Любовь с ненавистью

Фамилии всё звучали и дальше, но в голове гремела только одна фраза, реальность которой было сложно принять.  ... Грейнджер и Паркинсон...  Скажите пожалуйста, что во имя Мерлина, вынудило профессора совместить двух совершенно разных особ, для коллективной работы?  Да и ещё такой короткий срок... Буквально всего сутки.  Пожалуй, за такое время они несколько раз поссорятся, и слизеринка попросту откажется от задания, ведь сотрудничать с Грейнджер ниже её достоинства. Поэтому, вероятно, Гермионе придётся выполнять всю работу самостоятельно. За что, возможно, оценку получат обе.  — Профессор Снейп, нельзя ли сменить пару? — голос Паркинсон пробрался сквозь мысли привлекая внимание.  Честно говоря, идея "смены партнёра" довольно неплохая. Гермиона не горела желанием делать задание вместе с заносчивой Паркинсон, поэтому могла бы и сама её предложить, но зная предвзятость профессора Снейпа к гриффиндору, подвергаться опасности снятия баллов не хотелось. Пусть уж Паркинсон занимается продвижением этой задумки.  — У вас есть вопросы, мисс Паркинсон?  — Не совсем профессор, — быстрый и незамедлительный ответ, — у меня есть сомнения насчёт того, что это правильный подбор партнёров.  – В этом задании будет засчитываться ваша командная робота, мисс Паркинсон. Коммуникация. Умение взаимодействовать с учениками, обмениваясь информацией и выполняя работу вместе, ради результата. Понимаете, о чём я, мисс Паркинсон?  – Да профессор, — сквозь зубы сказала девушка и отвернулась.  – Хорошо, – одобрительно кивая закончил Снейп, — что же, мы остановились...  Пока Снейп продолжал свои скучнейшие и морально утомительные лекции,   Паркинсон хотелось провалиться сквозь землю. Каждое её движение, каждая мельчайшая деталь выдавала её разочарование. Ведь она бы согласилась сотрудничать с любым человеком. Если исключить из списка таковых неудачника Невилла, вот с ним явно не сотрудничал бы никто. Тогда можно сказать почти с любым человеком, но только бы не с ней.  Лучшая подруга Золотого мальчика, и предмет ежедневных издевок со стороны слизерина. Лучше партнёра не придумать.  К слову об этом. Грейнджер с головой ушла в изучение предмета, ведь спустя несколько, украдкой кинутых взглядов в сторону соседки, она полностью сконцентрировалась на лекции. Сейчас она была вполне спокойная, совсем не как несколько мгновений назад.  Видимо, ей новость тоже не понравилась. Судя по выражению её лица тогда.  Глаза передавали искренне удивление, что поселилось в её зрачках, и лишь нахмуренные брови выдавали её настоящие эмоции.  Впечатлена? Не то слово.  Шокирована.  Хотя это было лишь мгновенно. Поскольку весь урок она, то и дело, задавала вопросы и получив устроивший её ответ, принимались конспектировать его.  В то время как её соседка по парте, не принимала столь активное участие в данной лекции.  ... После окончания урока, клас заполнился шумом разговаривающих учеников.  Гермиона попыталась как побыстрее собрать учебники, чтобы догнать уже выходящего из класса Гарри. Который, по-видимому, не собирался подождать подругу.   Наконец закончив с учебниками, Грейнджер мигом подняла со стола сумку, на ходу поправляя её.  – Ей, никого не забыл? – она догнала его только возле двери.  – Прости, думал ты уже вышла, – сонный взгляд мельком оглядел лицо.  – Ничего. Так что у нас дальше? Уход за магическими существами? – беря друга за руку она с силой потянула, якобы продолжая движение.  – Да.  ...День был довольно насыщенный.  Сперва урок зельеварения, что не было самым хорошим началом дня, а потом и остальные уроки, что вымотали полностью.   И вот, идя по холодному коридору в одиночестве, рассматривая каменный пол и стены, всё напряжение хорошо чувствовалось. Нет, она была рада, что вернулась в Хогвартс. Ей так его не хватало. Всей этой школьной жизни, дружеских походов в Хогсмид, вечерних разговоров в гостиной. Но она явно отвыкла от ежедневных занятий, и конечно же долгожданной встречи с представителями змеиной части общества Хогвартса.  После уроков, Гермиона забежала ещё в библиотеку, несмотря на усталость, ей хотелось найти некую книгу, что с удовольствием сможет прочесть вечером.  Она была б не Герминой Грейнджер, если бы не сделала этого.  Но минута ликования прошла, когда девушка вспомнила, что нужно ещё доделать домашнее задание.  Говоря о нём. Сейчас было одно задание – найти Пэнси и попробовать уговорить её сотрудничать. В такое время спускаться в подземелья совсем не хотелось. Но разве был иной вариант?  Сворачивая за угол Грейнджер направилась в гостиную слизерина.  Оставалось надеяться, что она там будет. Судя по слухам, распространившимся по Хогвартсу ещё несколькими годами ранее, Пэнси не всегда ночевала у себя в комнате. А иногда даже не в своей гостиной. Личная жизнь Пэнси обсуждалась всей школой, и она, как казалось большинству учеников, даже была рада этому. Она – любительница заявлять всем о своих "достоинствах". Ведь так она показывала, что является самой востребованной персоной. Это странно. Вся она странная. Всё время висит на Малфое и всячески рассказывает тому о её чувствах, но в то же время, не скрывает, что частенько "гуляет ночами". Загадочная пара однако.  Но всё это не касается Грейнджер. Никак не касается.  Гермиона спустилась по лестнице погружаясь в тёмные оковы подземелья. Мрачная атмосфера поглотила её, выставляя на показ все свои тайные места. Здесь было действительно прохладно. Это чувствовалось даже сквозь ткань одежды.  Но тут, сплошную, томную тишину разбил некий звук, что еле заметно раздался в коридоре.  Грейнджер остановилась, прислушиваясь, в надежде найти источник. Это настораживало.  Он повторился. Справа.  Сворачивая на перекрёстке она бесшумно направилась на поиски.  Прозвучал ещё раз. Это было скорее, что-то наподобие... вздоха? Томного вздоха.  Что за бред тут твориться?  Пройдя ещё несколько шагов она притаилась. Из-за угла выглядывали еле заметные лучики света.  Там кто-то есть. Но это не имеет значения, ведь кто бы там ни был, это уже не её дело. Она же не будет за кем-то подглядывать, верно? Она немедленно развернётся и направиться к нужной её цели, так ведь?  Немного наклонившись Гермиона выглянула за угол рассматривая представившуюся ей картину. Всё же она пошла на поводу своей любознательности.  Ну согласитесь, не всё всегда идёт по плану.  Дверь в класс была настежь открыта, не скрывая происходящее внутри. Это было крайне не опрометчиво со стороны находящейся внутри человека. Или даже нескольких... На учительском столе, что уместился между рядами парт, сидела девушка одетая в школьную форму. Белая блузка расстёгнута на все пуговицы, и безвольно свисала по сторонам от груди. Мантия валялась на полу возле стола, скомканная и обречена на одиночество. Бюстгальтер отсутствовал, а юбка задралась на талию, не скрывая деликатных мест. Девушка удерживала равновесие руками, отводя их назад. Стопки пергамента явно мешали, то и дело скользя на гладкой поверхности стола. Между её бёдер располагалась голова какого-то парня. А его руки - с их внешней стороны. В нём чувствовалось напряжение, судя по тому, как сильно его пальцы впивались в кожу. Мантия скрывала детали тела, но несколько главных очертаний она прикрыть не могла. Парень был шатеном, о чём свидетельствовали его тёмные пряди. Возможно старшекурсник с когтеврана. Значок на мантии разглядеть было сложно, но светлые детали выделялись, составляя картинку в голубых тонах.   Несколько свечей, стоявших на главном столе, добавляли чёткости всей картине. Из-за их непокорного пламени тени на стенах не прекращали плавать.  В комнате раздался тихий, совсем нескрываемый стон. Похоже действия парня удовлетворяли обоих.  Внутренний голос так и твердил: Гермиона, очнись, что ты творишь? Ты подглядываешь за кем-то! Прекрати немедленно.  Девушка, сидевшая на столе, откинула спадавшие на лицо волосы и запрокинула голову назад. Сопровождая действия тяжелым, и остаточно сбившимся дыханием.  Грейнджер проследовала взглядом по лицу, всматриваясь в детали.  Погодите, это Паркинсон? Действительно она?  – Да, вот так... – бормотала она, пока парень продолжал. Казалось, если он продолжит сжимать ноги девушки в том же духе, на них явно останутся синяки. Но это их не волновало от слова совсем. В один миг по коридору прошёлся резкий восклик, спина девушки выгнулась, и та с силой сжала лежащий на столе пергамент. Несколько мгновений она судорожно сжимала его, пытаясь уловить хотя б каплю воздуха. Но из-за рваного дыхания это удалось не сразу. Когда разрядка волной прошла по всему её телу, а блики в глазах начали исчезать, она опустила голову, поглядывая на парня сквозь тёмные пряди волос.   Тот лишь рассматривал девушку с ног до головы, не скрывая этого.  – Не пялься так, – хриплый голос девушки вернул Гермиону в происходящее.  Неужели её заметили?  Она с ужасом попятилась как можно дальше от двери, но не заметила как наступила на подол мантии и, чуть не свалилась на пол. Она постаралась быть как можно тише, но стук от соприкосновения подошвы и камня услышали бы все. В том числе и Паркинсон.  В классе повисла неловкая тишина, но буквально спустя несколько мгновений за угол выглянул парень. Он нервно осмотрел коридор и направился в противоположную от Гермионы сторону. Ей чудом удалось не попасться ему на глаза, ведь толком спрятаться она не успела. Только проскользнула за открытую дверь и всего. Простоя там в полной тишине, пока её сердце отбило ровно семнадцать ударов, из класса вышла девушка, постукивая каблуками. Она остановилась возле двери, осматриваясь вокруг. Тёмные волосы поблёскивали в тусклом свете пламени, играя всевозможными оттенками чёрного. Гул в ушах перекрывал любые шорохи, что могла издавать мантия Паркинсон. Резко закрылась дверь, уничтожая тайное укрытие Гермионы.     – Грейнджер? – непонимающе протянула она, – подглядываешь за мной?  – Что? Нет, конечно, я ждала тебя. Ты, вижу совсем позабыла о совместном задании, – гордо заявила она, с её любимым, учительским тоном. С чего бы вдруг ей сейчас пугаться, это – всего лишь Пэнси. – Я думала, что ты воспримешь это, – она развела руками в воздухе, – как мой отказ от его выполнения. Но вижу, до тебя долго доходит, – насмешливый взгляд впился в глаза Гермионы. Единственный, кто сейчас выглядит глупо, так это она. – Но так нужно! Ведь тогда мы обе не получим зачёт. Зачем всё это, если можно просто забыть о враждебности хотя б на несколько часов и благополучно завершить задание, избавившись от лишних проблем. Давай выполним его, и забудем об этом. Поверь мне на слово: я сама не горю желанием бегать за тобой по всему подземелью. Ты ведёшь себя как бестолковый ребёнок. Настойчивость Гермионы выводила из себя. Её примитивная правильность создавала картину, будто она единственный здравомыслящий здесь человек. – Нет Грейнджер! Почему до тебя не доходит: я не собираюсь сотрудничать с тобой, тупая ты дура. – взорвалась Паркинсон. После столь приятного вечера, она совсем не хотела видеть её. Пэнси уже развернулась, чтобы уйти, но слова, что та выскочка кинула ей в спину, принудили её остановиться. – Тогда считай, что проиграла, – спокойно заявила девушка, складывая руки на груди. То, что Гермиона говорила, в целом, логичные факты, выводило из себя. Та кто она такая, чтобы указывать что делать? Она – ничто. Всегда им была и будет. Она совсем не понимает, что творится на самом деле. Умеет вмешиваться не в свои дела, да и только. Но в этом случае, как не хотелось это признавать, она была права. Отказ Пэнси провоцировал плохие, недопустимые, последствия. У неё и так хватало плохих оценок, ещё одной не требовалось, чтобы доказать, что её семья была права на её счёт. Дело в том, что несколько дней назад она получила письмо, в котором чётко и сухо говорилось, что она должна разобраться со своей успешностью. И это была не просьба, а точное указание. Её комментариев по этому поводу никто слушать не стал. Естественно.  Повернувшись к собеседнице она размышляя над вариантами исхода. И никакой из представленных ей не понравился. Выбирать не пришлось. Если кто-то со слизерина узнает об этом, она до конца семестра не сможет избавиться от нелепых шуток сокурсников. А то и дольше. Выход один: сотрудничать она будет, но огласке этому придаться не позволит. Азарт на некий миг показался в глазах Паркинсон и та, немного поразмыслив, ответила: – Только один раз, и это будет тайной.