё, что было в её карманах. - Куда ты пойдёшь? - Хочу в клуб. - Тебе нужно выпить? Ты всегда это делаешь, после? - Я не пью, - возмутилась Вилланель, прибавив шага, Ева не отставала. - Тогда, что там делать? Танцы? - Я выбираю человека. - Для? - Секса. - Оу. А мы? - Мы? - У нас был секс, если я не ошибаюсь. - И мне больше не должно хотеться? - Это меня расстраивает. - Твоё настроение не моя проблема. Проблемы тут создаешь только ты. Мы можем как обычно разбежаться? - Чувствуешь себя некомфортно от того, что мы отошли от сценария? - Не анализируй меня. - Ты убегаешь, да? - Да! - затормозила резко Вилланель, - Да, убегаю. Мы не переспали, Ева, ты появилась в самый неподходящий момент, как обычно. - Не переспали? Ты была у меня... - Мы даже не целовались. В губы, я имею ввиду. - Ты этого хочешь? - Я хочу в клуб.       Ева не сдаётся, идёт рядом, хоть теперь, они и молчат. На входе Вилланель без проблем проходит, а Еву тормозят, просят показать документы, дело не в возрасте, просто, она не выглядит как человек, который потратит здесь деньги, ей не по размеру одежда, ботинки откровенный ужас, причём её. Взгляд Евы жалобный, у Вилланель есть отличный шанс оставить её за бортом, впереди музыка, веселье, зачем ей такая обуза, задающая ненужные вопросы? - Она со мной, - заявляет Вилланель, между ней и охранником проскользнула купюра, Ева прошла за ней внутрь.       Вилланель добирается до бара, она хочет что-то кислое и холодное, Ева просит её заказать ей коктейль, потому что девушка за баром бросает всех, чтобы обслужить её. Между ними есть контакт, стоит Вилланель протянуть чуть больше денег и в нужный момент облизать нижнюю губу, как визитка этой девушки идёт плюсом к заказу. - Спасибо, милая, - улыбается Вилланель, уже представив, как после смены она тащит её в небольшую квартирку и завтра Вилланель просыпается в чужой постели, но полностью удовлетворенная. - Оу, прекрати это, - брезгливо, встревает Ева, забирая свой коктейль, — Вот, как ты, делаешь это! Твоя внешность – чёртов магнит! - Ревнуешь?       Ева фыркает и поворачивается к танцполу, потягивая коктейль из трубочки. - Что дальше? Ты просто стоишь здесь и всё? - Я буду ждать, когда закончится смена барменши, может, кто-то скрасит ожидание, что будешь делать ты, меня не волнует. - О, я определённо пойду танцевать, - загадочно, протягивает Ева.       Её коктейль, вероятно, слишком алкогольный, её взгляд мутнеет, или это эффект от усталости и пережитого? Вилланель не разбирается в том, что чувствуют люди, пережившие травмирующий опыт. И это она не о их странном соитии! Ева не спасла человека, что является травмой для неё, и успехом для Вилланель. Она действительно идёт танцевать, и Вилланель старается смотреть куда угодно, но только не на неё, и всё же... Её шикарные, пышные волосы подпрыгивают, сквозь них просвечивает меняющийся свет, все цвета, это красиво. В какой-то момент она машет рукой, чтобы подчеркнуть, что видит, как Вилланель следит за ней украдкой. - Может, на несколько градусов крепче, - произнесли на ухо, и Вилланель обернулась, увидев, как девушка с бара легла грудью на стойку, чтобы дотянуться до неё и спросить об этом. - Я не пью. - Что-то другое? – с загадочным намёком, произносит она. - В каком состоянии я буду после этого? - Детка, тебе будет запредельно хорошо. - Сколько? - Уверена, ты не обидишь.       Вилланель задумывается. - Ты с ней? Горячая. Танцует как в последний раз. - Это из-за меня, я слишком близко, - проникновенно для себя самой, произносит Вилланель, - Давай попробуем, что ты можешь предложить. - Я Сури, через час освобожусь. - Буду иметь ввиду.       Сури даёт ей ещё один коктейль, указывая на трубочку, всё предельно понятно, Вилланель расплачивается и выдвигается в сторону Евы. Рассасывая то, что на языке, она ощущает себя всё лучше и лучше, и когда Ева останавливает свои дикие танцы, Вилланель забирает её губы в свои и толкает в неё язык. Скорее всего то, что чувствует Вилланель, начнёт ощущать и Ева, пока она просто сбита с толку. - Тебе сейчас будет хорошо, не пугайся, - говорит Вилланель, поближе к её уху, ощущая, как Ева всем телом прижимается к ней.       Знание того, что на Еве нет белья под этой рубашкой, брюками, заводит до дрожи, она вся в еë руках, но этому нельзя давать прогрессировать. Всё закончится плохо, всё всегда так заканчивается. - Ты кого-то найдёшь здесь, мне пора.       Ева сжимает пальцами плечи, стоит неустойчиво и смотрит в её глаза. - Что ты мне дала? - Ты будешь в порядке, уверяю. - Нет, ты не бросишь сейчас меня здесь. - Да, это место не такое романтичное как Вилла Адриана, в Тиволи, но и в тебе нет пули. - Ты вошла глубже пули. Послушай меня, я больше не буду гоняться за тобой, останавливать тебя, спасать от тебя людей! - Действительно, слезай с креста, Ева, уступи место Иисусу… - Хмм, ты всегда была такой… Мне не хватает твоего яда, - широко, улыбается Ева, - Я хочу пустить его по венам. - Я тоже много чего хотела, но ты всегда меня отталкивала. Сделай это вновь. - Нет. - Какого момента ты ждёшь, чтобы подать знак, Ева? Сделать звонок, или, это будет сообщение? За нами уже следят? Или, ты выбираешь более уязвимую ситуацию? Когда я буду в постели, когда я в душе? Чего именно ты ждёшь, Ева? - Я... Никого нет, Вилланель. Мы одни. Поверь мне. - Я не могу этого сделать.       Вилланель умеет рисковать, умеет делать большие ставки, но не сейчас, не с ней. Освободившись от её рук и возможно, последних прикосновений, удерживающих её, она идёт к выходу. Ей никогда не предлагали то, чего она действительно хочет, может, поэтому, она испытывает то, что никогда не испытывала. Она сбегает, чтобы ощутить свежий воздух, который наполнит её мнимым ощущением свободы. Как бы хорошо ей не было сейчас физически, разум взрывается от происходящего. Она хочет забыть эту встречу, нет! Никакой Евы не было, она не нашла её, не дала возможность насладиться собой, не поехала за ней, ничего не предлагала. Это всё обычные фантазии, не более. В центре улицы, с мрачным освещением, стоит остановка, яркая, отталкивающая, но Вилланель заходит, садится, и натягивает на уши наушники. Закрыв глаза, она кладёт ладони на трясущейся колени, и пытается себя успокоить. Ева убьёт её, ей нельзя доверять, она столько раз отвергала её, с чего бы сейчас, она всё решила изменить? Подъезжает автобус, распахивает двери, Вилланель это просто чувствует, не видит, как и тепло, что материализуется возле неё. Она знает, кому принадлежит это тепло, как его много в этом человеке, как он не хотел им делиться. - Тебе было когда-нибудь так больно, что ты представляла на себе руки человека, что утишают тебя, несмотря на то, какой ты грязный и жалкий? - Вилланель сняла наушники, посмотрев в сторону Евы.       Откровенность вопроса или то, что они приняли, делали их глаза сверкающими и пронзительными. - Да, - слабо, кивнула Ева, наклонив голову так, будто готова была говорить только правду и вслушиваться в вопросы. - Чьи это были руки? - Моей матери. - У меня нет матери, Ева, я представляла твои руки, с момента, как узнала тебя. - Мне жаль. Жаль, что эти руки были не настоящими. - Я не хочу сидеть в тюрьме, и умереть там. Если ты задумала что-то такое, лучше, убей сразу. Я буду сопротивляться, пока меня не пристрелят как бешенную собаку, если ты меня сдашь. - Я одна. Меня никто к тебе не подсылал.       Она смотрит прямо в глаза, но понять её сейчас невозможно, становится трудно дышать и Вилланель выдыхает последний воздух: - Что, Ева?       Не успев сообразить, увернуться, отстраниться, происходит неожиданный поцелуй, сильный, почти болезненный, будто, она хочет соединиться навсегда. Въедаться, проникать, сливаться в одно. Она заставляет потерять эту реальность, она растворяется, есть только она - живая, горячая, только её. Ева пьяна, ещё и под чем-то, но целует она трезво, а её руки поглаживают галстук, потягивают его на себя. - Поехали ко мне. Не бойся меня, - голос Евы низкий, глубокий, он оглушает, заставляя глупо смотреть, не доверяя услышанному.       Вилланель облизывает губы, этот поцелуй был особенный, она хочет ещё и дёргается вперёд, но Ева накрывает её губы пальцами, останавливая. - В номере, хорошо?       Вилланель отстраняется, Ева не даёт ей шанса отказаться, ей придётся попасть в эту ловушку.