Красная смерть

      — Когда Вы просили меня вместе съездить в город, я думал, что дело ограничится лишь нами двумя… — задумчиво протянул Волков. Он не стеснялся своей неприязни к Рубинштейну, и почти наверняка сидящий на козлах вместе с извозчиком доктор слышал каждое сказанное Олегом слово. Разумовский нахмурился и тронул его за плечо, прижимая палец к губам. До Петербурга оставалось всего ничего, они только что миновали последний объезд, выходя на прямую дорогу к столице.       — Не будьте таким снобом. Вениамину Платоновичу понадобилось съездить в город, чтобы доложить о ситуации в полицмейстерскую контору, к тому же он хотел проведать нескольких своих лаборантов, доктор говорит, что они как раз заканчивают один важный эксперимент, — Сергей выглядел несколько обиженно. Будто искрометные Олеговы замечания на счёт Рубинштейна касались и его тоже. Юный князь приоткрыл шторку крытого экипажа и выглянул на улицу: уже виднелись раскинувшиеся на окраинах домики и хозяйственные постройки. Отсюда брали своё начало многие улицы, а в воздухе чувствовался запах влаги расположившегося в паре десятков вёрст залива. Им повезло, погода сегодня была нежаркая и пасмурная, но не предвещающая осадков.       — Остановите здесь.       Повозка затормозила и в конечном счёте встала в узком проезде с еле-еле намеченным тротуаром. Волков и Разумовский переглянулись весьма озадаченные такой неожиданной остановкой. Сергей распахнул деревянную дверцу и почти наполовину высунулся наружу, Олегу пришлось схватить юношу за локоть, чтобы тот и вовсе не вывалился из экипажа. Доктор, осторожно придерживая свой дипломат, спустился на землю и поправил шляпу на голове. В его левой ладони сверкнула открывшаяся крышка карманных часов — не так уж и плохо, он почти не выбился из графика.       — Вениамин Платонович, куда же Вы? — юный князь так надеялся на консультацию от своего нового приятеля, в конце концов именно он проводил вскрытие и мог ответить молодому человеку на все интересующие его вопросы. Рубинштейн обернулся и изобразил на лице почтительную улыбку, пожимая плечами.       — Не беспокойтесь обо мне. Я хочу немного прогуляться и побыть в одиночестве. Как и договаривались, встретимся в конце дня на Невском проспекте, — мужчина коротко поклонился и, поудобнее перехватив свой портфель, быстро зашагал в одну из ближайших подворотен, скрываясь в глубине проходных дворов. Разумовский лишь хмыкнул, неопределённо комкая в руках полы своего пиджака. Вдруг его осенило и он вновь, но уже с большим рвением высунулся наружу и громко выкрикнул:       — А где именно? Около моста? Или чуть дальше?       — Оставьте его. Пусть идёт на все четыре стороны, — Волкову пришлось приложить немало сил, чтобы втянуть обратно в экипаж суетливого юношу, пока тот окончательно не шмякнулся лицом о твердь земную, — Много чести нужно бегать за каждым, кого судьба привела к Воронцовскому. Вы давеча говорили о каких-то делах или уже успели передумать?       Сергей отряхнулся и затравлено зыркнул на Олега. Сейчас, чего доброго, ещё решит везде сопровождать его, а в личных делах компаньон ему ни к чему. Пришлось сдаться и вновь спокойно сложить руки, молчаливо наблюдая за мелькавшими в оконцах городскими пейзажами. Столица просыпалась, гудя сотнями и тысячами голосов, цокотом лошадиных копыт и изредка встречающимися автомобилями. Бакалеи, лавки и салоны гостеприимно раскрывали свои двери и витрины для вновь прибывающих посетителей. С одной стороны дороги бегал мальчик с огромной кипой свежеотпечатанных газет, с другой — дамы выбирали подержанный кринолин. Район от района картины менялись. Чем ближе к центру они с Волковым подъезжали, тем роскошнее становились дома и гуляющий по улочкам контингент. Сергей несколько раз учтиво кивал попадающимся среди прохожих знакомым. Олег попросил извозчика остановиться перед Адмиралтейством. Он никак не объяснил этого своего поступка, просто всучил вознице деньги сошёл с экипажа, оставляя Разумовского неловко ёрзать на месте.       — Теперь и я вынужден покинуть Вас. Не беспокойтесь, сударя довезут до Марсового поля, где Вы сможете прогуляться в своё удовольствие, — Волков закончил короткое напутствие, но, что самое странное, не подумал и двинуться с места, внимательно наблюдая за экипажем. Даже когда повозка тронулась с места, он провожал её взглядом ещё некоторое время. Стоило им лишь повернуть на другой проспект — надзор прекратился, Разумовский смог спокойно выдохнуть и покинуть экипаж, отпуская кучера с лошадьми обратно на станцию.       — И куда это, интересно, Вы решили пробраться? — до сего момента Игорь тихо сидел на задней приступочке экипажа и мирно дремал, но, благодаря Сергею, заспанный и весьма помятый оттого Гром теперь стоял почти в центре столицы и хмуро пытал взглядом суетящегося юношу.       — Ну же, Игорь, не будь таким щепетильным. Ты же знаешь, я на Марсовом поле с известных лет частый гость, и чего я там не видел? — Разумовский поправил пиджак, принимаясь оглядываться по сторонам в поисках наиболее удачного направления для своей «прогулки», — Хочу пройтись до Лиговского там должен жить мой бывший однокурсник — Мерсаев, поговорим, посидим с ним в тёплой дружеской компании…       — Ваше благородие, если мне не изменяет память, Мерсаев жил на Литейном, а после окончания университета и вовсе вернулся к себе в Тамбов, — заметил Гром и теперь уже окончательно пришёл в себя, поправляя фуражку на голове. Молодой человек закусил нижнюю губу и совсем растерялся, это ж надо было так глупо проколоться, — Опять в одиночку будете бродить по городу? Или решили заявиться на Вознесенский двор средь бела дня? Ладно я знаю, зачем Вы туда ходите, но что подумают об Вас люди?       — Нет же, честное слово, с теми «кружками новой молодёжи» покончено! — Разумовский вспыхнул, чувствуя себя пойманным за уши зайцем. Однажды Игорь уже выловил его, тайно ушедшим, на подобное собрание, чтобы послушать речи какого-то заезжего анархиста. Сергей, впрочем, не нашёл в словах лектора ничего интересного для себя и вскоре возвратился на квартиру, где его уже ждал Гром с извещение от батюшки. Кто-то из неравнодушных господ телеграфировал старшему князю Разумовскому о странном хобби юноши и следующих за этим пропусках занятий. Так упорно и рьяно молодой человек ещё никогда не клялся и не божился, он умолял замять инцидент и обещался больше никогда не нарушать благопристойный моральный облик своей репутации. Слово свое юноша держал честно праведно, но… До определённых пор, — Я просто хочу пройтись, побыть один. Может быть, зайду в пару букинистических магазинчиков, но не более того.       Игорь вовсе не был наивным дураком и одарил Сергея полным скепсиса взглядом. С другой стороны, какие у него есть основания не доверять князю? Никаких противоправных деяний в последнее время тот не совершал, да и вообще отличался кротостью нрава и мягкостью характера, даже общий язык с Волковым и то нашёл. Гром безвольно покачал головой, но все же согласился, решая оставить юношу в покое. Получив от него серебряный пятак и очередную порцию заверений в кристальной чистоте своих намерений, он ушёл в сторону Марсового поля, намереваясь дожидаться там всех участников сегодняшнего вояжа, как и планировалось ранее.       Перспектива прогулки Марсовому полю была самой что ни на есть соблазнительной, но юношу ждала упорная и кропотливая работа по поиску всех материалов для разгадки тайны шифра. Скорее интуитивно, нежели из практической необходимости, молодой человек дотронулся до спрятанных в подкладке пиджака бумаг с рисунками найденных им символов. После нескольких дней и недель скучной и размеренной жизни в поместье его наконец захватило настоящее новое приключение.       Свои научные изыскания Сергей решил начать с обхода публичных библиотек. Огромные хранилища знаний встречали юного князя высокими стеллажами книг, запахом печатной бумаги и характерным приглушённым светом, щадящим для самых древних рукописей. К счастью со времён студенчества у него всё ещё оставались записи практически во всех библиотеках города. Благодаря обширным связям Разумовский имел даже опосредованною возможность доступа в императорский читальный зал, но для этого пришлось бы подавать личное прошение в императорскую канцелярию. Слишком долго и подозрительно, лучше сосредоточиться на меньшем радиусе поиска.       Однако, сколько бы Сергей не показывал рисунки символов работникам библиотеки, сколько бы не перебирал книги в специализированных секциях, ничто полностью не удовлетворяло его требованиям. Результатом почти трёх часовых стараний юноши стали давшая о себе знать аллергия на книжную пыль и несколько старых и крайне опосредованно касающихся темы словарей. В каждом из них находилось не более двух-трёх похожих на искомые символов, но даже так полученные сведения особой надёжности не вызывали. Либо система вбирала в себя сразу несколько разных древних языков, либо Разумовский копает совсем не в ту сторону. Ясно одно — странные буквы имеют индо-европейское происхождение. Может, от этого и стоит отталкиваться?       Следующим пунктом назначения, куда молодой человек отправился добывать знания, стал букинистический магазин. Вернее, магазины. Это был один сплошной книжный развал. Здесь встречались старое и новое, иностранные и отечественные книги, официальная литература и самиздат. Словом, имелось всё, чего только мог возжелать прозорливый ум юного интеллигента. Сергей бродил от одного лотка к другому, удивлялся тому, сколько же всего нового успели издать в его непродолжительное отсутствие, пока рука в белой перчатке не коснулась корешка громадной, тёмно-сливового цвета книги в аккуратным серебряным теснением. Оригинальный «Фауст» на немецком. Отпечатанное ещё при жизни самого Гёте издание теперь доживало свой век брошенным среди современной модернистской прозы и французских дамских романов, какая вопиющая несправедливость. У Разумовского сердце кровью обливалось от одного вида излюбленной трагедии в столь плачевном виде. Взяв книгу в руки, князь шагнул вглубь заинтересовавшего его магазинчика.       — Bonjour monsieur, Вас что-то заинтересовало? — невысокий мужчина в цветастом халате, плотнее запахнул полы и вышел навстречу новому посетителю. Оглядев пространство вокруг себя, Сергей, кажется, начал понимать причину столь небрежного отношения к великой литературе. Несортированные книги стояли стопками прямо на полу, а некоторые и вовсе служили подставками под коробки с иной утварью. Это был не столько магазин, сколько жилой дом, где по нелепому стечению обстоятельств скопилось просто неприличное множество книг. В пользу этой версии говорил и вполне расхлябанный, домашний вид хозяина помещения. Молодой человек кивнул в ответ, уже жалея, что ввязался в это дело, нужно было просто пройти мимо.       — Bon après-midi. Да, я нашёл у Вас одну книгу и хотел спросить… — Разумовского перебил пронзительный скрип несмазанных дверных петель. С улицы в лавку зашли ещё два человека: мужчина и женщина средних лет. Их постигла та же участь, что и Сергея — интерьер помещения сильно разочаровывал, если не вызывал отвращение, но отступать было уже поздно. Несколько замявшись, юный князь, ещё раз взглянул на томик у себя в руке, всё больше сомневаясь в своей затее, — Так вот, как я и говорил, мне на глаза попалась книга — «Фауст» двадцать первого года на немецком. Хотелось бы узнать, за сколько отдадите?       Хозяин магазина несколько раз кашлянул, напялил на нос перекошенные набок очки и, усиленно хмурясь, вгляделся в протянутую ему литературу. Мужчина пролистал пару страниц, мельком гляну на форзац, а после, оценив хорошо одетого щеголеватого юношу, наконец решился выдать свой вердикт:       — Восемьдесят рублей, сударь.       — Помилуйте, да как же так можно?! Чтобы одна книга и восемьдесят? Да ведь это же полугодовой оклад титулярного советника! — шокировано воскликнул Разумовский, с большой горечью и обидой осознавая, что при себе у него имеется чуть меньше половины названной суммы. Но ведь это же настоящий грабёж! Если бы он, Сергей, не обратил внимания на книгу её бы и вовсе никто не купил.       — Вот именно! Это же сам Гёте, «Фауст», да ещё и в оригинале! Это издание стоит минимум вдвое больше, — возмутилась немолодая женщина, поправляя вуаль на своей шляпке. Судя по тому, как именно она держала подле себя мужа становилось сразу ясно, кто в этой семье глава. Дама шагнула вперёд и, словно болонку на поводке, подтянула с собой джентльмена в капоте, явно намереваясь вступить в борьбу за книгу, — Альберт, скажи же что-нибудь.       — Ну, не знаю, дорогая. На вид — ничего особенного. Старая, потрёпанная, я встречал издания и симпатичнее, к тому же, кто из нас не читал «Фауста»? Что аглицкая, что немецкая версия — всё одно, — флегматично заметил мужчина без особого интереса бросая взор на предмет разгорающегося конфликта. Его мнение, кажется, не то что не образумило супругу, но наоборот, только разозлило её сильнее. Женщина возмущённо вырвала трагедию из рук продавца и принялась трясти её перед лицом мужа.       — «Ничего особенного»? И это говорит мне человек, с которым мы бок о бок живём уже двадцать лет! А как же переиздание «Божественной комедии», которое ты дарил мне на именины, или это для тебя тоже просто дешёвка?       — Мадам, прошу, ведите себя сдержаннее… — попытался вступиться владелец магазина, но вместо этого был лишь втянут во внезапно начавшуюся семейную разборку. Сергей наблюдал, как книга ходила из рук в руки и уже точно понимал, что заикаться о ней бесполезно. Он отошёл в сторону от активно спорящей троицы и принялся самолично осматривать другую часть помещения, куда не попадал солнечный свет из окон. Ситуация здесь была много хуже. Покрывшиеся пылью и кое-где даже паутиной книги громоздились по шкафам, бюро, полкам, стульям: что-то было перевязано бечёвкой, что-то лежало открытым. Видимо, старьёвщик без разбора брал всё, что к нему приносили отчаявшиеся горожане. В городе сейчас, и правда, было неспокойно — студенческие волнения набирали обороты и подпитывались новостями о масштабном ихэтуаньском восстании в Чжили. Разумовский подошёл к столу, где раскрытыми лежали около дюжины книг — несколько страниц из них от старости «вылезли», но текст всё ещё хорошо читался. Сергей пролистал пару страниц и с интересом для себя начал вчитываться в текст. Довольно толковый лингвистический справочник, где хорошо описывались закономерности построения языковых систем и приводились конкретные примеры.       Сергей осторожно взял вещицу в руки и вложил внутрь несколько выпавших страниц. Это то, что ему нужно — не искать части, но смотреть на целое. Обрадованный своей находкой, юноша повернул было голову к хозяину лавки с самым честным намерением узнать цену книги, но тут же остановил себя. Шумная парочка всё ещё продолжала свой спор, совсем позабыв о тихом молодом человеке. Юношу посетила шальная мысль — а что если он просто заберёт книгу с собой, пока за ним никто не смотрит? Эта идея взволновал его, бросила сначала в холод, потом в жар. Никогда в своей жизни князь Разумовский ничего не крал, а тут такая возможность, все карты прямо перед ним — бери да и только. Сергей сглотнул, чувствуя, как под пальцами нагревается обложка ветхого справочника, жжёт ему руки, заставляет одновременно и стыдится своего поступка, и тайно восхищаться им. Юноша выпрямил спину, на всякий случай, ещё раз обернулся, а после — сделал вид, что поправляет шейный платок, а сам осторожно пропихнул книгу под пиджак, устраивая её меж телом и плотным жилетом.       Пока чувство стыда и угрызения совести не успели проглотить юношу с головой, он бросился прочь из лавки. Случайно растолкал ссорившуюся до сих пор парочку и улизнул в дверь прямо перед носом продавца в домашнем халате. Поведение молодого человека показалось ему странным, вороватым. Одной рукой князь крепко придерживал книгу в пиджаке, а второй помогал себе бежать. Разумовский нёсся, как угорелый, влетал в крутые повороты, наталкивался на прохожих, выставленные лотки с товаром и дико, безудержно смеялся, чувствуя себя окрыленным, словно Гермес. Ноги сами несли его вперёд, лёгкие жгло от быстрого дыхания и холодного колкого воздуха, а глаза блестели юношеским азартом, но останавливаться не хотелось. Прохожие смотрели на него, как на умалишённого, провожали укоризненные взглядами, а иные, бывшие у дам на руках собачонки порывались угнаться за Разумовским или хотя бы облаять его. Сергей обернулся, чтобы проверить, нет ли за ним погони. Как глупо и безрассудно — уважаемый князь, молодой господин прославенной семьи попадётся на краже старого справочника!       — Агх, — молодой человек опасно накренился назад, столкнувшись с кем-то по дороге. Чья-то фигура внезапно выросла прямо перед ним, загородила проход подобно каменной глыбе. Ещё секунда, и Разумовский бы треснулся затылком о мощённую булыжником дорогу, но чужие руки вовремя схватили его за плечи, останавливая падение. Юноша всё ещё жмурился, но уже мог самостоятельно держать равновесие, хотя сердце в груди билось часто-часто, будто боясь, что может остановиться вместе с бегом, — Отчего же я не удивлён тому, что это Вы?       Сергей несмело открыл сначала один, затем и второй глаз и поглядел на укоризненно качающего головой Волкова. Вот же угораздило! Верно говорят, гора с горой не сходятся, а человек с человек сойдётся. Прошло не более пары часов, но Олег, видимо уже успел управится со своими делами и намеревался забрать доставшегося ему вместе с имением князя с Марсового поля.       — Куда же сударь изволил так спешить? — вопросительно вскинул бровь мужчина, отмечая про себя крайне возбуждённый и потрёпанный вид Сергея. Ну, скажите на милость, что можно ожидать от родовитого аристократа, который решил культурно провести свой досуг в столице? Уж явно не безумных побегушек в стиле Дикого Запада. Но долго злиться на Разумовского у Волкова не получалось при всём огромном желании. Тяжело дышащий молодой человек с красными, как маков цвет щеками и губами, виновато улыбался, смотря на Олега исподлобья.       — К Вам, — за спиной послышались чьи-то громкие и недовольные голоса, видимо, в порыве своего короткого помешательства Сергей всё-таки успел перевернуть чьей-то прилавок, а получать тумаки от купцов юному князю очень не хотелось. Опасливо поглядывая назад, Разумовский подхватил мужчину под руку и, как ни в чём не бывало, повёл его в сторону, подальше от места назревающих разборок. Всё ещё нервно озираясь по сторонам, молодой человек довольно усмехнулся и начал сочинять легенду, — Я отлично провёл время: прогулялся, поздоровался с парой своих бывших преподавателей, даже приобрёл одну занимательную вещицу…       — Прекрасно, но, всё же, зачем Вы решили пуститься на мои поиски, да ещё и так резво? — Олег так и не дал ему свернуть с темы. Юноша заволновался. А что он может сказать? Что бродил по библиотекам и магазинам в поисках книги, которая могла бы пролить свет на имеющуюся у него безумную теорию о таинственных символах? Что князь Разумовский только что украл какой-то справочник из лавки и почти наверняка устроил маленький погром с погоней? Сергей принялся рыскать глазами в поисках хоть какой то подсказки. Молчание затянулось и Волков рискнул предположить первым, — Неужели играли с кем-то в карты и умудрились залезть в долги?       — Вы обо мне только плохое и думаете. Я не мой отец — к висту страсти не имею. Между прочим я… Я хотел… — молодой человек задумчиво поднял голову вверх, к небу моля проведение о любом подходящем поводе для прикрытия. И таковой нашёлся — на арке меж двух столбов весела яркая праздничная растяжка, где белым по красному было выведено следующее: «Скетингъ Ринкъ. Катанье на колесныхъ коньках!», — Я хотел пригласить Вас кое-куда.       — Пригласить? Но ведь Рубинштейн может прийти в любое время, хотите заставить его ждать? — скептически хмыкнул Олег, вспоминая, как бестактно доктор покинул экипаж прямо во время дороги.       — Нет, Вы не поняли. Я хочу пригласить только Вас, без Вениамина Платоновича, — Волков даже перестал хмуриться и, поймав очаровательную, пусть и немного плутовскую улыбку Сергея, смущённо отвернулся, — Скейтинг-ринг — это чудесно место, давненько я там не был!       — Вы хотите затащить меня в этот Дворец пьяноблудия? Нет, даже и думать забудьте…       — Ну же, Олег, Давидович, не упрямьтесь, как дитя малое. Идёмте, идёмте, Вы мне потом ещё «спасибо» скажите за новые впечатления!       Разумовский, не задумываясь, ухватил Волкова за предплечье и с радостным гиканьем рванул вперёд. На Марсовом поле под сводами множества арок раскинулся широкий белый павильон, окружённый пожелтевшими кустарниками. Хоть на улице ещё и было светло, но из оконц зала уже вовсю светились, мигали и переливались жёлтыми огоньками гирлянды и лампы. Возле входа было полным-полно людей, основу здешнего контингента составляла молодёжь из полусвета, купеческого сословия, но встречались и люди в возрасте, которые, по видимому, решили, если не опробовать новомодное увлечение, то, по крайней мере, насладиться приятным вечером в одном из ресторанов павильона. И всё это общество шумело, веселилось, стремилось затянуть к себе ещё больше прохожих. Словом, один только вид этого места вызывал у Сергея неподдельный восторг, а Волкова приводил в тихий ужас. Но что не сделаешь ради увлечённого модой юного князя?       Рядом с павильоном их встретил и мрачный Игорь. Гром изо всех сил честно старался отбиваться от чрезмерно настойчивых дам, которые всеми правдами и неправдами пытались затащить мужчину внутрь скейтинг-ринга. Завидев Олега, он несколько забеспокоился, не особо понимая, как будет объясняться за отсутствие подле себя Сергея. Однако юноша обнаружился прямо рядом с Волковым и, судя по тому, как активно он подмигивал своему камердинеру, Разумовскому удалось худо-бедно отмазаться от лишних вопросов Олега. Тем лучше для Игоря, который и без того предчувствовал что-то неладное.       Внутри павильона было ещё веселее, чем снаружи. Вымощенную лакированными пакетом площадку рассекали десятки юношей и девушек, среди них встречались и подобные Сергею отпрыски потерявших свой былой лоск княжеских и графских домов. Играла живая музыка, певичка кабаре старательно тянула все ноты задушевного романса, а под стенами увеселительного комплекса расположились десятки мелких магазинчиков и ресторанов. Оттуда за резвой молодёжью наблюдало более старшее поколение, люди, которым было уже некуда спешить, но которые в душе отчаянно желали прикоснуться к новомодному увлечению хотя бы зрительно.       Первое, что сделал Разумовский, оказавшись внутри — с блеском в глазах бросился к прокатному столу, где выдавали на аренду роликовые коньки. Волков в это время успел уже несколько раз пожалеть о сделанном им выборе, местная публика жадно разглядывала нового, доселе не бывавшего на скейтинг-ринге человека. Соблазн уйти подальше от чужих глаз и засесть в углу какого-либо заведения рос с каждой секундой, но рыжеволосый юноша решил всё за Олега. Молодой человек уже активно шнуровал необычную обувь, затягивал тугие узлы на своих лодыжках, тогда как Волков по-прежнему стоял и недоверчиво разглядывал всунутую ему в руки пару коньков. Они были из бежевой дублёной кожи с боковыми вставками из замши и маленьким каблуком. Но более всего мужчину удивляли колёсики на подошвах.       — Ну же, чего Вы медлите? — словно не терпеливый родитель, юный князь дёрнул Олега за рукав пиджака и кивнул на обувь в его руках, — Это на ноги нужно надевать, садитесь, уж будьте так любезны.       — Сергей Викторович, я всё могу понять, но это… Я же не конная повозка, чтобы ездить о четырёх колёсах!       — Верно, Вы сразу две повозки, потому что на обе ноги в сумме приходится восемь колёс, — добавил веское замечание Гром, и Разумовский, задыхаясь от смеха, согнулся пополам. Волков одарил Сергея и Игоря нечитаемым взглядом, пожалуй, эта парочка стоит друг друга. Продолжая хихикать, молодой человек уговорами заставил Олега Давидовича подчиниться и сесть на скамью.       — Право, это неловко, чтобы я в моём положении и возрасте резвился как дитя малое, да ещё и при людях… Какой срам, — понимая, что надолго решимости мужчины не хватит, князь опустился вниз и самолично принялся шнуровать ботинки своего компаньона, который к тому времени уж притих и лишь молчаливо наблюдал за возящимся внизу молодым человеком. В самом деле, не устраивать же переполох из-за каких-то коньков? Однако во всем этом процессе Волков чувствовал себя не то чтобы неудобно, но скорее интимно. Годы службы приучили его к самостоятельности и здоровой сноровке, но никак не к тому, что в один чудесный день его ботинки будет шнуровать благородный князь… Завязывая бант, Разумовский неожиданно поднял глаза вверх и, заметив на себе пристальный взгляд Олега Давидовича, улыбнулся, а после положил подбородок на колено своего благодетеля.       — Ну что же Вы, сударь, нашли чего смущаться, кабы что действительно срамное было, так дело ясное, а тут что? Да и мне давно на душе была необходимость поблагодарить — Вы мне жизнь спасли, а это дорогого стоит. Уж не серчайте и не побрезгуйте принять моё Вам предложение покататься на коньках, — на Волкова разом обрушилась такая кристально чистая синева особливо пронзительного взгляда, какой он за всю свою жизнь видал разве что в нежных соцветия первых апрельских васильков на лугу. И вот уже совестно ему стало отказывать князю. Олег протянул руку и коснулся щеки Сергея, приглашая его подняться на ноги. Разумовскому стало щекотно и он, склонив голову вбок усмехнулся, демонстрируя ямочки на своих щеках. Он устало отряхнул одежду, закатал повыше рукава своей рубашки и предложил ладонь замершему Волкову, — Я Вас всему научу, поверьте, это не сложнее, чем чтение газет.       Набравшись храбрости, мужчина поднялся ноги, но стоило ему только сделать первый шаг, как он немедленно потерял равновесие и был подхвачен пришедшим на помощь князем. Юноша помог Олегу Давидовичу принять устойчивое положение и, ловко сделав пару шагов, встал в плечом к плечу с ним. Мимо молодых людей резво проносились опытные любители роликов и заядлые посетители скейтинг-ринга, кавалеры легко вели своих дам под руку, гимназисты соревновались в скорости, а ещё несколько женщин, сцепившись руками и весело хохоча, пытались изобразить танец под играемую музыкантами мелодию. Волкову было несколько неудобно за свою некомпетентность, но, как и обещал, Разумовский с завидным упорством принялся обучать его высокому искусству современной моды.       — Спину держите прямо, присогните ноги в коленях, да, вот так. Очень хорошо! А теперь оставьте одну ногу чуть вбок и оттолкнитесь ею от паркет… Стойте, стойте! Вы же катаетесь на роликовых коньках, а не маршируете в полку. Мягче, всё нужно делать легко и непринуждённо, — со стороны это походило на обучение ребёнка его первым шагам. Сергей взял мужчину под руку, и вместе с ним шаг за шагом передвигался по площадке. Сначала было немного страшно, в конце концов не каждый день отставного офицера ставят на какие-то колёсики… Тело держалось в напряжении, а глаза были устремлены в пол, чтобы ни в коем случае не споткнуться и не свернуть себе шею. Иногда Разумовский касался его бедра, чтобы направить ноги в нужном направлении. Постепенно дрожь и первый шок прошли и им на смену пришло ясное мышление и уверенность. Шаги становились всё твёрже, да и скорость перемещения возросла в разы, теперь Волков мог вполне спокойно кататься вместе с со своим помощником по кругу, но юному князю этого было мало. Уже через пару минут Сергей легко отпустил Олега, отъехал на пару шагов вперёд и, уперев руки в боки, с вызовом ухмыльнулся в лицо мужчине.       — Нет, мы с Вами так не договаривались, — хмурясь, запротестовал брюнет, теряя былую опору и останавливаясь на месте. Ехать одному было намного сложнее, Разумовский придавало ему мужества и к тому же являлся кем-то вроде страховочного буксира, который мог в любой момент уберечь начинающего спортсмена от падения.       — Что же в этом такого сложного? Научились со мной, значит, сможете и без меня. Давайте, у Вас получится, тут всего каких пять шагов, — мотнул головой юноша, поправляя выбившиеся из причёски рыжие прядки.       На время катания Игорю дали вольную, и камердинер смог без лишней спеши отдалиться от господ, чтобы послушать живую музыку. Гром не слишком-то любил столичную жизнь, она казалась ему чрезмерно бурной, громкой и мотовской. В родном Воронцовском время текло медленнее, не было никакой спешки, лишь природа, тишь да благодать. Правда и такие вылазки в общество бывают крайне полезны, благодаря ним начинаешь ценить то, что имеешь, а постоянное сравнение отсекает всякие соблазны. Мужчина откинулся на спинку скамьи и, лихо заламывая свой карту принялся исподлобья осматривать катающихся по кругу людей и трапезничающих в ресторанах дворян. Живут же себе люди богато: кто с шампанским да на скейтинг-ринг рванёт, кто осетрины закажет, а некоторые вон с целыми чемоданами ходят, интересно, зачем? Игорь прищурился глядя на прячущуюся за колонной даму. Кто же это по развлечениям с багажом ходит? Чай, не вокзал, да не речное судоходство. При более подробно рассмотрении стало ясно, что в руках у девушки в сером платье находится вовсе не чемодан, а ручная камера. Притом вещь эта направлена как раз на мило беседующих друг с другом Сергей и Олега… Что-то тут не чисто. Гром задумчиво хмыкнул и поднялся на ноги, намереваясь более близко познакомиться со странной незнакомой.       Что бы она не дала, но это чёртово устройство ни в какую не хотело работать. Только-только ей удалось добыть новейшую модель переносного устройства для создания фотоснимков, как вдруг выясняется, что эта гора мусора ещё и не работает. Девушка раздражённо бахнула кулаком по ящичку и, не упуская из виду интересующие её фигуры, достала из кармана капота записную книжечку с карандашом. Технологии технологиями, а старые добрые записи ещё никогда не подводили. Пусть свежая статья будет без снимка и не на первой полосе, зато в газете ей точно заплатят хороший гонорара за сенсационный материал. Дама в шляпке с вуалью совсем не заметила, как к ней со спины подкрался посторонний человек. Когда её плеча коснулась чья-то рука, она вздрогнула и, как ошпаренная, отскочил в сторону, ударяясь ногой о своё же фотографическое устройство. Девушка зашипел от боли и, обернувшись, окатила грозным взглядом того, кто посмел к ней прикоснуться.       — Как для шпионки у Вас слишком заметный реквизит, — Игорь, оглядел представшую перед ним незнакомка с ног до головы. На первый взгляд — обычная мещанка, может, даже гимназистка. Платье её совсем не похоже на то, которое носят обычно при трауре, а вот вуаль чересчур длинная, по старинному фасону, закрывающая всё лицо — значит не хочет, чтобы её внешность запомнили. Про себя Гром отметил необычный цвет выглядывающих из-под шляпки волос — не рыжий, а ярко-карминовый, будто осенняя астра. Бежать даме было некуда, при всём желании скрыться от крепкого, тренированного мужчины в длинном платье и с фотографическим аппаратом наперевес было решительно невозможно, — Как Вы, не поранились?       — Нет, благодарю. И до Вашего сведения я не шпиона, а журналистка, — девушка ловко протянула Грому визитку, из содержания которой стало ясно, что некая Юлия Пчёлкина — представительница прессы, ведущая колонку светской хроники в «Столичном Вестнике», и занимающаяся журналистскими расследованиями. Вот уж чего Игорь точно не ожидал, так этого того, что в их и без того не спокойную жизнь вклинятся писаки из каких-то там газетёнок. Юная леди навострила уши и у некоторой долей подозрения приготовила свои принадлежности для записей, — А Вы сами кем будете? Часом не из полицмейстерской ли конторы?       — Нет, что Вы, где я, и где жандармы… — фыркнул мужчина и кивнул на «чемодан», — Зачем журналистике понадобились фотографии господина Разумовского и господина Волкова, если не секрет?       — Ну, знаете, такие сведения я Вам раскрывать не буду, откуда мне знать, что Вы не конкурент? — вопросительно вскинула бровь Юлия и скрестила руки на груди.       — А откуда мне знать, что Вы на самом деле не шпион? Времена нынче неспокойные. Давайте вместе прогуляемся в полицейское ведомство, и пусть они нас рассудят, а заодно мы им расскажем о том что Вы делаете фотографии благородных людей без имеющихся на то разрешений… — Игорь тоже не пальцем деланный, он прекрасно знает, на какие точки нужно надавить, чтобы заставить всех этих любителей сбора сплетен трястись от страха. Однако Пчёлкину подобным мелким блефом не проведёшь, она ещё и не таких обламывала.       — И как же это будет выглядеть? Вы насильственным путём привели в отделение бедную, вышедшую на прогулку девушку, бесчестно воспользовались её слабостью и одиночеством в своих корыстных целях. Какое падение нравов! — на последней фразе она рассмеялась и ткнул ногтем прямо в грудь Грома, а после, понизив голос, добавила, — Со мной связываться опасно, так что не извольте меня пугать. К тому же и фотографий никаких у меня нет, прибор этот чудесный не работает.       — Вы просто Мегера… — обескураженно выдохнул Игорь. Мужчина опустился вниз к фотографическому аппарату, чтобы осмотреть его. За время жизни в Петербурге он порядком повидал разного рода диковинок и изобретений. Он покрутил ящик в руках, чуть приподнял его и, наконец осознав причину неисправности, усмехнулся, — А крышку с объектива Вы снимать не пробовали?       Пчёлкина с внутренним смущением взяла предложенный ей Игорем затвор и сжала его в руке. Это же надо! При всей серьёзной подготовке допустить такую глупую мелкую ошибку. Журналистка убрала свои записи и, легко кивнув, поблагодарила Грома за помощь. К тому времени Разумовский и Волков уже скрылись из виду и продолжать следить за ними дальше уже не было смысла, момент упущен.       — И всё же скажите, зачем Вы здесь?       — А сами как думаете? Старший князь Разумовский скоропостижно умирает, его имение перекупает некий отставной офицер, после в Воронцовском происходит загадочное, возможно, связанное с жертвоприношением убийство священника, а среди местных жителей ходят слухи о проходящей рядом с усадьбой группе старообрядцев-перебжчиков. Это просто сенсация! Если я смогу написать об этом журналистское расследование, то оно попадёт на страницы всех газет мира! Разве это не прекрасно? — напоследок усмехнулась Юлия и, подхватив свой «чемоданчик», двинулись в направлении выхода с арены. Игорь остался стоять и смотреть ей вслед с довольно странным ощущением. Вроде бы дама и лезла не в своё дело, зато как эффектно и дерзко! В руке осталась подаренная Пчёлкиной визитка, которую Гром решил непременно сохранить на память.       — Видите, а Вы боялись! — хлопая в ладоши, засмеялся Сергей и горделиво пожал руку своему ученику. Волков показывал поразительную способность к обучению, и в какой-то момент Олег даже начал получать удовольствие от преодоления самого себя, — Хорошо, а теперь попробуйте доехать вон до того края площадки и обратно, я буду ждать Вас здесь.       Через несколько секунд максимально собранный и сконцентрированный мужчина уже ехал через весь ринг, оттачивая шаг и манеру держать себя на коньках. В это время Разумовский наконец смог вздохнуть и обернуться к человеку, что уже порядочное количество времени маячил за колонной и жестами призывал князя приблизиться к себе. Волкова в такое дело посещать не стоит, несмотря на потепление в их взаимоотношениях, строгий нрав Олега мог напрочь заруинить всё, что с таким усердием выстраивалось годами. Сергей осторожно спрятался за нишу, где его и ждал собеседник: невысокий молодой человек в чёрном пальто с высоко стоящим воротником нахлобученным на лоб картузом. Он огляделся по сторонам и облачённой в перчатку рукой передал рыжеволосому юноше небольшой конверт без каких-либо о познавательный знаков.       — Вас долго не было видно, — проговорил человек, наблюдая за тем, как Разумовский прячет письмо во внутренний карман пиджака.       — Знаю, таковы были обстоятельства, думаю, я и более не смогу появляться в нашей компании также активно, как это происходило раньше, — мужчина в пальто некоторое время молчал, наблюдая за беззаботно резвящимися на катке людьми. Его дело было на том закончено, но оставалось ещё кое-что, в чём имелись сомнения. Несмотря на раздумья, он перед уходом он бросил короткое и ёмкое:       — Мы начинаем.