Красная смерть

музыка: П. И. Чайковский — Six pieces, Op. 5, TH 143

      Игорь за всю ночь так и не смог сомкнуть глаз. Он всё обдумывал то, что ему удалось подслушать под дверью кабинета Волкова. Ситуация напоминала какой-то камерный детективчик: ни следов, ни мотивов, ни каких-либо исчерпывающий ответов — да и вопросов-то толком тоже пока нет. Однако тот факт, что Олег Давидович может допустить виновность светлейшего князя Сергея Викторовича в гибели священника, вводил Грома в ступор. Это в высшей степени глупо. В день, когда произошло это чудовищное происшествие и Волков, и Разумовский почти всё время были рядом друг с другом, не имея никакой возможности надолго покинуть поместье. Версия с заказным убийством не выносила никакой критики. Разве же поднимется рука у благородного аристократа таким образом вредить пастырю? Даже учитывая не самые ровные взаимоотношения, подобное решение конфликта кажется чрезмерным.       Мужчина нахмурился, разглядывая потолочные балки во флигеле. Тратить лучину на ночные раздумья не было смысла, так что Игорь продолжал философствовать в темноте и тишине. Вся дворня в то время была на своих местах в имении, даже треклятый Рубинштейн (будь он не ладен) вместе со своим спутником ещё не успели потревожить их мирную обитель. Таким образом, можно заключить, что с большей долей вероятности ответственность за убийство лежит на ком-то совершенно ином. Стороне, которая доселе ещё не успела показать себя явно, что однако не помешало ей совершить свои злодеяния.       Сергею Викторовичу об этом, пока, лучше не знать. С одной стороны в обязанности Грома как раз и входит слежка за Волковым, с другой — будет слишком опрометчиво выдавать себя в такой момент. Взаимоотношения Сергея Викторовича и Олега Давидовича только-только начали потихоньку оттаивать, приобретать хоть сколько-нибудь компанейский настрой. Если сейчас бездумно рассказать Разумовскому всю правду, он начнёт нервничать и может сделать только хуже. Пусть остаётся в блаженном неведении, по крайней мере до тех пор, пока сам Игорь не сможет хоть немного разобраться в том, в какое болото они начинают погружаться. Мужчина вздохнул и перевернулся с одного бока на другой. Теперь, когда общий фронт работ ему ясен, осталось определиться с тем, в кого стоит бить в первую очередь.       Всего в паре этажей от Грома, в одной из светлых просторных комнат покой не мог сыскать и Сергей Викторович. Юноша ворочался в своей постели, комкал белоснежные накрахмаленные простыни и временами впадал в дремоту, но очень скоро просыпался. И сердце, и разум его трепетали от одних только воспоминаний о минувшем дне. Разумовский сел на кровати и подтянул к себе колени, обхватывая их руками. И стыдно ему было за свою неуклюжесть и неловкость: не удержал в поводьях лошадь. Из-за долгой жизни в Санкт-Петербурге он совсем отвык от конных поездок, по городу было удобнее передвигаться пешком или в экипаже, вот он и подрастерял маленько навыки. Но ладно с лошадью. Как мог он — мужчина, дворянин и приличный человек сказать Волкову про чулки?! Сергей закрыл лицо руками, чувствуя как алые пятна румянца расползаются не только по щекам, но и по шее. Теперь, когда яркие эмоции и захлестнувший его адреналин уступили место здравой рассудительности, он всё острее ощущал, что ведёт себя совсем не так как подобает. Неужели он совсем стыд потерял? Разумовский успокаивал себя тем, что во всем этом есть немалая доля вины Олега Давидовича: не будь он таким упрямым, ему бы не пришлось говорить, о своём исподнем. Однако стоит отдать ему должное, Волков повёл себя в высшей степени тактично и разумно. Даже попытался помочь, правда не то чтобы очень удачно…       От воспоминаний о том, как его несли на руках через мелкий водяной брод сердце гулко ухнуло куда-то вниз, а затем забилось чаще, ударяясь о клетку рёбер. Сергей бы и под пытками не признался, что ему до невозможности приятно подобное действо. И как Олег осторожно берёт его под колени, как крепко он его держит, боясь уронить (нет, этот эпизод, Разумовский Волкову ещё не простил), и как поглядывает на юношу, чтобы тому было удобно. Хотя он та ещё колючка, но, временами даже розы могут показывать шипы. Тут же весь позитивно-романтический настрой Сергея бесследно пропал. Холодный и жёсткий голос рассудка укоризненно хмыкнул в голове юноши. «Светлейший князь, что же на Вас нашло? Не Вы ли собирались вернуть себе по праву принадлежащее Вам имение?»       Вечером, перед тем как вернуться в свои апартаменты доктор Рубинштейн сказал ему нечто подобное. И взгляд у него снова был необычайным, будто взывающим к совести или иному, сидящему внутри Сергея чувству.       — Сударь, воистину, Вы обладаете проницательным умом и добрым сердцем, но не позволяйте использовать своё милосердие себе же во вред. Это человек, Олег Давидович Волков, достаточно хитёр и коварен. Я говорю это единственно, чтобы уберечь Вас от необдуманных поступков. Возможно, на вид он и кажется приличным человеком, но задайте себе вопрос, станут ли приличного человека гнать со службы, лишать награды и заслуженного дворянского титула?       Разумовский насупился, вытягивая ноги на кровати, определённо, здесь что-то нечисто. Волков что-то лукавит и не договаривает, а уж сам факт того, что он присвоил себе то, что по праву должно было принадлежать Сергею, приводил юношу в гневливое расположение духа. Он ни в коем случае не должен поддаваться на провокации, даже если тело и чувства его говорят совсем о другом, холодная голова всегда поможет найти верный путь. Под самое утро Сергей наконец смог уснуть, юноша пробыл в постели ровно до того момента, пока к нему в комнату осторожно не постучался Гром. Так и не дождавшись разрешения, Игорь проскользнул внутрь и легонько коснулся плеча, завернувшегося в одеяло Разумовского.       — Сергей Викторович, на первом этаже уж завтрак подают, а Вас всё нет. Вы часом не заболели? — молодой человек недовольно разлепил глаза, сонно уничтожая взглядом собственного камердинера. За эти несколько недель он успел сбить налаженный за гимназические годы распорядок дня, никакой дисциплины.       — Оставь меня. Не желаю никуда идти. Завтрак можете и в мою комнату подать, — обиженно буркнул Разумовский, отворачиваясь от укоризненно качавшего головой Игоря. Это никуда не годится. Теперь юный князь начал превращаться в разгильдяя, хандра совершенно его не красит, нужно бороться с этим явлением и как можно скорее.       — Ну уж, нет. Негоже весь день в постели валяться. Ну-ка, поднимайтесь, о Вас за столом спрашивали, — Гром страдальчески закатил глаза, пытаясь усадить Разумовского на кровати. Ох, уж эти издержки жизни у господ. С горем пополам Игорю удалось исполнить задуманное, Сергея запахнул полы своего халата, мрачно наблюдая за тем, как Игорь идёт в ванную комнату, чтобы принести таз с водой для утреннего марафета.       — Кто спрашивал? Вениамин Платонович? — снова уснуть ему уже не удастся, поэтому Сергей поднялся на ноги, дошёл до своей гардеробной и принялся выбирать костюм на сегодняшнее утро. Каких-то только нарядов у него не было: и шикарные выходные костюмы из плотной, шитой серебром парчи, лиловый вечерний сьют, несколько повседневных комплектов, где-то в закоулке шкафа отыскалась и его старая гимназическая форма с немного растянутой зелёной курткой. Разумовский с нежностью взглянул на этот предмет, а ведь всё это было совсем недавно       — Нет, Олег Давидович. Приказал удостовериться, всё ли с Вами в порядке, — Разумовский замер, сжимая в руках ткань белоснежной муслиновой рубашки. Он разгладил образовавшуюся складочку на материи и еле заметно улыбнулся сам себе.       — По поводу моего поручения… Тебе удалось что-нибудь выяснить? — Игорь немного замешкался, раскладывая бритвенные принадлежности перед зеркалом трюмо. Секундная пауза на обдумывание, после которой следует точно выверенный и краткий ответ:       — Нет. Но я постараюсь быть внимательнее.

***

      — Сударь, Вы ищите меня? — Сергей вздрогнул от неожиданности и резко развернулся, встречаясь лицом к лицу с Рубинштейном. Юноша схватился за сердце и облегчённо выдохнул, успокаивая расшалившиеся нервы. Разумовский только-только собирался постучаться в комнату Вениамина Платоновича, но тот вырос позади него, как из-под земли. Молодой человек легко улыбнулся и кивнул.       — Мне было интересно поговорить с Вами о вчерашнем. В столовой Вас не было, я поинтересовался у Поэта, и он сказал, что Вы, вероятно, сейчас заняты проведением вскрытия. Решил дождаться Вас в комнате.       — Пожалуй, Вы правы. Нам действительно есть о чём поговорить, но, думаю, моя скромная опочивальня едва ли послужит хорошим местом для беседы. Пройдемте в галерею, погода сейчас отменная, воздух чист и свеж, — доктор осторожно положил руку на плечо Сергея и с небольшим нажимом отвёл его в сторону, продолжая отвлекать юного князя лёгким диалогом.       — Вы не справлялись о здоровье Лизы, с ней все хорошо? — хотя Вениамин Платонович и занимался лечением девочки всего пару дней, Разумовский истинно надеялся на самые скорейшие результаты. Лёша ни на шаг не отходил от сестры, всячески присматривая и ухаживая за ней. Сергей отдал парнишке несколько книг со сказками, чтоб тот мог потихоньку учиться читать вслух и параллельно развлекать маленькую пациентку чудесными небылицами.       — О полном выздоровлении я, пока, говорить не берусь, но могу сказать, что кризис миновал. Состояние её стабильное, есть положительная динамика, — мужчина говорил это с каким-то оттенком безразличия. Его несколько раздражала необходимость каждый день спускаться во флигель к прислуге и возиться с больным скарлатиной ребёнком. В конце концов он профессор, а не провинциальный лекарь.       — Это очень хорошо. Надеюсь, она поправится. А Вы не стесняйтесь! Если что-то понадобится — непременно говорите, средств у меня немного, но я помогу всем, чем смогу,       — Сергей почувствовал некую долю облегчения. Хоть что-то в этом доме способно идти гладко, без сучка и задоринки. Но у Разумовского ещё оставались вопросы, — Кстати, что касается тела дьяка…       — Я ждал, что Вы непременно спросите об этом, — Рубинштейн даже перебил юношу, воодушевленный возможностью обсудить действительно интересную тему, — Прошу извинить меня за отсутствие во время завтрака. Дела!       Они сошли вниз по лестнице, миновали залу с фортепиано и через арочный проход вышли в крытую галерею. Здесь и правда было свежо и совсем не холодно. В открытые проёмы и ниши приветливо заглядывали ветви цветущих белыми и розовыми бутонами деревьев, зелёная листва казалась ещё сочнее и ярче, когда сквозь неё проходили лучи золотистого солнца. Сергей и Вениамин Платонович выбрали укромное место за поворотом, где их никто бы не смог ни увидеть, ни услышать.       — Я должен сказать, что экземпляр… Имею в виду, погибший — оказался не так прост, как это могло бы подуматься изначально, — доктор понизил голос и заговорщицки оскалился, делясь плодами своих утренних трудов, — Как и предполагалось, скорее всего, это убийство. Но какое! Сначала жертву пытались душить, но не абы чем, а пуховой подушкой, об этом говорят характерные следы удушения, а в руке у пострадавшего я обнаружил маленькое чёрное пёрышко.       — И что же в этом необычного? Больше похоже на бытовую склоку, — Сергея куда больше волновали странные символы, оставленные на полу избы. Странные переплетения закорючек и букв напоминали какой-то таинственный шифр, разгадка которого сулила ключ к решению всего этого запутанного происшествия.       — Терпение, Ваше благородие, терпение. Необычно тут то, что погиб он вовсе не от удушения, — Рубинштейн сделал театральную паузу, выжидая, когда его собеседник успеет выдать именно ту реакцию, которую Вениамин Платоновичу хотелось бы видеть, — Перед смертью у него случился обширный инфаркт, все тело так и замерло в моменте, а зрачки у священника сильно сужены. Кто-то или что-то напугало его до разрыва сердца.       Как и предполагалось, Разумовский оказался обескуражен и вместе с тем погружён в новый виток своих раздумий. Значит, причина смерти Даниила Фёдоровича — испуг? Ну уж это что-то из разряда фантасмагоричных штучек. Однако, если доктор Рубинштейн говорит об этом столь уверенно… Теперь уже сам юноша глубоко ушёл в собственные рассуждения. А ведь если хорошенько припомнить, то он и сам был в смятении, там, в лесу, когда, за ним гналось нечто… Молодого человека даже передёрнуло, он поёжился, словно ему за шиворот упал кубик льда. Если смотреть на эту ситуацию под таким углом, может ли быть так, что два этих происшествия имеют некую связь или более того непосредственно продолжают друг друга? Сергей Викторович надеялся, что информация от Вениамина Платонович поможет пролить свет на все его вопросы, однако теперь их стало ещё больше, чем прежде.       — Ваше благородие, да Вы бледны как фарфор, — Разумовский, наклонил голову вниз и отвёл беспокойный взгляд в сторону.       — Я в порядке, просто немного переутомился за эти дни, но в целом всё хорошо, — юноша слабо улыбнулся, благодаря Рубинштейна за проделанной труд. Сейчас лучше высказать уже имеющиеся вопросы, не стоит копить нерешенные дела понапрасну, — Давайте перейдём к более… Спокойной теме. Я говорю о тех странных рисунках в избе Макаровых. Там было так много свечей, да ещё и все эти странные рисунки… Может, нам стоит также задокументировать это?       — Сударь, боюсь теперь это уже невозможно. Местные жители были настолько перепуганы случившимся, что как только мы забрали тело, самые сердобольные крестьяне немедленно бросились в дом и принялись рьяно «отчищать» проклятое место. Удивлён, что их не посетила идея сжечь землянку, — Вениамин Платонович презрительно хмыкнул. Несмотря на всю свою разносторонность в нём проглядывался человек старой закалки, которые предпочитал держаться на расстоянии от более низких сословий.       Эта новость ещё более раздосадовала Сергея, он возлагал столько надежд на таинственный шифр, но в итоге упустил и эту маленькую, но зацепку. После этого они с доктором предприняли ещё несколько попыток завязать беседу, но диалог никак не клеился, а потому вскоре им пришлось расстаться и вернуться ко своим делам. Разумовский хотел с утра зайти и поздороваться с Волковым, но тот снова заперся в своём кабинете. Проведать Лёшу ему тоже не удалось, парнишка настолько уморился, что наконец то и сам слёг в постель, впервые за эту неделю Макаров спал таким крепким сном, потому у Разумовского и рука не поднялась будить его. Даже Игорь и Дмитрий куда-то запропастились. В итоге всё вернулось на круги своя. Несмотря на полный дом людей, юный князь остался в полнейшем одиночестве. Хандра совсем заела молодого человека: сидеть дома — скучно, гулять — не хочется, учёбу он уже закончил, и что же теперь делать?       Сергей сидел за письменным столом — перед ним стояла заправленная и готовая к новым свершения письменная машинка, а он всё никак не мог сформулировать и пару предложений. В таком настроении даже статья по столь любимому им предмету бессмысленно буксовала на одном месте. Разумовский прикрыл лицо руками и нервно потёр большими пальцами виски. В голове одна каша. Чем больше он думает о мелочах, тем меньше видит всю картину целиком. Слишком много вещей занимают его внимание, нужно сконцентрироваться на чём-то одном. Юноша лениво окинул взором уже исписанные листы бумаги, сколько же в нём было вдохновения! Казалось что всего за пару дней он сможет выдать блестящую, ни на что не похожую научную статью, а теперь…       «Основой каждого шифра являются постоянно повторяющиеся элементы. Для разгадки значения совершенно не обязательно знать значение каждого символа, достаточно найти логику и частоту повтора тех или иных частей, чтобы понять структуру шифра целиком. Подобный метод можно сравнить с решением обычного линейного уравнения, где общий множитель выносится за скобки…»       Потеряв весь запал в настоящем, он пытался вдохновить собственными мыслями из прошлого, ведь было же что-то, что заставляло Сергея Викторовича с огненными глазами строчить один за другим листы с текстом…       Ну конечно! Разумовский прямо подскочил на месте, больно ударяясь локтем о столешницу. Юноша зашипел, хватаясь за ушибленное предплечье, но даже такая маленькая неприятность не смогла омрачить пришедшее к нему в голову озарение. Это же просто невероятная, пречудеснейшая возможность проверить свою теорию на практике! Молодой человек в порыве вдохновения отодвинул пишущую машинку в сторону, схватки чистый лист бумаги, перо, чернильницу и приступил к задуманному. Пусть и не во всех подробностях, но его память смогла запечатлеть детали. Он хорошо помнил примерное расположение свечей в избе Макаровых, а также успел запомнить парочку странных символов на полу. Юноша, словно умалишённый время от времени прикрывал глаза, кусал губы, припоминая каждый элемент и зарисовывая из на бумаге.       В итоге всего через час у него была готова подробнейшая карта дома Лёши и Лизы, а также образцы странных символов и общая пиктограмма, поверх которой лежал умерший дьяк. От долгого непрерывного письма болело запястье, Сергей и сам не заметил, как перепачкал пальцы в маслянистых чернилах, но, безусловно, теперь он был счастлив. Полное собрание всех предварительных материалов для старта его собственного маленького расследования было готово. Юноша довольно осмотрел все свои труды — теперь, осталось только сопоставить все детали, найти ключи к шифрам и разгадать загадку. А там можно будет приложить материалы расследования к собственной статье. Материал будет сенсационный, да все газеты Европы будут бороться за право напечатать такой текст!       Предвкушая скорые свершения и свою гипотетическую славу, Сергей поднялся на ноги и огляделся на лежащие по всей комнате книги: здесь, в основном, художественные романы, несколько его пособий и научных фолиантов, которые, Разумовский уже успел изучить вдоль и поперёк, да его старые альбомы*. Всё это, безусловно, полезно, но только не в его случае. Для начала стоит изучить причудливых символы и расположение свечей, тут могут помочь книги по старинным спиритическим обрядам да различные словари. Возможно, это какие-нибудь мировые языки типа хинди или иврита, во всяком случае, лучше проверить наверняка. В первую очередь молодой человек решил просмотреть материал самостоятельно — прогулка по семейной библиотеке должна стать для него неплохим подспорьем в работе. Сергей осторожно, стараясь не трогать подсыхающие листы бумаги прокрался к выходу из комнаты и уже было распахнул дверь. Но натолкнулся на своём пути на преграду.       Волков зашипел растирая ушибленные костяшки пальцев. Разумовский отпрянул назад, кажется, он мало того что со всего маху ударил собиравшегося к нему постучаться мужчину, но и ко всему прочему умудрился оставить на его рубашке свои чернильные отпечатки пальцев. Олег, немного погодя, тоже это заметил и тяжёлым, полным негодования взглядом медленно уничтожали юного князя. Сергей лишь неуклюже пожал плечами и виновато улыбнулся.       — Прошу прощения, я Вас не заметил. Вы обычно в это время работаете, я и подумать не мог… — оправдание вышло не очень аргументированным, Разумовский спрятал испачканные руки за спину, синий краситель въелся в кожу теперь, вероятно, понадобится пара часов, чтобы смыть это безобразие.       — Почему каждая моя встреча с вами сопровождается какими-то из ряда вон входящими событиями? — вопрос был чисто риторический, — Ладно, опустим это. Я пришёл к Вам, чтобы кое-что обсудить.       — Да, конечно, проходите, — вероятно, о планах посетить семейный архив теперь можно и не думать. Сергей Викторович попятился назад, собираясь пропустить Волкова в свои апартаменты, но Олег Давидович успел схватить его за запястье.       — Не здесь. Прошу, пойдёмте в мою комнату.

***

      Разумовский чувствовал себя немного странно: с одной стороны он ещё ни разу не был в апартаментах господина Волкова, для личных встреч есть кабинет или гостиная, но опочивальня — это уже какой-то новый уровень фамильярности. С другой же стороны — по старой памяти юноша знал — комната раньше принадлежала старшему князю Разумовскому и являлась его спальней, которую в детстве сам Сергей так мечтал получить в пользование. Это была действительно широкая и просторная комната, соединяющая в себе сразу три отгороженных друг от друга камерных помещения. Даже сейчас это было одно из самых богато обставленных мест в доме: обилие антиквариата, обшитые шёлком панели и мозаичные панно, хрустальная люстра, собственный камин с мраморными львами. Со времен отца тут почти ничего не изменилось. Это вызывало смущение, вроде всё так знакомо, но теперь здесь живёт Олег Давидович.       — Присаживайтесь, — молодой человек послушно опустился на мягкую софу и сложил руки лодочкой, стараясь лишний раз не касаться никаких поверхностей, чтобы случайно не запачкать и их. Волков удалился на пару минут в ванную комнату, а вернулся оттуда уже с небольшим ручным полотенцем и тазом тёплой мыльной воды.       — Зачем же, я ведь и сам могу…       — Нет уж, позвольте, сами Вы мне пару минут назад чуть руку не сломали, — Разумовский возмущённо фыркнул, но кисти в воду опустил.       — Всю жизнь теперь мне это вспоминать будете?       — Не думаю, что мы сможем быть с Вами вместе столь долгое время, — заметил мужчина, отходя в сторону гардеробной. Стоит сменить одежду на новую и как можно скорее отдать испачканную рубашку прачкам, хотя качественные чернила едва ли выведутся с белоснежной ткани.       — Вы хотели о чём-то поговорить? — Сергей решил вернуть их разговор в первоначальное русло, лучше расставить все точки по местам как можно раньше. Чтобы ускорить процесс, Сергей принялся оттирать замаранных пальцы, краситель отходил нехотя, но начало было положено.       — Да, есть несколько тем для обсуждения, — Разумовский ожидал, что Олег вернётся к нему, но вместо этого Волков зашёл за громоздящуюся в углу декоративную ширму, — Мне пришёл ответ от начальника полицмейстерской конторы. Теперь жандармы возьмут дело о таинственном убийстве под свой контроль. Слухи распространяются быстро, сами понимаете, это дело деликатное, нельзя, чтобы подобный материал просочился в прессу, в обществе сейчас и так неспокойно… Волков остановился, а за ширмой послышалось тихое шуршание. Скорее из рефлекторного любопытства Сергей склонил голову набок и попытался заглянуть за створку загородки. Почему Олег Давидович скрывается от него? Они ведь оба мужчины, в этом нет ничего постыдного… Или возможно новоиспечённый хозяин поместья стесняется Разумовского? Юноша усмехнулся, усерднее намыливая руки. Надо же, со стороны кажется непробиваемым снобом и хитрецом, а на деле — сама стыдливость. И всё же князя не отпускал темный, двигающийся за расписными бумажными створками силуэт. Ему совсем не стоит обращать на это внимание. Не стоит, но, попав на этот крючок, оторваться уже невозможно. Снисходительная ухмылка постепенно исчезает, вместо этого Сергей незаметно для себя облизывает губы и начинает дышать ещё медленнее, будто сам оказался посреди знойной пустыни.       — Но не стоит беспокоиться на сей счёт. У меня есть достаточно связей, чтобы хотя бы временно удерживать эту информацию подальше от журналистов. Однако завтра мне придётся покинуть имение, я собираюсь с утра наведаться в город. Хочу лично передать результаты деятельности доктора Рубинштейна в департамент, а также проконсультироваться по другим вопросам с людьми из конторы… — любопытство не знает пределов, а уж заинтересованность юного князя вообще безгранична. Теперь он понял, зачем нужна ширма, и всё-таки его снедало желание хотя бы глазком взглянуть на того, скрытого от чужих взоров Волкова. И нет, его интересует исключительно эстетическая составляющая, это же всё равно, что смотреть на скульптуры в Эрмитаже, верно?       «Я совсем быстро, всё равно потом обо всём забуду» — самоуспокоительные аффирмации работали из рук вон плохо, но Сергею всё же хватило храбрости на свой маленький манёвр.       — В моё отсутствие, прошу, не творите безрассудных поступков. Я беру Дмитрия с собой, поэтому ведение поместьем я на время оставляю на Вас. Не беспокойтесь, моя поездка продлится всего день, к вечеру я уже вернусь в Воронцовское, — Разумовский перевесился через бортик софы, изо всех сил стремясь заглянуть за край ширмы. Щёки с невероятной скоростью багровеют, а сам он чувствует себя будто бы вором: боязно и волнительно. К несчастью для себя, молодой человек опоздал, Олег уже надевал новую рубашку, поэтому возможно для лицезрения была недолгой. Но даже так Сергей нашёл для себя кое-что интересное. Ему определённо не показалось, на спине у мужчины он чётко и ясно увидел тату. Рычащая, оскалившаяся голова волка была повёрнута в профиль.       Разумовский оказался, мягко говоря, озадачен. Никто из знати и под дулом пистолета не станет делать себе тату, считая это грязным делом, оскверняющим храм человеческой души. С другой стороны, Олег Давидович ведь и не является ни аристократом, ни дворянином, чтобы соблюдать подобные заветы. Возможно это имеет какое-то особое значение, что-то личное? В любом случае теперь причина подобной скрытности Волкова была разгадана. Сергею тоже совершенно незачем распространяться на сей счёт, пускай это просто останется одним маленьким секретом между ними.       — Погодите, Вы сказали, что уедет завтра в столицу? — юноша вдруг опомнился, вскакивая на ноги и чуть ли не сбивая ёмкость с мыльной водой. Смущение уступило место живой заинтересованности и возбуждённости.       — Да, но, как я и сказал, это всего лишь поездка на один день… — Олег Давидович вышел из-за ширмы, застёгивая пуговицы на кашемировом жилете с серебряной отделкой. Однако Разумовского уже волновало не столько факт поездки Волкова, сколько возможность самому посетить город. Во-первых, прожив в Петербурге несколько лет, он успел привыкнуть к столице, долгое отсутствие привычной светской жизни подавляло юного князя. Во-вторых, это ещё и прекрасная возможность получше разузнать информацию о тех странных символах, которые он видел в землянке. В городе всяко больше книг на интересующую его тему: букинистические магазины, библиотеки, архивы — ни в коем случае нельзя упустить такую ценную возможность! Не медля ни секунды, Сергей сжал в руках полотенце и подскочил к опешившему от такой прыти Олегу.       — Возьмите и меня с собой, я страсть как хочу в город! — видя, как стремительно лицо Волкова хмурится в предвкушении той самой поездки, молодой человек постарался чуть смягчить свой тон, — Не беспокойтесь, я не помешают Вам. Буду вести себя тихо и незаметно. Вы можете заниматься своими делами, а я просто прогуляюсь по бульварам да набережной.       — Даже не знаю… — Олег заметно напрягся, не слишком ли рискованно брать с собой Разумовского? Мало ли какие слухи могут ползти, к тому же в таком случае поместье останется совсем без управителя, — Оставить Воронцовское без присмотра…       — Это всего один день! Уверяю Вас, в наше отсутствие всё будет спокойно, к тому же и дворня смогла бы позволить себе отдохнуть, — сейчас Разумовский больше походил на ребёнка, которому отказали в покупке игрушки. Его доводы были довольно посредственны, но желание поступить по-своему росло с каждой секундой. Волков прекрасно понимает, каким бы жалостливым не был молодой человек, он должен держаться от него на расстоянии. В моменты когда нужно отказать — необходимо сказать своё твёрдое и решительное нет. Сергей не без сожаления видит, как на его глазах тает возможность посетить Петербург. Нет, он просто обязан в этот раз настоять на своём, в конце концов от этого зависит не только его, Разумовского, желание потешить своё эго правильной разгадкой, но и жизни Лизы и Лёши — если крестьяне и деревни не узнают истинного виновника сего происшествия, то их гнев всецело падёт на брата и сестру.       — Олег Давидович, неужели Вы и правда откажет мне в такой малости? — Сергей решил поставить вопрос ребром. В таких случаях собеседник начинает теряться, что только на руку самому юноше. У Волкова сердце ушло в пятки от полного отчаяния и горечи взгляда Разумовского. Его физически колет чувство беспричинной вины перед молодым человеком. Возможно, он просто очень хороший актёр или выдержка самого Олега начинает давать трещину, но сейчас он не в силах противостоять человеку, который стоит перед ним. Одна уступка — это не система, а всего лишь исключение.       — При условии, что Вы поедете инкогнито, — князь Разумовский — слишком видная фигура. Как только он официально появится в Санкт-Петербурге, вокруг него немедленно соберётся целый ореол других, не менее известных личностей, лишнее внимание им сейчас ни к чему.       — Не извольте беспокоиться, ни одна живая душа не узнает о моём приезде, это я Вам гарантирую, — счастью Сергея не было предела, лицо его просияло, а сам юноша уже вовсю строил планы, куда же ему стоит зайти в первую очередь, чтобы разумно распределить время на поиски. Олег тоже казался весьма доволен сговорчивостью своего собеседника. Мужчина ещё не подозревал, что одно его дозволение сможет послужить отправной точкой для начала событий, которые позже в корне изменят не только его собственную судьбу, но и судьбу целой империи на границе нового столетия.