"I knew you were trouble when you walked in"

I know I'm probably better off on my own

Than lovin' a man who didn't know

What he had when he had it

And I see the permanent damage you did to me

Never again, I just wish I could forget when it was magic

I wish it wasn't 4 a.m., standing in the mirror

Saying to myself, you know you had to do it

I know the bravest thing I ever did was run

(Taylor Swift)

Хмурое утро встретило мелким моросящим дождем и промозглым ветром. Олег молча собрался, избегая смотреть в глаза матери и брату, и ушел в серую хмарь под тоскливым взглядом Андрея. В военкомате на него посмотрели как на придурка. Объяснили, что не могут призвать его, пока он учится в университете, пусть даже он к ним и по собственной доброй воле заявился, вот берите меня всего, сдаюсь. Велели приходить через годик, вот тогда с радостью возьмут. А пока нечего придумывать всякую херню, иди, парень, доучивайся. Олег покивал, вышел из старого здания с обшарпанными стенами и отправился пешком куда глаза глядят. После чертовой сегодняшней ночи от воспоминаний не было никакой передышки. Картины недавнего прошлого накрывали одна за другой, не давая опомниться. Несколько дней после фестиваля он не звонил Олесе. Злился, накручивал себя. И не мог найти в себе силы услышать ее голос. Оставалось около двух недель до начала учебы, а в выходные она должна была уехать на свой ролевой сходняк. Олег не вникал, что там у них за мероприятие, ибо о ролевиках знал только понаслышке. В основном, со слов Аленки, которая любила красочно рассказывать о своем опыте выездов на игры, и из рассказов этих у него сложилось стойкое мнение, что ездят туда ради пьянства, блядства и притворства. Это мнение он неоднократно высказывал Олесе, но, достаточно податливая в большинстве вопросов, за ролевиков девушка стояла насмерть. Никакие его слова не могли заставить ее усомниться в своем увлечении. Он не понимал всех этих заморочек со сборами на игру, пошивом костюмов и прочей ерундой. Из-за всего этого было сложно увидеться с Олесей, даже если бы он и решился ей позвонить. Пришлось в какой-то момент смалодушничать и передать через Аленку, которая на этот выезд не собиралась, что «пусть будет дома тогда-то в семь, позвоню». Олег знал, что выбрал плохого посредника. Лехина зазноба никогда не вызывала у него доверия. Как же его взбесило, что когда он в означенное время позвонил Олесе, той не оказалось дома. И через пятнадцать минут тоже. И через полчаса. И через час. На третьем звонке хотелось рычать в трубку. Еле сдержался, но кажется все таки дал понять олесиной маме, насколько велико его недовольство. Он крайне не любил, чтобы звонили ему, но тут пришлось попросить передать, чтоб Олеся позвонила, когда будет дома. Не набирать же ее каждые пятнадцать минут. Она позвонила спустя почти два часа с его первой попытки. - Привет, мама сказала, ты просил перезвонить. Голос тихий, бесцветный, слегка дрожит от волнения. Или от страха. - Ну и где шляешься? - самообладание изменило ему, ни «привет», ни какого-то другого вежливого обращения у него не получилось. Девушка запнулась о его грубость, задышала часто, он слышал. Но ничего не сказала. - Что молчим? - С подругой гуляла, - еле слышно. - С какой еще подругой? Аленка вместе с Лехой сегодня тусовалась в компании неформалов, собиравшихся вечерами на местном «Арбате», не с ними же она была… - С Ингой. Ты ее не знаешь. - И почему, когда я звоню, ты шляешься где-то с подругами, которых я не знаю? Этот пустой разговор надо было сворачивать. Олег прекрасно понимал, что перегибает, но остановить себя не мог. Напряжение и нервы последних дней сделали его невыносимым, он бесил сам себя и от этого бесился еще больше. Олеся молчала в трубку, ждала, что он скажет. Не оправдывалась. И это выводило из себя. Хоть он и так был уже не в себе. - Увидимся когда? Пауза. - Не знаю. До отъезда у меня совсем не будет времени. - А с подругами шляться время есть? - Я не шляюсь ни с кем, - огрызнулась Олеся. Он даже опешил. Она редко показывала когти, видимо, он совсем уже потерял берега, раз она так реагирует. Но как остановить себя, обуздать нервы и свой скверный характер? - Не повышай давай тут голос. Я вопрос задал. - Какой? - в ее тоне слышалась перемена, но он не стал на этом зацикливаться. - Когда мы увидимся? - Я не знаю. Я вернусь и у меня будет всего два дня до начала учебы. - Мать не отпустит? - Нет. Он помолчал, взвешивая ее слова. Плохо, очень плохо. Столько дней потеряно из-за его малодушия и неготовности ее видеть после той ночи. Теперь она недоступна по вполне объективным причинам. Есть хороший шанс что он рехнется за эти дни, пока она там будет сначала в лесу не пойми чем заниматься, а потом готовиться к универу. - Через неделю значит? - Да, примерно так. - Понял. После выходных позвоню, договоримся. - Хорошо. Пока! - и Олеся впервые за все время раньше него повесила трубку. Сбежала, не дождавшись его ответного прощания. Олег отложил телефон и задумался. Неделя. За неделю он накрутит себя еще сильнее чем есть. И, пожалуй, их встреча добром не кончится. ********** (До телефонного разговора) - То есть вы не разговаривали после совместной ночи четыре дня и он только сегодня собрался первый раз за это время тебе позвонить? - в голосе Инги слышалось такое недовольство, что хотелось оправдываться. И в то же время оправдываться не хотелось. Олеся глубоко затянулась ментоловой сигаретой и выдохнула в небо дым. Они с подругой сидели на веранде детского сада, в который Олеся когда-то ходила. На той самой, где гуляла ее группа. Она с детства помнила эти погнутые железные перила и постоянно облупляющуюся краску на стенах и деревянном полу. Это было в какой-то мере ее место силы. В садик вечером мог пройти любой желающий, кто пролезал в щель между секциями забора. Сторож, если он и был, никогда не делал обхода территории, так что можно было сидеть на участках сколько душе угодно, чем без зазрения совести пользовалась вся окрестная молодежь. Благо, территория садика была достаточно обширной, чтоб группки молодых людей не мешали друг другу проводить время выбранным ими способом. Сидеть на веранде и курить было успокаивающим, медитативным занятием. Олеся никогда не курила при Олеге, боже упаси. При Инге же она не стеснялась. Не одна сигарета была ими выкурена после уроков за ларьком возле школы. - Я ничего уже не понимаю, Ин. Я не знаю, как так вышло, что ночь, обещавшая стать самой лучшей в жизни, обернулась таким нелепым кошмаром. Подруга невесело усмехнулась. - У меня есть версия. Подруга даже не пыталась скрыть, насколько ей не нравится сложившаяся ситуация. Олеся внимательно посмотрела на нее. - Поделись, обещаю, что не буду возражать и защищаться. - Хорошо, - Инга поудобнее устроилась на перилах, чтобы видеть лицо Олеси, - Ты связалась с парнем, который тебя ни в грош не ставит, Лесь. Я тебе это уже говорила, и говорю снова. Больно смотреть, как ты угасаешь с каждым днем. При чем только потому, что рядом человек, которому плевать на твои чувства, на то, что тебе плохо. Как он, блять, вообще посмел так поступить? Мало ли какие ситуации бывают! Вспомни Аньку хотя бы на той ночевке, ты же помнишь, что она рассказывала. Да Никита раздел ее тогда догола! Даже не до трусов! А она в последний момент передумала. И ведь он не вскочил, не ушел, не пропал на неделю. Обиделся наверняка, ну да, обломала. Но спокойно вышел, дал ей одеться, и они ночь оставшуюся вместе провели, сосались, обнимались. - Ну ты знаешь… Уж если с тебя даже трусы сняли, куда отступать то? Лежи, терпи. Или не надо так далеко заходить. Голос Олеси был серым, безжизненным. Инга в возмущении вскочила на ноги, отобрала у подруги сигарету, затянулась сама. - Ты себя слышишь вообще, Лесь? Что значит, « лежи терпи»? Это изнасилование вообще-то! Или может тебе тоже надо было лежать терпеть? - Может и надо было. Ничего бы тогда этого не было, - девушка вздохнула, достала из пачки новую сигарету, закурила, - Но я не смогла себя заставить. Мне почему-то было так страшно ему довериться… Казалось, что это будет очень больно. А я не хочу боли. - А я знаю почему тебе стало страшно. Потому что он мудила, вот почему! Олеся грустно улыбнулась. - Просто он тебе с самого начала не нравился. - Он и сейчас мне не нравится, с каждым днем все больше. Лесь! Ну что с тобой? Ты забыла, мне кажется, как на тебя парни реагируют. Я не понимаю, как ты можешь, когда вокруг куча тех, кто только и ждут твоего внимания, зацикливаться на том, кто снизошел до тебя! - Я люблю его, Ин. Я никогда никого не любила… так. Когда он улыбается мне, когда целует, или просто молча обнимает, мне кажется, что я умру от счастья. Но иногда он делает мне так больно, что хочется бежать прочь. А я не могу бежать, потому что знаю, что он может улыбаться. Может быть нежным. Он же говорил раньше,что никогда не будет встречаться с малолеткой, а со мной все же встречается… - Да пошел он знаешь куда?! - не выдержала Инга, - У вас что, двадцать лет что ли разница? Что за бред, блин. Снизошел он, видали такого? До тебя! Тебя!!! Да, господи, Лесь, ну ты вспомни как на тебя Тёма смотрит. А Вова? Тёма до сих пор, мне кажется, жалеет, что протупил и не предложил тебе с ним встречаться. А тут еще этот… подвернулся. Мозги тебе сломал. По красноречивым паузам было абсолютно понятно, что Инга думает об Олеге и кем его считает. А самое ужасное, что в каждом слове Инга была права. И в том, что Олег до нее, Олеси снизошел, и в том, что бывшие одноклассники после выпускного наперебой боролись за ее внимание (где они только были все школьные годы, блин). И в том, что он действительно сломал ей мозги. Рядом с ним Олеся превращалась в бессловесное тихое существо, которое только и может, что смотреть и подчиняться. Это она то! Девушка, которая никогда за словом в карман не полезет, у которой веселые едкие комментарии таятся на самом кончике языка и только и ждут позволения сорваться. И вот, пожалуйста, она влюбилась и оказалась полностью во власти Олега. Инга деликатно не говорит, что именно ей напоминает сложившаяся ситуация, но Олесе и без того ясно, что подруга думает о том, как полтора года воевала с ней и ее зависимостью от другого вот такого же вот, опьянившего и околдовавшего. Только там было сложнее, они были в одном классе, он встречался с девчонкой из параллельного, но стоило ему позвать, поманить, и Олеся бежала к нему сломя голову. Их рекорд был сколько? Два дня? Он всегда возвращался к своей девушке. Она всегда бежала по первому зову, полностью в его власти, открытая, беззащитная, готовая к новому удару. Не ясно, почему он снова и снова делал это, манил ее. Говорил, что просто не может удержаться, когда она рядом, придумывал какую-то сказку про невозможную любовь. Но видимо секрет был в том, что, когда он снова и снова убегал, Олеся никогда не бросалась в погоню, никогда не боролась за него. Инга тогда от ярости летала на метле, пытаясь уберечь подругу от этого человека. Она то его подольше знала и его «стиль» отношений с девчонками был ей хорошо знаком. И вот, только кануло в лету это издевательство длиной во всю старшую школу, как появился Олег. Олеся в эту влюбленность рухнула, словно подстреленная уточка в болото. Пока эти отношения были «невозможны», можно было не волноваться, к отвержению Олеся привыкла и не умирала от того, что ее возлюбленный ее в упор не видит. А потом гнев сменился на милость, а она оказалась не готова к такому повороту. Олеся вздохнула. - Пойду домой. И так уже опаздываю, наверняка он уже звонил. Инга прищурилась, сердито отбросила недокуренную сигарету. - Лесь! - Ммм? - Ты не должна ему ничего! И оправдываться тоже не должна. Кто он такой-то, чтоб оправдываться перед ним? Олеся молчала. Стояла в пол-шаге от выхода с веранды, но не уходила. - Ну правда, Лесь, посмотри на это все другими глазами. Ты ничем перед ним не виновата, вообще ничем. Он себя ведет как мудак, а ты притихла как мышка и готова наплевать на свои собственные чувства, лишь бы только он снова снизошел. Страшные слова, если в них вдумываться. А в слова Инги Олеся всегда вдумывалась, приучила себя к этому, потому что подруга никогда и ничего не говорила просто так. И всегда желала ей добра. Они обе привыкли грудью бросаться на защиту друг друга от любой опасности. - Я не помню себя до него, кажется, - тихо призналась Олеся, опустив плечи и прислонившись к металлическому столбу, служившему опорой веранды. - Пора значит вспомнить. Ты когда уезжаешь? - Послезавтра. - Вот и хорошо! Надеюсь там тебе напомнят, какая ты без него. Олеся развернулась и обняла подругу. - Спасибо! - За что? - За то, что тебе не все равно.