За свободой в облака

Мы с мальчиком стояли и смотрели друг на друга. Мысль о том, что у Артура есть сын, совсем не укладывалась в моей голове. К тому же, мальчик был очень не похож на Артура. Белоснежные вьющиеся лёгкими кудрями волосы, небесные глаза и белоснежная кожа. Казалось, что он - фарфоровая кукла, и стоит только коснуться, она рассыплется на глазах. Артур встал и с некоторой нервозностью подошёл к сыну. -Фарси, сколько раз было сказано, что нельзя так врываться в кабинет? Ты чуть не сбил человека, извинись, - в его словах не чувствовалось злости или раздражения, только усталость и монотонность, будто это и правда сказано уже в тысячный раз. -Извините, госпожа … эм … - он немного поник, но продолжал держаться прямо и гордо, не показывая того, что его только что отчитали. -Ламер. Госпожа Ламер. Фарси, теперь Элизабет - твоя мачеха, относись к ней с уважением. Элизабет, это мой сын Фарси, надеюсь, вы найдёте общий язык, - наскоро нас познакомив, он снова сел за стол и вернулся к бумагам. Мы же стояли и также недоумённо смотрели друг на друга. -Какие-то вопросы? – спросил Артур, состроив такое выражение лица, что уже через секунду мы стояли в коридоре. -Так ты сын Артура? – спросила я немного бестактно у Фарси. -Да, родной. Если что, то мне шесть, - и он, как ни в чём не бывало, двинулся по коридору, весело напевая что-то себе под нос. -Ох, постой, мне же интересно. Давай поговорим, раз уж мы теперь родственники? – подхватив юбку платья, я побежала за ним по коридору. -Хорошо, давайте поговорим, - он развернулся и посмотрел на меня снизу вверх такими умными глазёнками, что мне стало немного стыдно за то, что я побеспокоила этого ребёнка. -Прямо здесь? Может быть, прогуляемся в саду и поболтаем? -Мне нельзя выходить на улицу после четырёх, так папа говорит. Пошлите ко мне в комнату, - и он, прямо как взрослый, повёл меня в свои покои. -Обращайся ко мне на «ты», не нужно этих формальностей, - мы зашли в его комнату, и я застыла на пороге. Она отличалось от всего интерьера замка. Невероятно светлые обои, сосновый паркет, белая с некоторой позолотой мебель, чистейшие окна и прозрачные шторы. Тут было так светло, по сравнению с мрачной атмосферой всего замка. -Не удивляйся, это тоже папа сделал. Садись, - он придвинул мне стул, а сам уселся на широкую кровать с балдахином напротив. Я до сих пор не могла отвести взгляда от комнаты. Тут было также просторно, как и в моей комнате, но в глаза бросалось изобилие шкафов. Они обставляли буквально весь периметр комнаты. За стеклянными дверцами прятались книги, на многих из них были надписи не на английском языке, где-то стояли фигурки животных и какие-то вазы, в одном из шкафов обнаружились похожие баночки, как и у Артура в кабинете. -У тебя очень много книг в комнате, некоторые из них на французском. Ты знаешь французский? -Да, я прочитал большую половину из всего этого, - он обвёл комнату руками. – Скучно сидеть почти всегда дома. -Разве тебе не разрешают гулять? У вас же такой большой сад, - Фарси сидел на кровати и болтал ножками, и только сейчас я заметила, что он был одет в точности, как и Артур. Белая рубашка со шнуровкой спереди и объёмными рукавами, прямые брюки и похожие ботинки. -Я часто болею, поэтому папа не разрешает мне особо часто выходить на улицу. Все те лекарства в шкафу мои, - он указал на тот шкаф со склянками, который я приметила до этого. -И ты за это время смог выучить другой язык? Ты же ещё такой малыш. К тебе приходят учителя? – возможно вопросов было слишком много, но меня очень изумил этот мальчик, и мне хотелось узнать про него больше. -Нет. Что-то я выучил сам, чему-то меня научил папа и дядя Сайлас. Разве тебе больше ничего не интересно? Ты спрашиваешь только про учёбу, - он посмотрел на меня с грустным видом и откинулся на кровать. -Можно спросить про твою маму? – вверх бескультурья, но я не могла сдержать своего любопытства. -Я её не знал. Папа говорит, что она умерла в момент моего рождения. Я не очень многое про неё знаю. Если тебе будет интересно, то лучше спроси у меня. Папа не любит этой темы. -Хорошо, спасибо. Я больше не буду тебя отвлекать, у меня тоже есть дела, - я поднялась и уже стояла у двери комнаты, как Фарси окликнул меня. -Ты придёшь ко мне завтра? – он всё также лежал на кровати, уставясь в потолок, и казалось, что вопрос был брошен совершенно случайно, но на самом деле это было важно ему. -Если мы с Артуром никуда не поедем, то конечно зайду, - и я вышла, оставив его одного в этом тихом доме. Я вернулась в свою комнату и быстро написала письмо Мари, которое она, по моим расчётам, должна была получить уже послезавтра. Проходя мимо окна, я остановилась. Небо заволокло тучами, отчего сад казался мрачнее и неприветливее. Ничего, я хотела прогуляться, так что короткая прогулка на свежем воздухе не повредит мне. Спустившись вниз, я отдала письмо дворецкому, а сама, накинув оставленное Кэсси пальто, вышла на улицу. Она встретила меня холодным ветром, поэтому спускавшись с лестницы, я чуть не упала, запутавшись в полах своего платья. Правый бок нестерпимо болел, и как бы я не хотела, мне всё равно не удавалось что-то с этим сделать. Но твёрдо решив сделать хотя бы круг вокруг сада, я шла вперёд. В зелёный лабиринт идти без карты я не хотела, так как был риск потеряться, поэтому я пошла на поиски садовников или каких-либо слуг. Было бы неплохо иметь у себя карту ближайшей местности и дома, если спросят зачем, то скажу, что пока плохо ориентируюсь, и карты помогут мне хорошо запомнить дорогу. Но, к сожалению, в саду тоже никого не оказалось. Да где же все? Заметив неприметную лавочку около стенки лабиринта, я присела на неё отдохнуть. Убедившись, что никого рядом нет, я сняла туфли и вытянула ноги. -Боже, адская одежда! У меня болит абсолютно всё, как в этом вообще можно ходить? – только я успела это сказать, как резкий порыв ветра оглушил меня и принёс с собой мои забытые воспоминания. Был такой же прохладный и мрачный день. Мы с мамой играли в саду. Она была как обычно в своём любимом жёлтом платье, но сверху накинула цветную шаль, которая мне так не нравилась. Мне же было совсем не холодно, так как я была запыхавшаяся из-за игр, поэтому не понимала, почему мама ёжится от ветра. -Мама, тебе что, холодно? – спросила я, подходя к ней. -Совсем чуть-чуть, солнышко. Ты уже наигралась или ещё немного поиграем? – она улыбалась, но я видела, как дрожали её руки, крепче сжимающие шаль на шее. -Мама, почему ты врёшь? Я вижу, что у тебя руки дрожат, а ты говоришь, что тебе не холодно! – я была возмущена ложью мамы, но как я - пятилетняя несмышленая девчонка могла понимать, что она дрожала совсем не от холода. -Ах, это… - она не успела договорить, резко обернулась и увидела идущего к нам отца. -Розия! – он шёл полный гнева, и я видела, как с каждым его шагом, лицо мамы становится всё бледнее. -Сколько можно?! Где ты должна быть? – он стоял и кричал на неё, мне так хотелось защитить мать от этого тирана, но я сама испугалась, поэтому трусливо пряталась за её спиной. -Мы всего не на долго вышли… Лиззи хотела поиграть на улице.… Всего на десять минут… - с каждой фразой голова её опускалась всё ниже, а голос становился всё тише. -Я трачу огромные суммы на твоё лечение, а тебе сложно просто сидеть дома? А ты? – он потянулся ко мне и оторвал от маминой юбки, держа меня за шиворот. – Куда ты лезешь? Смотри в глаза, когда тебя спрашивают! Неужели сложно понять, что маме нельзя выходить на улицу?! Попросила бы слуг! -Но, я хотела с мамой… - из-за страха я еле выговаривала буквы, а сказать полноценное предложение и то было невозможно. -Отпусти её, она здесь не причём, - мама потянулась ко мне, забирая из папиных рук, но мгновение и она лежала на земле. Я даже не поняла, что произошло, пока не заметила, как мама прижимала руку к своей щеке, а из глаз катились слёзы. -В дом, обе! – он отшвырнул меня, а сам ушёл куда-то. Я подползла к маме и обняла ее, стараясь успокоить, хоть и сама плакала. Очнувшись от воспоминания, я поняла, что действительно плакала. В те моменты я чувствовала себя такой жалкой, не способной никому помочь. Я поклялась себе, что вырасту и смогу защитить маму, но не успела. Не успела вырасти… Я сейчас такая же жалкая, как и тогда. В чужом доме, с чужими людьми, одна… Тогда у меня была хотя бы мама, которая защищала меня несмотря ни на что, а сейчас… Такая же жалкая, сижу и плачу в каком-то никому не нужном углу сада, на какой-то никому не нужной скамейке. Я хочу, хотела выбраться из родительского дома, а теперь и отсюда, но…смысл? Меня никто не ждёт за воротами, никто не ищет меня, никто не вспоминает. Даже если я и смогу сбежать отсюда, то куда я пойду? Нет, кому я буду нужна, если я даже себе не нужна? Я встала, надела туфли и подошла к самим воротам. Они были открыты и будто бы звали меня, говорили: «Иди, путь свободен, ты же хочешь этого? Просто переступи эту черту и беги на свободу». Но нет никакой свободы. Ни за воротами, ни за пределами страны – нигде. Кто вообще придумал это слово? Такое эфемерное и манящее название, которого нет. Кто-то поспорит со мной, скажет, что разве заключённые после выпуска не получают свободу? Нет, нет свободы, нигде ты её не найдёшь. Свободен ты будешь только после смерти и то это не проверено. Постояв ещё несколько минут и вглядываясь в уходящую дорогу, я решила пойти обратно. Пусть я и не свободна, сейчас у меня есть возможность умереть чуть достойнее, чуть лучше, чем раньше. Успеть, хоть чем-то отметить своё жалкое существование. От ужина я отказалась, боль в боку давала о себе знать так, что и сидеть и стоять было невыносимо, хотелось поскорее снять корсет и всю эту одежду. -Кэсси, помоги мне, пожалуйста, снять платье, - Кэсси тут же подошла ко мне с каким-то небольшим крючком. -Да, конечно, - она начала поддевать маленькие пуговички сзади, чтобы аккуратно снять юбки, не сорвав петли. Сначала снялась одна юбка, затем вторая, постепенно я чувствовала лёгкость – больше ничего не мешало двигаться, но как только Кэсси сняла корсет, она вскрикнула. -Господи, какой кошмар! – она отошла назад, зажимая рот рукой, а я же обернулась на свою спину. Кровавое пятно расползалось на правом боку, на левом через прозрачную ткань были видны язвы от корсета. -Госпожа, я позову господина Ламера, сейчас, - она с диким ужасом в глазах ринулась к двери и я даже ничего не успела ей сказать. Я подошла к зеркалу и внимательно рассматривала красное пятно рубашки. Мне не было больно или страшно, скорее противно. Через минуту пришёл Артур, а за ним и перепуганная Кэсси. Артур развернул меня спиной к себе и аккуратно сдавил талию на болевых местах. С губ сорвался мимолётный крик боли. -Кэсси, - повернулся он, - раздень её и уложи на кровать. Принеси таз с холодной водой и несколько чистых повязок. А, и ещё кувшин горячей воды, - сам же он ещё раз глянул на мою спину и вышел. -Госпожа, не беспокойтесь. Господин – врач, он Вам поможет, - она аккуратно развязывала шнуровку рубашки, старясь, чтобы та не коснулась раздражённой кожи. Все ушли, и я лежала на животе с открытой спиной. Я не знала, что они будут делать, но почему-то беспокойства не было. Кэсси принесла всё необходимое, в след за ней вернулся и Артур. -Спасибо, можешь идти, - Кэсси ушла, и вот тут я уже начала чувствовать себя некомфортно. – Я буду наносить мазь, твоя задача лежать смирно и не дёргаться. Если мазь попадёт на чистый участок кожи, то будет очень больно. Хотя, больно будет в любом случае, так что терпи, - равнодушные, холодные слова заставляли делать так, как он сказал. Через 10 минут он закончил, но эти минуты длились вечность. Его холодные руки обжигали кожу, а мазь усиливала эффект. Он смочил бинты в холодной воде и приложил их к язвам. -Я хотел провести тебе полноценный осмотр. Также теперь ты будешь чётко слушать меня и мои показания к твоему лечению. Во-первых, ешь всегда, не отказывайся от еды. Как я понял, раньше ты не ела так много мяса, так что вводить его в твой рацион будем постепенно. Во-вторых, никто не обязывает тебя ходить в таких нарядах по дому. Пока нет гостей, ходи в том, что тебе удобно, чтобы не повторилась такая же ситуация. Поняла? -Да, - его холодный голос наседал, так что «да» - это единственное, что я могла выдавить в такой ситуации, но тут я резко спросила. – Ты не останешься? – сама испугавшись такого вопроса, я закрыла глаза и сжалась. -Зачем спрашивать о том, чего ты сама не хочешь? Спи. Завтра ты будешь дома, - мне показалось или его голос немного потеплел? По крайней мере, он ушёл, и теперь я могла спокойно заснуть, но забыть свой глупый вопрос не удавалось ещё долго. В процессе своих размышлений я пришла к выводу, что всё-таки мои опасения не призрачны, и в этом доме явно что-то не так.