Ты доверяешь мне?

      Ниалл смотрел укоризненно, почти что исподлобья — в глазах его, прищуренных, искрили молнии, а губы были сжаты столь плотно, что, казалось, он был готов разразиться громом прямо тут. Под его суровым взором ты почти что рефлекторно вжалась в ствол дерева и вся скукожилась.       Хотелось рассыпаться тысячью и одним объяснением, да только ты слишком хорошо понимала, что это ну никак не спасёт тебя от праведного гнева. Как ни выкручивайся, но произошедшее было вполне очевидным — ты не только вновь ввязалась в передрягу за его спиной, но ещё и чуть не рассталась со своей ногой, которая теперь отдавала жуткой болью там, куда пришёлся самый жестокий удар.       Пускай, конечно, и абсолютно ненамеренно.       — Ниалл, я-       — Можешь не пытаться, Никки, — он поднял руку, прерывая любые попытки оправдаться, а затем опустился рядом на колени, внимательно осматривая на предмет серьёзных повреждений. — Лучше скажи, есть ли ещё пострадавшие, кроме тебя?       — Н-нет.       Ты видела, как он почти что тихо выдохнул с облегчением.       — Это хорошо. Я боялся, что всё куда сквернее, чем мне доложили.       — Ты пришёл один?       Он утвердительно кивнул, а затем поспешно стянул с себя свой ректорский плащ, чтобы аккуратно накинуть поверх подрагивающих плечей, слегка приподняв твою спину, чтобы ткань скользнула меж исцарапанной кожей и шершавой корой.       — Меня подняли прямо среди ночи, сказав, что слышали, как у границы с лесом раздавались протяжные завывания и какой-то скрежет. Я даже не стал никого будить, сразу полетел сюда, чтобы оценить обстановку. И вот нашёл тебя.       — Я просто жутко везучая, — ты нервно хихикнула. — Знаешь, как это бывает, идёшь себе, а тут веточка как хрустнет, и ты такой, «ой», а после вот, по-итогу, и мной немного чуть было не прихрустнули.       Ниалл одарил тебя осуждающим взглядом, в котором, однако, явнее злости сквозила почти что дикая тревога — куда более сильная, чем во все предыдущие разы.       — Таким не шутят, Никки. Ты могла погибнуть.       — Но видишь — не погибла, видимо, я не очень-то и вкусная для этой твари.       — Это был ануннаки? — Ниалл уточнил, опустив взгляд на расцарапанную, кровоточащую голень, на которой пятнами тлело воспаление или, по крайней мере, отёк. Пальцы его, подрагивая, скользнули по ней. — Или кто-то другой?       — Больше походил на гигантского таракана, но всё равно противный и довольно сильный.       Ты заметила, как на лбу у Ниалла появилась складка, а на скулах заходили желваки, словно он еле сдерживался. Но он не кричал, не читал никаких нотаций и не сыпал упреками — лишь обеспокоенно осматривал состояние твоей печально закончившей ноги.       — Это очень плохо. Ануннаки и так были большой проблемой, а если ты говоришь, что это были не они. Похоже, мне придется ввести на территории академии комендантский час, а после прочесать все окрестности. Но это позже. Сейчас самое главное — доставить тебя Ияру.       — Да ладно тебе, всё не так уж и плохо, — ты попыталась хоть немного разогнать то напряжение, что липко засело в воздухе. — Думаю, я смогу даже и сама до-       — Даже и не пытайся сказать, что сама дойдёшь.       — Но-       — Никаких «но», Никки. Обратно мы вернёмся только вместе. Пожалуйста, не спорь, так я хотя бы смогу тебя защитить.       Ты украдкой взглянула на Ниалла, от которого волнами исходил почти что необузданный страх, даже несмотря на то, что он старался максимально сохранять хладнокровие и думать обо всех студентах, а не только об одной тебе. Или хотя бы делать видимость, что думает.       Ты протянула ладонь, чтобы коснуться его щеки одними кончиками пальцев — аккуратно и нежно, стараясь вывести из оцепенения. Его взгляд метнулся в твою сторону, столкнувшись со смешливым небосводом под опущенными веками.       — Послушай, я понимаю твои волнения, но эта громадина похоже вообще оказалась тут случайно. Я видела, как она поползла куда-то в сторону северного предлесья, а за ним лишь какие-то горы — не думаю, что она и правда вернется. Мне больше ничего не грозит.       — Даже если и так, это не отменяет того, что она в одиночку уже успела натворить. А именно — ранить тебя и чуть не оставить меня седым до конца моих дней.       — По сравнению с Киши это всего лишь царапины.       Следующие слова Ниалл почти что силой вытолкнул из себя — так, словно они цеплялись за язык.       — Всего? Лишь? Царапины?       Невольно ты умолкла, почувствовав, как в душе заворошилось чувство вины. Иногда ты и правда забывала, как много вас обоих на самом деле связывало, и что он уже не был тебе просто преподавателем, поручителем и спасителем — ещё с того самого раза, что ты случайно созналась в своих далеко не дружеских чувствах и ваши отношения вышли за ту размытую грань, меж которой они до того терялись.       Он имел право так ревностно относится к твоей безопасности. Он имел право переживать.       В ответ на твое молчание Ниалл шумно выдохнул, а следом его губы коснулись твоих. Судорожно и так по-своему отчаянно, что ты замерла. Растерянная, поражённая даже. Казалось, в его поцелуе подтёками растекался привкус горечи, пятная море нежности ядовитыми каплями. В одних — страх, в других почти что чудовищное волнение.       Ты прикрыла глаза, на краткий момент приглушив любые ощущения, кроме тех, что плясали там, где его прикосновения опаляли всё твоё естество — будто бы он хотел вложить в один жест весь тот ураган чувств, что терзал его душу. Ладони его скользнули к твоим щекам, окуная их в купель солнечной ласки. Такой чужеродной на фоне ледяной синевы ночи, что она почти что была обжигающей. Огненной.       Вся его напускная стойкость унеслась прочь за порывами сурового ветра, оставив лишь нагую душу любящего человека, который больше всего на свете страшился не успеть спасти того, кто для него был всем.       — Никогда больше так не рискуй, Никки. Я бы не пережил, если бы с тобой случилось непоправимое.       Твои плечи предательски дрогнули, и ты уткнулась макушкой ему в ключицы, позабыв и о саднящих руках, и о пульсирующей боли в ноге.       — Прости. Прости, что опять ослушалась, что подвергла себя опасности и что напугала тебя. Я правда не думала, что наткнусь на что-то подобное. Сейчас Ияр меня быстренько подлатает, и всё будет хорошо. Обещаю.       Знал бы Ниалл, сколь сильно ты бы хотела не ввязываться во все эти смертельно опасные проделки. Очень и очень. Но, увы, поиски Этана почти всегда сталкивали тебя с самыми страшными чудовищами из легенд, и ради него тебе приходилось идти на определённые риски. Даже такие, где на кону была твоя жизнь.       Руки Ниалла скользнули вдоль укрытых плечей и сжали их. Так ревностно, так сильно, что ты подумала, что он может сломать тебя. В его глазах, затуманенных дымчатой пеленой, стоял лишь один вопрос.       — Никки, почему ты не позвала меня?       — Не… могла.       Дурацкая, глупая ложь резала горло кровавыми рубцами — куда больнее, чем острые когти, что оставили отметины на твоём теле. Ты не могла рассказать ему о ваших с Сином встречах, об алтаре Тиамат, о том, что Этан был по факту преступником. Не могла — слишком высок был риск, что придётся выбирать чью-то сторону, а это… Это было выше твоих сил.       — Почему? — в таком коротком вопросе неприкрытыми подтёками струилась боль.       — Боялась, что утрачу следы. Потеряю время.       Каждое слово ты почти что с силой выплёвывала из себя, боясь взглянуть ему в глаза.       — Разве следы стоят твоей жизни?       Ты сглотнула, стараясь сосредоточиться на лёгком аромате его парфюма, на его руках на спине и на приятной ткани плаща — всём, что сейчас окутывало тебя со всех сторон неспешной, успокаивающей лаской.       Ниалл отодвинулся, чтобы обжечь твоё усталое, напряжённое лицо теплом ладоней — так аккуратно, будто бы боялся, что его пальцы могут ранить.       — Разве стоят? — он повторил, пуская лёгкие потоки воздуха огладить приоткрытую шею и шёлком заструиться вниз по рукам. — Скажи мне.       — Н-нет.       — Что мне сделать, чтобы ты перестала так безрассудно подставляться? Разговоры не помогают, запереть я тебя в четырёх стенах, понятное дело, никак не могу. Быть рядом каждую минуту тоже, даже, если бы и хотел. Ни Су, ни меня ты не слушаешь. Иногда мне кажется, что ты до сих пор не доверяешь мне полностью, Искорка. Даже после всего, что между нами, — он отвел взгляд, — было.       Внутри печально защемило от всех тех воспоминаний — столь интимных, столь исключительно «ваших», что тебе на секунду так отчаянно захотелось рассказать ему всё. Вопреки всем своим убеждениям. Отбросить все страхи, что Ниалл отвернется от тебя и перестанет смотреть так, как раньше — безмерно нежно, заботливо и так, как он умел только он один.       Может, может, всё же он всё поймет?       Холодный рассудок вопил, что нет — без полной картины и внятных пояснений он, как и Ияр, скорее всего, посчитает Этана клятвопреступником даже несмотря на их тёплые и дружеские отношения — на всё, что их связывало. Но сердце… тянулось к нему, наивное и глупое, даже погребённое под градом логический доводов.       Впервые хотелось, чтобы Ниалл мог читать мысли, столь до одури больно было ранить его своим вынужденным укрыванием правды.       — Доверяю, я доверяю тебе, просто-       Почему это так сложно? Почему Этан просто не мог заблудиться где-нибудь в лесу?       — Боишься?       — Я не- Это совсем другое.       — Значит, всё же боишься, — его лицо осунулось, словно злой ветер одним порывом потушил пламя. — Но чего? Думаешь, я способен навредить тебе? Тебе? Разве я могу?       — Нет, конечно, — твои ладони взметнулись вверх, накрывая его собственные. Казалось, что весь мир воплотился в его грустных глазах — смотрящих на тебя так, словно ты была для него в этот момент всем. — Конечно, не можешь, я никогда-никогда бы и не подумала что-то подобное, просто…       — Тогда что, Никки? Почему ты не хочешь говорить мне правду?       Он не злился, как тогда, в оранжерее, совсем нет. И даже не как тогда, в своей комнате. В этот раз это была отчаянная попытка достучаться до важного и близкого ему человека — той, кто ради которой он, пожалуй, был готов лечь костьми.       А в ответ почему-то натыкался на глухую стену и колючие шипы.       Ком слез застрял где-то в горле и тебе хотелось буквально провалиться под землю — лишь бы его взгляд не выжигал душу так неистово.       -Не… не могу, я не могу.       — Не можешь? — он досадно хмыкнул. — Или не хочешь?       Тебе стало столь противно от самой себя, что твои плечи содрогнулись.       — Не… могу.       — Тебе что-то угрожает? Заставляет не говорить?       Ты отрицательно помотала головой.       — Тогда не хочешь.       Казалось, что каждое его дыхание, каждое слово было пронизано столь жгучей горечью, что оставляло раны куда хуже заострённых когтей и дикого пламени на пальцах. Это было почти что невыносимо — видеть Ниалла таким.       Он было хотел спешно подняться, но ты в панике ухватила его за рукав рубашки и почти что силой усадила обратно. Не без дрожащих губ попыталась выдавить из себя хоть что-то — что угодно, лишь бы не видеть эти глаза, полные досады.       — Прости-прости, я хочу, правда, очень сильно, но… Это та правда, которую лучше не знать. Не сейчас, когда я сама ещё не знаю, что на самом деле происходит.       — Это связано с Этаном, да? — его голос был безжизненным.       — Да, я правда-правда расскажу тебе всё, когда у меня будет вся информация, но сейчас я просто не могу. Пожалуйста, прошу, пойми меня. Пожалуйста, Ниалл.       Ты качнулась вперёд, чтобы вновь обнять его — крепко и почти что отчаянно, словно боялась, что он сейчас просто навсегда разочаруется в тебе и уйдет. Также, как в далёком детстве, столь же разочарованные ушли и родители.       Ты чувствовала, как его напряжённое, скованное тело потихоньку расслабляется, позволяя тебе буквально вжаться в него целиком, несмотря на порванную одежду и ноющие мыщцы. Золотистые волосы защекотали щеку там, где ты вдыхала столь знакомый сладковатый запах — такой уютный и теплый, что, пожалуй, в нём можно было раствориться.       — Никки, мне очень грустно думать, что ты допускаешь мысль о том, что я могу быть не на твоей стороне, а против тебя. Против кого-либо из вас — и Этана в том числе.       — Ты изменишь своё мнение, если я тебе расскажу. Точно изменишь.       — Кто тебе сказал, что изменю?       — Я знаю тебя, — ты лишь крепче впилась пальцами в ткань его рубашки. — Правда тебе очень не понравится. Она и мне не понравилась, а я его сестра.       Он неуклюже отстранился, но лишь для того, чтобы взять твои руки в свои и поцеловать их — бережно, окуная пальцы в велюр трепетными мазками.       — Пускай и так, но я хочу знать, что на самом деле происходит. Не только, как ректор, но и как далеко не чужой вам человек. Не чужой тебе человек. Прошу, я устал от отговорок и лжи.       В его глазах была почти что мольба — средь зелени она мерцала, как блики от палящего солнца, грозя ослепить, а не согреть, и тебе казалось, что в груди разрастается ноющая дыра.       Все было так сложно, так запутано: твои к Ниаллу чувства, липкий страх, кошмары по ночам, метка Иштар на ладони, словно сделаешь один неверный шаг — привычная жизнь вновь посыпется осколками, пятная руки кровавыми подтёками.       Собрать каждый — оставить шрам где-то там в области сердца.       — Ты разочаруешься в нём, во мне. А я так не хочу этого.       — Скажи, зная правду, или вернее — часть её, разочаровалась ли ты в нём? Стала ли внезапно ненавидеть его? Отвернулась ли?       — Нет.       Ниалл улыбнулся кончиками губ.       — Тогда почему ты веришь, что я не сделаю тоже самое, что и ты? Этан мне дорог не меньше, чем тебе, пускай даже кровно мы никак не связаны.       — Ты не я… У тебя долг перед академией, долг перед Пятёркой, от тебя ожидают определённых действий, определённой реакции на любое событие, — ты сжала его ладони. — От меня же никто ничего не ждёт — во всяком случае, ко мне не прилетит весь Совет, если моё личное мнение не будет совпадать с их позицией.       Ниалл качнул головой, не опровергая, но и не соглашаясь с твоим утверждением — на самом деле всё было куда сложнее, в особенности из-за наличия в Пятёрке Энки, но поскольку почти никто не знал о том, насколько натянутыми были отношения меж отцом и сыном, то все считали, что Ниалл был всецело и искренне предан идеалам верховных магов.       — В первую очередь, это моя академия, Никки, моя, а не Пятёрки. Я столько лет добивался для неё суверенитета не для того, чтобы любой из них указывал мне, как мне поступать. А, даже, если эта твоя правда — что-то ужасное, то я сначала попытаюсь разрешить её без вмешательства сторон извне, — его голос вкрадчивым, убаюкивающим шёпотом скользнул вслед за ветром. — Понимаешь?       — Ты обещаешь?       — Клянусь. Ты можешь мне доверять.       Он вновь сжал твои ладони, а затем потянул на себя, чтобы прижать их к своей груди — там, где отбивало ритм сердце. Ты сглотнула, чувствуя, как липкое болото страха отпускает твоё сознание, пускай и не до самого конца.       — Хорошо, я расскажу, но тебе это всё равно очень и очень не понравится.       — Почему ты так сильно в этом уверена?       — Потому что он нарушил то, что ты больше всего не терпишь — правила. И, если мой максимум — попытка найти информацию в твоём архиве и глупая дуэль с Лихы, то Этан, — ты потупила взгляд, собираясь с духом, будто бы перед прыжком в пропасть. — Есть подозрения и даже некоторые доказательства, что он… он… связан с культом… Тиамат.       — Культом… Тиамат?       Ты вся невольно съёжилась, даже несмотря на его слова. Одна часть тебя уже представила, как Ниалл отстраняется, как кричит, как злится. Как навсегда в его глазах застывает неприязнь или что хуже — ненависть.       Ниалл поджал губы, а затем самым серьёзным голосом, которым у него имелся, всё-таки уточнил.       — Ты в этом уверена?       — Я бы так хотела сказать, что нет… но всё указывает именно на это. Да и Ияр тоже сказал, что-       — Ияр? Он знал об этом? И молчал всё это время?       — Нет. В смысле, он не собирался, да и вообще услышал про это совершенно случайно у Лабиринта!       Ты прикрыла рот рукой, понимая, что вновь ляпнула лишнего.       — Лабиринта? Никки, что он, а что важнее, что ТЫ делала у Лабиринта? — Ниалл растёр лицо ладонями, вскочил на ноги и начал мерить перелопаченную землю крупными шагами. — Просто прекрасно, что ещё я не знаю? Может, пока я сплю, Су тайком варит зелья у себя в комнате, а Шимун того лучше — уничтожает растения в моей оранжерее во славу Тиамат?       — Они не причём и ничего не знают про культ и Этана. Про него знаю только я и вот… Ияр.       Про Сина ты решила тактично умолчать — втягивать ещё и его в эту кашу точно желания не было.       — Я же шутил про Лабиринт, Никки, почему, — Ниалл выдохнул, а затем остановился, чтобы слегка угомониться. — Ладно, думаю об этом нам стоит как следует поговорить в более… приятной обстановке. А тебя всё-таки доставить к Ияру. Первые мне свидетели, в ближайшие дни сон мне не грозит.       Он спешно нагнулся, чтобы поднять тебя с земли и устроить в своих руках, пока ты судорожно сжала его длинный плащ пальцами, не дав тому соскользнуть обратно в грязь. Ты не особо сильно хотела лететь, но понимала, что это было самым быстрым способом добраться обратно до академии, пускай даже и пешком до леса не было больше десяти минут.       И всё же… Ниалл отреагировал скорее обеспокоенно и устало, нежели агрессивно. Совсем не так, как ты ожидала. Возможно, конечно, его гнев придёт с запозданием, но где-то в душе загорелся огонёк надежды, что, может, всё обойдется.       И что Ниалл сможет основательно помочь, обладая куда большей информацией. Если, конечно не передумает не сдавать его Пяти.       И тогда я буду до конца своих дней грызть локти.       — Сейчас мы полетим, сильно не дергайся, хорошо?       Ты прильнула к его широкой груди, закрыв глаза и втянув в себя весь воздух. Подобные полёты всё ещё сеяли панику внутри тебя, но ты всецело доверяла Ниаллу — он бы никогда тебя не уронил и не дал бы хоть на мгновение усомниться в своих навыках.       Он же, в свою очередь, на краткий миг подтянул тебя ближе, чтобы оставить один ласковый поцелуй в области виска, и прежде, чем твои щёки запятнались бордовым румянцем, вы оба взмыли в небо.       ***       Ияр, конечно, первые пять минут сокрушался, что его, величайший талант академии, выволокли из кровати в выходной день, но под многозначным взглядом Ниалла быстро схлопнулся и с довольно весомым проворством обработал и твою голень, и все порезы, что были нанесены встреченной тварью.        Пару раз даже пытался отпустить несколько своих типичных шуток, но, видимо, присутствие Ниалла рядом не давало ему разгуляться во всю, как бы он того ни желал — несмотря на дружбу, в конечном счёте, он был выше него званием.       — Ну вот, начищена прямо, как моя любимая лира с утра, — он завязал последний узелок на бинте, а затем магической руной запечатал мешочек с лекарством прежде, чем протянуть его тебе. — Наноси его каждый день на ногу, не нагружай её и через пару дней будешь как новенькая, красавица.       — Спасибо, Ияр.       Ниалл почти что нарочито громко кашлянул, привлекая к себе внимание. В руках его были вешалки с парочкой твоих костюмов, видимо взятых из шкафа. Однако даже невооружённым взглядом было видно, что он был слегка раздражён — его пальцы сжимали дерево столь сильно, что аж покраснели.       Неужели…это из-за Ияра?       — Простите, что отвлекаю от столь милой беседы, но думаю, что Никки стоит переодеться. А ты, Ияр, зайди ко мне завтра после обеда, надо будет поговорить.       Тот моментально растерял весь весёлый настрой, видимо почувствовав в воздухе невесомой пылью осевшее напряжение. Даже некую враждебность.       — Конечно. Если меня не будет — приходи на западную площадку, у меня там подготовка к выступлению в честь скорой Годовщины.       — Договорились.       — Вот и славно.       Ияр направился в сторону выхода, однако остановился, чтобы нагнуться к Ниаллу и что-то прошептать ему — что же именно ты не могла расслышать, но по напряжённому лицу последнего понимала одно — это вряд бы было что-то хорошее.       Наверное, дал понять, что знает про культ сам? Или, может, сообщил какую-то информацию?       В итоге они обменялись каким-то совсем коротким диалогом, а затем Ияр вышел, оставив вас с Ниаллом наедине. Вид у него был крайне уставший и сонный, а глаза и того понурее, но он всё же положил принесённую одежду на стул, а затем опустился рядом с тобой на кровать.       — Как твоя нога?       Ты почти что бодро задёргала ею в воздухе, да так, что чуть нечаянно не заехала ему в бок и не скинула на пол.       — Вижу, что уже гораздо лучше, — Ниалл позволил себе смешливую улыбку, а затем и легкое прикосновение — мазнул пальцами по щеке, убирая прядь рыжих волос, что прилипла к губам. — Думаю, что теперь мы можем спокойно обо всём поговорить.       Ты почти что сипло выдохнула.       — Ты уверен, что не лучше оставить это до утра, когда ты не будешь клевать носом каждые пару минут?       — Я в любом случае не усну после всех услышанных сегодня новостей. И если я уже отправил пару развед-групп из воздушных и земных на прочесывание леса, то, что касается Этана… Тут так просто всю эту ситуацию не решишь.       — Ты не передумал не сдавать его Пятёрке, правда? — ты скосила взгляд в сторону герба академии, пестревшего златом на жилетке. — Он всё же нарушил закон, и ты, как ректор, в конечном счёте обязан доложить об этом.       Нижняя губа предательски задрожала.       — Шшш, Искорка, никому я не собираюсь ничего докладывать, во всяком случае пока. Культ и его последователей надо, конечно, найти, но, как я уже говорил, сделать это можно и не привлекая верхушку. Они лишь посеят лишнюю панику, которой мне и так хватает из-за присутствия ануннаки.       — Правда? Ты не расскажешь об этом отцу?       При упоминании последнего лицо Ниалла моментально потускнело — пожалуй, столь резко, что ты невольно умолкла.       Что? Почему у Ниалла такая реакция…?       — Отец… был бы последним, кому я бы стал что-либо сообщать, — Ниалл почти что выплюнул эту фразу. — Так что будь спокойна на этот счёт. К тому же… Теперь я не исключаю варианта, что Этана уже могли схватить его верные псы и втихую утащить куда угодно — начиная от столичной тюрьмы и заканчивая… возможно, даже, — губы Ниалла скривились в неком подобии отвращения, — пыточной.       — Пы- пыточной?       Ты заморгала часто-часто, словно не могла поверить в то, что слышала. Разве пыточные не были упразднены законом ещё тридцать лет назад?       — Я знаю, о чём ты подумала — «но разве подобные меры наказания не были заменены на более мягкие аналоги?» Да, были, однако мой отец, скажем так, слегка старомоден. Под слегка я имею в виду, что, в отличии от той же Иштар, он всё ещё бредит старыми днями, а потому не станет гнушаться и подобными наказаниями за государственную измену. Это ещё в лучшем случае.       Тебе почему-то почудилось, что на тебя вылился чан с ледяной водой.       — Ты хочешь сказать, что Этана могли, — ты вскочила и почти что лихорадочно впилась пальцами в его плечи. — Могли уже убить?       — Я не знаю, Никки. Это только одно из предположений и то, пожалуй, самое худшее из возможных. Наверняка можно будет узнать только найдя либо самого Этана, либо же, — он примирительно, ласково огладил твои руки, что начали подрагивать, — какие-либо указы или же зацепки в столице. На территории академии вряд ли будет возможным узнать больше, чем уже известно. Как только я улажу пару вопросов, мы немедленно отправимся туда и попробуем что-нибудь выяснить.       Ты кивнула, в ответ на что Ниалл подарил тебе лёгкий поцелуй в лоб.       Его прикосновения слегка уняли нахлынувшую панику, и ты устало ткнулась макушкой ему в грудь, чувствуя, как тебе судорожно необходимо его присутствие — его объятия, его вкрадчивый голос, весь он. Ниаллу не надо было ничего говорить, он обнял тебя без лишних слов и стал поглаживать по спине — медленно, чувственно, стараясь успокоить и оградить от всех ужасных мыслей.       — Скажи… ты злишься на меня?       — За что? — ты не видела, но знала — Ниалл вопросительно вскинул бровь. — За то, что ты не рассказала мне?       — Да… за всю ложь и отговорки, и за моё безрассудство.       Твой голос почти что тонул в ткани его рубашки, превратившись в сдавленный, хриплый писк.       — Не буду отрицать, что твоё молчание сильно печалило, а порой и злило меня, ровно как и твоё непослушание. Мне даже порой казалось, что ты назло всё это делала, но я рад, что ошибался. Очень рад. Но всё же, Никки, — его пальцы скользнули к затылку, чтобы чувственными мазками очертить своеобразный узор на коже, — прошу, не скрывай от меня больше столь важную информацию, хорошо? Культ Тиамат — это, увы, далеко не шуточная вещь и не миф из древних легенд.       — Больше не буду.       — Вот и умница.       Ты почти что ощущала то, как Ниалл улыбался, и от этого на душе был штиль — возможно, впервые за всё последнее время. И если Син был якорем, что мог удержать корабль во время шторма, то Ниалл был согревающими лучами рассветного солнца и умиротворяющим журчанием ручья. Домом во всех его понятиях. Ничто и никто не был в силах изменить это.       Ты позволила себя маленькую шалось, вернее даже наглость — потянулась, чтобы обвить его шею и прильнуть ближе, настолько, насколько могла со своей больной ногой и его ростом. Слегка неуклюже, но безмерно искренне, так, как любила, когда вы оставались одни.       — Ты чего, Искорка?       — Просто, — ты неловко буркнула ему в шею и качнулась вперёд, чуть не повалив вас обратно на простыни. — Захотелось.       Ты понадеялась, что твоё красное лицо не было сильно видно за копной рыжих волос. Ниалл же не высказывал сопротивления или недовольства тем, что ты делала — даже наоборот, обвил твою талию и позволил устроиться максимально удобно в своих руках.       В который раз за этот день.       — Если кто зайдёт, то моя репутация будет навсегда испорчена.       — Почему?       — Начнут гулять слухи, что я совращаю своих студенток, — он, однако, сказал это без тени упрёка, скорее как данность.       Ты вспомнила, всё, что было между вами после дуэли с Лихы и почти что расхохоталась.       — Кто кого ещё совратил.       — Отрицать не буду, — он стал пальцами перебирать взбаламошенные локоны, — ты оказалась той ещё соблазнительницей на мою голову.       — Говорит тот, кто сам признался не в самых невинных мыслях.       Ниалл лишь притворно цокнул языком, однако спорить не стал. Да и смысл — это была самая чистейшая правда. Вы просидели так какое-то время, слушая, как у противоположной стены приглушенно потрескивали поленья, а за окном перекликались птицы — ровно до того момента, что ты не начала зевать и шмыгать носом каждые пару минут.       — Хочешь спать? — его голос был приглушённым, ласковым шёпотом у уха.       — Чуточку.       — Тебе надо отдохнуть и набраться сил.       — Не хочуууу, — ты хныкливо протянула, не желая отпускать его. — Мы так давно с тобой не оставались одни, всё время были какие-то дела, потом эти экзамены-       — Обещаю, что выкрою для тебя время завтра. Обязательно.       Как и в далёком прошлом, ты с мольбой подняла на него самые щенячьи глаза, на которые, пожалуй, была способна.       — Правда?       — Конечно, — он оставил на твоих губах последний короткий поцелуй и поднялся. — Если я не зайду сам, то просто приходи в оранжерею.       — Хорошо, — ты улыбнулась, пускай и отпускать его очень не хотелось. — Спокойной ночи, Ниалл.       — Спокойной ночи, моя Искорка.       Сердце сладостно сжалось от нового прозвища и ты, довольная, откинулась на подушки. Казалось, что всё, наконец, встало на свои места.       Мы найдём тебя, Этан. Теперь точно найдём. Только дождись.