Жвачка

"Хлоп". Всё началось с жвачки. С тягучей розовой жвачки, которую так медленно жевал Феликс, задумчиво глядя куда-то сквозь пространство. Чан рассказывал что-то, делился идеями, только вот Чанбин был как будто бы не здесь. Его мысли утекали плавным потоком, освобождая голову. Перед глазами оставался лишь Феликс и его розовые губы, выдувающие очередной пузырь. Такие соблазнительные, влажные, слегка пухлые, всегда улыбающиеся… Чанбин непроизвольно сглатывает. Он сидит, поставив локти на стол и переплетя пальцы, словно размышляет над какой-то важной задачей. Где-то на заднем плане смеётся Чан, но Бин слышит лишь тихое-тихое "хлоп" со стороны Феликса. Младший не смотрит на них, он и сам погружён в свои мысли, и кажется, будто сейчас ему крайне скучно. Было бы невежливо оставлять лидера одного, особенно когда он с таким упоением делится своими впечатлениями, но Бин просто не может оторвать взгляда. Со Чанбин залип на невероятные губы Феликса. Спустя какое-то время разговор заканчивается. Банчан обиженно замечает, что младшие совсем не слушали его, отвечали на вопросы невпопад и отказывались идти на контакт. Ещё раз упрекнув их в невоспитанности, он с чистой совестью собирает свои вещи и предлагает ребятам на этот раз разойтись. Те вовсе не против, даже оживляются, что вызывает у Чана ещё большую волну возмущения. Они идут друг за другом, проходя мимо ванной, как вдруг Чанбин ощущает крепкую хватку чужой руки на своём предплечье. Феликс, не церемонясь, заталкивает Бина в ванную, звонко щёлкая дверным замком. Спустя секунду он поворачивается, но в темноте Чанбин не может разглядеть его лица, отчего начинает нервничать ещё сильнее. В ванной довольно тесно, поэтому Феликсу не составляет труда припереть старшего к ближайшей стене, не давая тому возможности увильнуть. - Что это был за взгляд, хён? Его слова звучат так, словно он репетировал их всё то время, когда они сидели с Чаном. По голосу Чанбин чувствует насмешливую улыбку Феликса, стоящего сейчас чуть ближе, чем ему хотелось бы. Со старается успокоиться и некоторое время молчит, чтобы не выдать волнения в дрожащем голосе. Он уже открывает рот, чтобы по обыкновению отшутиться, но… - Ты же буквально прожигал меня взглядом. Ты смотрел на меня так, словно вот-вот набросишься… - Феликс давит, но не столько физически, сколько морально. В обычной ситуации они могли бы неловко посмеяться, потрепать друг друга по плечу и забыть о том, что это всего лишь дружеский флирт. Но сейчас… Чанбин был счастлив, что они находятся в темноте. Ничто так не выдавало его мыслей, как глаза. Взгляд не спрячешь, а особенно от такого проницательного человека как Феликс. Сейчас от него исходила какая-то особенная энергетика. Его внезапная напористость испугала Бина, который не привык быть зажатым между стеной и кем-то ещё. Ликс говорил негромко, опаляя кожу дыханием со вкусом ягодной жвачки и создавая при этом особую интимную атмосферу между ними. Окутанный этим негромким низким голосом, Чанбин не сразу почувствовал, как младший отстранился. Тогда он заметил, что тот всё ещё жевал жвачку, и негромкий хлопок вкупе с игривой улыбкой заставил старшего вздрогнуть. Ли отворачивается, чтобы выбросить жвачку в мусорное ведро. На несколько секунд Бин чувствует облегчение, однако трепет возвращается снова, когда он чувствует чужие руки на своих плечах. Феликс наклоняется к нему, пристально смотрит, носом ведёт по линии челюсти к шее. Всё это время его руки размеренно поглаживают Чанбиновы плечи, постепенно спускаясь вниз и цепляя пуговицы рубашки. Со шумно дышит, откинув голову. Мысли спутались в огромный клубок, в ванной за доли секунды стало непривычно душно. Ему бы снять рубашку, и как назло, Феликс будто слышит его мысли. Белые аккуратные ладони медленно скользят по груди, обводя соски и сжимая рельефные мышцы. Феликс внутренне кайфует, прикрыв глаза, и кажется совершенно не заботится о том, что в данный момент думает старший. У Со сердце бьётся как пойманная в клетку птица, с каждым движением чужих рук ему всё сложнее дышать, всё сложнее сосредоточиться и держать над собой контроль. Феликс прижимается к нему, и от его действий у Бина кружится голова. Ему так сильно хочется забыться в этом тесном и жарком ванном мире, хочется слушать убаюкивающий голос Феликса, хочется теряться в его прикосновениях. Чанбин почти стонет от этого необъяснимого чувства, как вдруг на его пах уверенно опускается чужая рука, а умопомрачительные губы возникают на уровне его уха: - Бинни-хён, я знаю, о чём ты сейчас мечтаешь. Чанбин распахивает глаза, словно эти слова обожгли его. Как если бы младший дал ему отрезвляющую пощёчину. Не может такого быть, чтобы он знал и это, думает про себя Чанбин, лихорадочно пытаясь вспомнить, не ляпнул ли он что-нибудь ненароком в этом жарком бреду. Но Феликс смотрит на него с таинственной улыбкой, терпеливо ожидая хоть каких-нибудь слов. - Ты уверен? - только и может выговорить Бин, глядя на младшего даже с какой-то долей вины. Если бы кому-то когда-нибудь приспичило извиняться за собственные мысли… Ликс не отвечает. Вместо этого он дарит Со ещё одну сияющую в темноте улыбку и изящно опускается на колени, не забывая ещё раз огладить ладонями упругий торс старшего. Чанбин дышит через раз, даже не пытаясь игнорировать подступающее возбуждение. Он не смеет прикоснуться к Феликсу, к этому ангелочку, которого недавно, видимо, укусила не та муха, отчего он начал вести себя как самый настоящий демон-искуситель. Феликс неторопливо тянет за язычок молнии, приспускает джинсы вместе с бельём и едва заметно вскидывает брови, удивляясь чужим габаритам. Бин принципиально не смотрит вниз. Его лицо и уши краснеют с каждой секундой всё больше, а колени предательски дрожат. Всё потому, что таким он видел Феликса лишь в своём воображении. И эти соблазнительные пухлые губы сейчас игриво улыбаются, прежде чем сомкнуться вокруг Чанбинова достоинства. Феликс усердно сосёт, помогая себе рукой и, кажется, прекратив даже дышать. Играет с головкой, языком обводит выступившие вены, а взглядом пытается поймать смущение старшего. Эта черта в Чанбине кажется Феликсу одной из самых очаровательных: Со хаотично перемещает взгляд, жмурится, тихо шипит сквозь стиснутые зубы, еле сдерживая себя. Феликс чувствует: ещё немного, и хён полностью утратит контроль. Схватит за волосы и начнёт вбиваться внутрь, пока у младшего на глазах не выступят слёзы. Но Чанбин только опускает руки на чужую макушку, легко поглаживая и аккуратно сжимая. Как будто боясь причинить боль. Феликса как никогда раздражает это обращение. - Хён, - он нарочито смачно выпускает изо рта член и, утирая пальцами слюну с подбородка, смотрит вверх, - я ведь не сахарный, со мной можно и пожёстче. Чанбин смотрит на него, тяжело дыша; во взгляде смешались неловкость, стыд, возбуждение и постепенно нарастающее желание. Чанбину и в голову не могло прийти, что он вот так будет стоять с расставленными ногами, пока внизу младший будет обслуживать его по полной программе. Но эта инициатива была не на его совести. Бин приходит к выводу, что выглядит слишком нежным, слишком уступчивым хёном в глазах Феликса. Поэтому, когда Ликс возвращается к своему занятию, он, недолго думая, с силой сжимает волосы на его затылке, твёрдо и уверенно толкаясь в глотку. Ли неизбежно давится, но вовремя расслабляет горло, пропуская член. Он начинает совершать глотательные движения, и Бин низко охает, стараясь не думать о том, где и с кем младший отточил технику оральных ласк. Почти что профессиональные действия Феликса подсознательно заставляют его наклониться и уйти от приближающейся разрядки. Чанбин вцепляется пальцами в чужие плечи с намерением отстраниться, но Ли крепко держит его за бёдра. - Ёнбокк-и… - Бин умоляюще стонет, беспрестанно продолжая поглаживать младшего по плечам. В ответ на эту неявную просьбу Феликс освобождает рот, не прекращая размеренные движения рукой на члене. - Чанбин-хён, если это слишком тяжело для тебя, я могу прекратить, - Ликс поднимает на старшего спокойный, понимающий, но в то же время укоризненный взгляд. - И мы оба сделаем вид, что ничего не было. Со напряжённо дышит и закусывает губу. Он запоздало понимает, что Феликс, оказывается, гораздо смелее него. Становится ещё стыднее от осознания своей беспомощности перед ним, так открыто заявляющим о своих желаниях. А ведь это старшие должны подавать младшим пример. Никак не наоборот. Чанбин думает: "Мне есть чему поучиться у Ёнбока". Чанбин наконец решается. - Нет, я не хочу прекращать, - он сглатывает вязкую слюну. Возбуждение всё ещё даёт о себе знать: внизу живота нарастают приятные, сладко тянущие ощущения, ноги вот-вот откажутся ровно стоять на полу, уши до сих пор будто полыхают… Чанбин уже абсолютно точно решил довести это дело до конца. Останавливаться сейчас как минимум глупо. Феликс понимает его чувства с полувзгляда. - Но у меня есть одно условие. Чанбин, в прострации обдумывающий свои слова, запоздало фокусирует свой взгляд на лице младшего. - Пока мы не закончим, ты не должен отрывать взгляда от моих глаз. Феликс коварно улыбается, в то время как Бин сокрушённо прячет в ладонях лицо и издаёт полный отчаяния стон. Никто не мог подумать, что в голове Феликса обитают настолько нескромные мысли. Пока старший не перестаёт получать одно потрясение за другим, младший, не скрывая удовольствия, оглаживает чужие упругие ягодицы, подтянутые мощные бёдра и напряжённые бока. Затем Феликс возвращается к возбуждению Чанбина, снова обхватывая член. Он проводит большим пальцем по головке, растирая выступившую смазку, и проверяет, смотрит ли на него Бин. Тот выполняет условие, и его пылающие щёки заставляют сердце Феликса пропускать удар. Медленно, нарочно растягивая удовольствие, он проводит языком по всей длине, обводит губами головку, глядя Чанбину прямо в глаза. Тот напряжённо выдыхает, снова сжимая в пальцах ткань чужой кофты. Феликс отмечает, как изменился взгляд старшего: стоило Бину немного прийти в себя и сосредоточится на своих ощущениях, как в глазах появился этот тихо пылающий огонь, мерно растекающееся карамелью желание и возбуждение, захлёстывающее волной. Чанбин уже не пытается отстраниться. Напротив, он в нетерпении поводит бёдрами, цепко схватившись за голову Феликса и, запрокинув голову, смотрит сверху вниз. Такой вид Чанбина возбуждает младшего ещё больше, и вместо медленных движений, превращающих минет в сладкую пытку, хочется подвести хёна к пику как можно быстрее, чтобы увидеть незабываемую палитру эмоций на его лице. Феликс начинает ёрзать на коленях, неотрывно глядя старшему в глаза, и послушно пытается впустить в себя как можно больше. Челюсть болит, в уголках глаз собираются непрошенные слёзы, но вид сходящего с ума от возбуждения Чанбина стоит всех этих неудобств. Ли начинает ускорять движения, старательно проезжаясь головкой по нёбу и идеально избегая соприкосновения с зубами. Чанбин, входя во вкус, подмахивает бёдрами, шепча и выдыхая какие-то полуругательства-полупохвалу. Он повторяет, как идеален для него Ёнбок, и от этого у Феликса окончательно сносит крышу. Он сжимает горло, совершая глотательные движения, и чувствует, как Бин изливается внутрь с протяжным стоном удовлетворения. В момент оргазма Феликс видел, как красиво изгибаются его брови, как чувственно приоткрылся влажный рот, как сильно зажмурились глаза. Этого хватило для того, чтобы кончить, ни разу не прикоснувшись к себе. Он сглатывает, выпуская член изо рта и откашливаясь. По подбородку тянется струйками слюна, нижняя челюсть и скулы неприятно ноют, внизу мокро, но Феликсу всё равно. Он довольно смотрит на Бина снизу вверх, не спеша подниматься с колен. Тот, отойдя от оргазма, взволнованно опускается рядом с младшим, отрывает кусок бумажного полотенца и начинает вытирать его рот. - Ликси, всё хорошо? Прости, я не хотел, я не думал, что ты позволишь… - эту извинительную тираду Феликс прерывает внезапным поцелуем, заставляя Бина чувствовать себя побеждённым. Он просто слишком устал, и всё, что ему требовалось сейчас - получить благодарность от хёна за проделанную работу. Они молча сидят на полу ванной ещё несколько минут. Феликс удобно устроился на бёдрах Чанбина, пока тот нежно гладит его по спине, притягивая для очередного поцелуя. Когда они выйдут, всё станет как всегда, ну а пока… - …бин. Чанбин! - Чан тревожно трясёт его за плечо. - Никогда бы не подумал, что так неинтересно рассказываю! Или это мой голос так на тебя действует? Чанбин непонимающе смотрит на него, сонно моргая. Они всё ещё сидят за столом, но на этот раз Чан не выглядит настроенным продолжать какие-либо разговоры. Он собирает свои вещи и коротко бросает, что пора уходить. Со чувствует несправедливость: его отругали за такую незначительную вещь, но всё, что происходило до этого, совершенно не походило на сон… Чанбин поднимает взгляд, оглядываясь, и натыкается на Феликса. Тот всё ещё жуёт жвачку, мастерски надувая пузыри. Чанбин смотрит на него, пока в голове всплывают один за другим воспоминания, оказавшиеся сном. Чанбину снова стыдно. В который раз смущение переполняет с ног до головы, а уши стремительно розовеют… Ли в некоторой задумчивости изучает старшего взглядом. "Хлоп". Розовый пузырь лопается, и Феликс вдруг хитро прищуривается, растягивая губы в улыбке: - Хён, что это был за взгляд?