Истории из Бесконечности

Из граммофона играет негромко музыка. Медленный вальс. Самое то для двух людей, танцующих посреди этого огромного золотого зала. Двое мужчин, если быть точнее. Один из них, тот что повыше и покрупнее, был в темно-фиолетовом костюме-тройке, с черной рубашкой и горчичного цвета галстуком-бабочкой. Не хватает только шляпы, чтобы завершить образ джентльмена. Уильям. Его большие руки держат того, что поменьше, за руку и за пояс. На нем тоже строгий костюм белого цвета, но уже без жилетки, а пиджак застегнут. Под ним светло-серая рубашка и синий галстук с уточками. Контрастно, но и сам человек не такой уж и обычный во внешности; темно-коричневые узорчатые рога и хвост, достаточно выделяющиеся, дополнены черными глазами с золотыми радужками. И ведь все настоящее, глаза-не линзы и не татуаж. Генрих. Иронично можно сказать, танцы с дьяволом. Но кто из них бОльший дьявол, это уже вопрос. Двое кружились в такт, изредка наклоняясь или кружа друг друга, держа за руку. Очевидно, из-за разницы в росте это было сложно со стороны рогатого, но это его не останавливало. Раз за разом, в течении прошедшего отрезка мелодии высокий не переставал удивляться упертости рогатого и его это веселило. Но в хорошем смысле. Но к сожалению, вскоре пластинка закончилась. Менять ее было некому, а двое и не хотели покидать компанию друг друга. Но чтобы сменить пластинку, или завести ее заново не потребовалось расставаться; взмахом пальцев левой руки демона музыка заиграла вновь и танец продолжился. Одни и те же движения, раз за разом, но никто не чувствовал ни усталости физической, ни моральной. Комфорт в нахождении рядом со своим партнером, холодные прикосновения рук и даримые эмоции. Технику танца пришлось немного сменить, так как чертенок положил свою голову на грудь своей пары, который решил вовсе остановиться, чтобы обнять его и насладиться мгновением. Было приятно трогать его плечи и спину, легко сжимать подкачанное тело. Второму было так же хорошо, несмотря на то, что тот был в совершенно противоположном сложении тела. Большой и мягкий, как плюшевый мишка. Но ведь главное, что происходит в голове, не так ли? Ведь для них это самое главное. Небольшой общий интерес, связавший их вместе, заставивший кружиться по золотому залу в такт музыке из такого же золотого проигрывателя пластинок. Но вдруг звук стал как-то искажаться, словно бы шел через воду. Было слышно бульканье и какое-то журчание, напрягающее Уильяма, он посмотрел в сторону граммофона, из которого вытекало что-то густое и ярко-красное, с прожилками бордового. Кровь. Это показалось ему весьма странным, ведь кровь так не делает? Она поднимается, словно пар и пачкает потолок. Но ведь это же мир снов, не так ли? Уильям не стал об этом задумываться, вновь поворачиваясь к демону... Но лучше бы он этого не делал. Белоснежный костюм стал красным, влажным даже. Легко пахло металлом, но не от проигрывателя. Генрих смотрел на Уильяма своими голубыми обычными человеческими глазами, а его лицо не выражало ничего. Ни одной эмоции, даже несмотря на начавшую течь из его глаз, носа и рта кровь. Но испугало и заставило отпрянуть его больше не наличие крови а факт того что она шла из любимого человека и он не в силах что-то сделать. Он пытался подумать, что все в порядке, что Генрих не кровоточит, но увы, ничего из этого не вышло. Здесь явно что-то не так. Рогатик словно бы и не чувствовал, что из него вытаекает вся жизнь, кровоточащими руками он потянулся к Уильяму, почти даже взял его за края пиджака, как он перехватил его за запястья и прижал его к себе. Дрожа он смотрел как портится, гниет тело. Кожа побледнела, вскоре становясь серой. Лицо осунулось, глаза впали. Яркие темные волосы стали тусклыми и сальными. Начали появляться гнойные язвы, яркий, ледяной цвет радужек вместе с черными точками значков поблекли, становясь слепыми, серыми. Красная до этого кровь стала черной и не прекращала течь, густыми каплями падая с его лица на одежду или на пол. Пальцы на руках высохли, кожа обтянула кости, а влажный костюм повис на теле, как на вешалке. Это выглядело бы смешно если бы не было так жутко. Иссушенные губы раскрылись, тихо произнося хриплое "Больно", но слышно это было, будто бы Генрих прокричал ему это в ухо. И от этого Уильям проснулся. Резко вскочил, осмотрелся бешеными глазами. Он в своем офисе. Ничего золотого и даже нет граммофона. Какое счастье... Посмотрев на часы Уильям вздохнул. Половина второго дня. Ничего себе,с каких это пор он спит на работе, тем более в самый разгар рабочего дня? Зарывшись пальцами в волосы, при этом портя свою идеальную укладку Уильям краем глаза заметил темное пятно на столе и, естественно, на рукаве пиджака. Тут же вспомнился последний момент сна и к горлу подступил ком, который он еле проглотил. Нужно успокоиться. Закрыть глаза и посчитать до пяти. Пятно не исчезло, но стало немного спокойнее. Осмотрев что Уильям заметил, что это всего лишь протекла его ручка. Забавное совпадение, хоть и пиджак невозможно будет отстирать. Вот жена посмеется, уснул на работе, так ещё и чернилами невесть как испачкался. Хотя он не припомнил, чтобы они пахли как разложившаяся плоть.