Вечернее

Когда Сэм собирается спать, он всегда кидает взгляд на Дина. Привычка такая. Если в детстве это было наивным подтверждением того, что брат рядом и защитит его от всего на свете –Дин на его вопросительный, а иногда и боязливый взгляд кивал без капли насмешки– то теперь это проверка того, в порядке ли Дин. Дин всегда ведь защищал его, мог проснуться посередине ночи или помчаться в другой город, если просто почувствовал, что с Сэмом что-то не так. В отношении Сэмми его интуиция всегда работала безотказно. Их отношения — это вообще сплошной симбиоз, но брат почему-то всегда думал, что он односторонний. Сэм никогда не заявлял об обратном — скажешь, что иногда просто смотришь на Дина, убеждаясь в его безопасности — так тот нахмурится, кинет «Защищать тебя — моя работа» и недовольно фыркнет. Потом — переключится и забудет. Дин вообще не умел долго сердиться из-за мелочей. Это Сэма, бывало, задевали мелочи или неосторожные фразы, а брат всегда это замечал, извинялся безмолвно, поступками, и становилось так невообразимо-смешно –глупо вёл себя он, а извиняется Дин– что уголки губ сами собой ползли вверх, а старший только смотрел по-детски удивлённо, слыша почти что нежное «Всё в порядке, Дин». Дин всегда считал себя старшим, буквально живым щитом, этаким ангелом-хранителем Сэма — а у Сэма от этой защиты от всего что-то тёплое по венам разливалось, как молоко. Сэм всегда его невесомо подстраховывал — стоял сзади, прикрывая тихонько спину и грозно смотря, а голове звучало детское «Он мой», на которое Дин бы определённо смешливо фыркнул, но не сказал бы ни слова против. Сэму Дин открывался, позволял с недовольной миной целовать сзади в шею или плечо, а сам старался как можно незаметнее плыть. Сэм ему всегда подыгрывал, целовал плавно и завлекающе — и Дин улыбался. Кидая взгляд на него сейчас, Дин лежит на боку, трогательно обнимая подушку — завтра утром он сделает вид, что ничего не было. Сэм улыбается его уюту, и ложится под одеяло рядом. С ними ничего не случится — они же охраняют друг друга, как цепные псы.