Rebellion of the heart

Сестры вышли из комнаты, заплаканные, с красными щеками и глазами, но абсолютно осчастливленные воссоединением, на которое ни одна из них раньше ни за что бы не стала надеяться, даже в самых смелых мечтах.  Кейт пристально следила за Еленой, и за её движениями, скованными болью. Лицо девушки было бледным, под глазами залегли глубокие тени. На скуле виднелся тёмный синяк, ссадины на подбородке, разбитая бровь и груба. Бишоп лично промывала каждую её ранку, обливаясь слезами, не позволяя помогать никому, кроме Нат.  Они молча раздели Елену, молча обработали и зашили её порезы. Зашивала, правда, Нат, потому что руки у Кейт предательски тряслись. Они обе так боялись, что Елена не выдержит, не очнётся, не откроет больше глаза, но они справились. Елена справилась. Белова была сильной, и впервые Романов была в какой – то степени благодарна её боевому опыту лишь за то, что этот опыт выковал из неё бойца, который с раннего детства привык к боли, к борьбе, к тяжелым ранениям. Потому что только благодаря этому Елена выкарабкалась, несмотря на весь тот ужас, через который ей пришлось пройти, и который сломал бы обычного человека, но не её. Она проживала и худшее. К сожалению. Белова не просыпалась два долгих дня, организм восстанавливался, и Кейт наотрез отказывалась отходить от неё и нормально кушать, несмотря на нравоучения Клинта и Ванды, которые каждый раз настаивали на том, чтобы она хоть немного поспала полноценным сном и поела. Наташа не влезала, лишь с грустной улыбкой наблюдала за девушкой и составляла ей компанию. Нат принимала то, что Кейт просто не могла уйти, сделав правильное предположение: Бишоп казалось, что если она покинет Елену – та больше не очнётся, она потеряет её, и не сможет себе этого простить. И Кейт ждала. Предвкушала их встречу, ведь ей стольким хотелось поделиться, столько чувств бурлило внутри. Но, увы, всё обернулось иначе, и в сердце Кейт залегла обида, а страхи с новой силой разгорались внутри, вызывая тревогу и ноющую боль в груди. Теперь вся она была лишь сгустком из этой самой боли и тревоги, совсем растерявшись, и не зная, как себя вести и что говорить.  Воспоминания утра, в котором Елена сказала ей, что всё это была лишь игра - врезались в память, и теперь она не знала, чему верить. Не знала, что в голове у этой девушки, которая, буквально, во всех имеющихся смыслах, сводит её с ума.  Однако теперь, к счастью, после разговора с Нат, Елена действительно выглядела намного счастливее и живее, сбросив свои колючки. - Как насчёт того, чтобы приготовить ужин? - с улыбкой спросила Ванда, нарушая затянувшуюся тишину, и Наташа весело приобняла Елену за плечи. - Я за. - обратилась она к Беловой. - А ты?  Девушка кивнула, усмехнувшись.  - Кейт?  - Почему бы и нет. - натянув на лицо маску невозмутимости, ответила Бишоп, чувствуя на себе взгляд Елены.  - Клинт?  - А я имею право отказаться? - отшутился мужчина.  - Не-а. - подмигнула ему Нат, и тот засмеялся, вскинув в капитуляции руки.  - Ну, тогда я за. И умоляю, только не Паприкаш.  Женщины засмеялась, проходя на кухню, подзывая остальных.  - Я, Ванда и Клинт - будем готовить куриные бёдра в соусе. – сосредоточившись сказала Нат, бросив заговорщический взгляд на Бартона. - И салат.  - А вы десерт. - уточнил вдруг мужчина, взглянув на девушек. Он помнил рассказ Кейт о том, как они с Еленой распробовали всё меню в десертном кафе, а так - же знал, что у Бишоп дар готовить. Дар, который она непозволительно жестоко зарывала в землю, постоянно заказывая пиццу. Истинный Ньюйоркец. - Предупреждаю сразу, - вскинула указательный палец вверх Белова. - Кроме макарон с сыром я готовить ничего не умею. И я всё ещё ранена.  Нат с трудом сдержалась, чтобы не бросить сестре ложкой в лоб.  Кейт непроизвольно усмехнулась, смягчившись. Елена стояла совсем рядом с ней, и она буквально кожей ощущала её постоянные взгляды на себе.  - Кейт умеет. А ты будешь учиться. - махнул на них рукой Бартон, открывая холодильник. - Я от голода умру, пока мы будем разбираться. Давайте начнём. И да, раз хватило сил уйти туда, не зная куда, Елена, хватит и сил что-нибудь испечь.  - Ваша территория - обеденный стол. - мягко сказала Ванда. - Елена как раз сможет посидеть.  Так и решив, они начали суетиться. Взмахнув рукой, Максимофф оживила радио, из которого заиграл тихий джаз, окружая их уютом и атмосферой.  Кейт складывала в руки Елены продукты, и та послушно перекладывала всё на стол.  - Так и что мы будем печь? - осторожно поинтересовалась Белова. Она знала, что Кейт злится, и злится вполне заслуженно. Знала, что между ними образовалась пропасть из невысказанного. Знала, что ей нужно будет извиниться и поблагодарить Кейт. - Ингредиентов у нас не так много, как хотелось бы. - проворчала Бишоп, осматривая яйца, муку, сахар и шоколад. – Но, думаю, шоколадное печенье выйдет что надо.  Елена мягко усмехнулась.  - Разве что только под твоим руководством.  Кейт приподняла одну бровь, подарив, наконец, Беловой свою улыбку.  - Иначе и быть не может.  Отложив на время свою обиду, Кейт увлечённо раздавала приказы, параллельно замешивая тесто, и смеясь с неловких и неумелых движений рук Елены. При мысли, что эти самые руки талантливы в другой области, она вдруг покраснела, недовольно встряхнув головой.  Что за мысли вообще, Кейт?!  Ванда, Нат и Клинт постоянно оборачивались на девушек, тихо переговариваясь и улыбаясь их взаимодействию. Ни у кого не оставалось сомнений в том, что они действительно созданы друг для друга.  - А теперь добавь 500 грамм муки. - строго сказала Кейт, внимательно следя за Беловой.  - У меня 550 получилось. Ничего? – по - детски спросила Елена, чуть растерявшись.  - Ничего. – тепло отозвалась Кейт, и у блондинки взлетели бабочки в животе. В очередной раз. - Высыпай.  Кейт чуть приблизилась к миске, и Елена так резко и агрессивно бросила туда муку, что облако от неё подлетело вверх, полностью покрывая лицо Кейт.  Та от неожиданности выпрямилась, протирая глаза.  Раз. Два. Три.  Елена прыснула от смеха, да так заливисто и громко, что остальные, увидев всё происходящее – не сдержали смех, как и сама Кейт. Только вот в долгу она не осталась. Бишоп окунула палец в муку, и прочертила им полоску на единственном более - менее целом месте лица Елены - носу.  И смех той тут же прекратился, перерастая в хитрый оскал.  - Намечается война едой, Кейт Бишоп? - весело спросила она. Но голубоглазая не успела ответить.  - Нет! – забавно вскрикнула Ванда. - Никакой войны едой на моей кухне! В этот момент Наташа вымазала её нос в майонезе, заливаясь смехом, пока Максимофф раскраснелась от возмущения.  - Нат!  И в этот момент их снова накрыла волна веселья, пока Ванда пыталась поймать убегающую и смеющуюся Романов.  - Всё! Всё! - попытался успокоить всех Бартон, широко улыбаясь, и размахивая полотенцем. - Вы двое, - он указал на Бишоп и Белову. - смойте муку с лица. Особенно ты, Кейт. А вы, - теперь он перевёл взгляд на уже обнимающихся женщин. - Давайте закончим ужин. Иначе перед Лорой будете сами оправдываться, если я всё - таки закончу свою жизнь так и не поев. -О, я бы не хотела злить Лору. - усмехнулась Нат, осторожно вытирая с кончика носа Ванды остаток майонеза. - Пойдём, ведьмочка. А то вместо еды он нам весь мозг выест.  Бартон театрально закатил глаза.  ***  По очереди умывшись, Кейт направилась обратно на кухню, как вдруг её остановила Елена, аккуратно хватая за руку, посылая электрические импульсы. Девушка развернулась, упираясь в такие красивые, родные зелёные глаза.  - Я должна извиниться. - тихо, с присущей только ей хрипотцой произнесла Елена, и Кейт качнула головой.  - Ты мне ничего не должна. - не удержалась Бишоп. - Разве не так?  - Кейт… - девушка запнулась, растерявшись. Она вроде как минутой ранее спланировала, что хочет сказать, но рядом с Бишоп она смущалась и терялась, что выбивало её из колеи. По крайней мере в этой ситуации точно. Она злилась на саму себя, всё ещё не зная, как поступить правильно.  - Я выслушаю тебя. - успокоила её девушка, увидев отражение полной растерянности на лице Елены. - Но сейчас нам лучше вернуться, и испечь самое вкусное в Мире печенье.  Белова заулыбалась, соглашаясь, нехотя отпуская теплую руку Кейт.