не тактильный.

Ваня не любил объятия. Отличник; лёгкий форвард школьной баскетбольной команды, умения которого не раз приводили к победе на соревнованиях по КЭС баскету; медийная личность, подкаты на своих стрима которая слышала больше, чем Егор Крид на шоу "Холостяк"; примерный сын и верный друг. Жизнь Вани прямым текстом вопила о том, что тот проживает её счастливо и беззаботно, как полагается любому среднестатистическому подростку. Но красивая обёртка чаще обычного прячет под собой отвратную на вкус конфету с горьковатой начинкой. Ваниной горьковатой начинкой был Серёжа. Нет, Пешков был прекрасным другом, интересным собеседником и классной душой компании в моменты, когда ребята проводили время вместе. Только вот Ваня не любил объятия. – По плану сегодня раздавить патлатого, и минус один, да, Серёг? – Слава, всегда доволен собой донельзя, когда длина отросших волос Вани позволяет ему называть того патлатым, падает на мягкий диван, попутно убирая из под себя пуфик. – Пошёл нахуй, за меня как за двоих ещё платить будешь, – Ваня беззлобно пыхтит в ответ, потому что набрать полную грудь воздуха ему не позволяют крепкие объятия Пешкова, – Серый, ну внатуре отъебись уже. Серёже пока достаточно, он ослабляет хватку, и Бессмертных быстро выкручивается из медвежьего капкана, усаживаясь рядом с Бустеренко и пихая того локтем, чтобы подкрепить своё "пошёл нахуй" действием. Коле порция приветственных объятий достаётся следом за Ваней, но теперь Серёжа лишь приобнимает и дружески похлопывает по спине, почти сразу отпуская и усаживаясь вместе с ним напротив друзей. Чёрт дёрнул тогда Славу поспорить с Колей, что он угадает его фобию с трёх попыток. Условились, что проигравший ведёт на выходные всех в кальян-бар. И было-то всё крайне честно, Лебедев даже плюнул на эти три попытки, и следующие минут десять просто сидел и слушал под пристальным наблюдением дипинса и жожо, как безуспешно бустер гадает, словно гадалка ведёт расклад "таро" в прямом эфире тиктока. "Ангелина 20, Тимофей 23, будут ли вместе?" Ну, а кто мог знать – хотя-бы догадываться!, что Коля – первый оторва в их компании – панически боится бабочек? Тогда даже у Вани челюсть отвисла. Поэтому теперь компания из участвующих в споре и независимых судей (Серёжа и Ваня тогда действительно выглядели как настоящие рефери) сидели за столом в ожидании фруктовых кальянов, беззаботно общались и посмеивались, потягивая принесённое почти сразу с бара пиво. Ваня, поморщив нос, отказался, и наслаждался вкусным виноградным соком. Не то, чтобы он не пил, но в силу физиологии своего организма позволять себе алкоголь вровень с друзьями он не мог: парням по бутылочке пива, чтоб сиделось веселее, а его эта бутылка унесла бы на пару стадий опьянения вверх. Долго засиживаться никто не стал: учёба, подготовка к экзаменам, а у Вани ещё и вечерний стрим, поэтому через пару часов друзья засобирались по домам. Засобирались, и... Ваня очень не любил объятия. Нет, он не думал об этом в момент, когда на прощание Серёжа снова крепко обнял его, обеими руками сдавливая узкую талию, это констатация факта. Это констатация факта. И поэтому Ваня даже не допускает мысли, о том, что объятия Пешкова ощущаются комфортно, прогрессировать. Дома Бессмертных боролся с желанием уснуть. Телевизор он включил в надежде на то, что монотонное бормотание ведущего какой-нибудь программы позволит ему взбодриться, но признать пришлось почти сразу – дело гиблое. Парень уже хотел было оповестить подписчиков об отмене стрима, потому что – в самом деле – уснуть прямо посреди трансляции не очень-то хотелось, но телефонный звонок заставил пошевелиться раньше.

серёга

– Ау? – Бен? – Долбен ты, чего хотел? – уголки губ всё равно ползут вверх, потому что по интонации слышно, что позвонил Пешков просто так, и сейчас Ваня с удовольствием поддержит любую чушь в их беседе, которая обязательно заставит его взбодриться. – Да так. Отвлекаю? – голос на том конце провода еле заметно сник. – Ага, я только взялся шнурки гладить, – в ответ Серёжа издаёт смешок. Ваня совершенно нихрена не делает и даёт понять, что не против поговорить. "Шнурки глажу" – очень давно стало для Серёжи и Вани, своего рода, личным сигналом, который оповещал бы слышавшего фразу, в которой так или иначе фигурировали эти самые шнурки, о его настрое ничего не делать и подключить к этому занятию друга на пару ближайших часов. Вот только однажды Ваня не учёл, что Серёжа и правда мог выбирать с мамой разноцветные шнурки своему младшему брату, и неловкий диалог по телефону оборвался путем отключения Пешковым своего мобильника.

" – Ванюш, я перезвоню, я за шнурками в магазине пока. – Ага, ага, я понял. В каком магазине? Слууушай.. – Нет, Вань, правда не могу говорить. – Да кому ты ле.. пип-пип-пип-пип."

Понятное дело, что Пешков, как только отстал от семейства, сразу перезвонил другу и объяснил ситуацию, и некоторое время после они не были так уверены в своём условном знаке. Но сейчас Серёжа уверен в том, что не отвлекает, а охотное поддержание диалога с другого конца провода лишь подтверждает его мысль. Для Вани этот час с небольшим до стрима пролетел как несколько минут. Сонливость отпустила, и её место почётно заняло хорошее настроение и возбужденность перед проведением стрима. На экранах своих гаджетов чат лицезрел сияющего улыбкой, энергичного и взбудораженного дипинса, который активно рассказывал о планах на стрим, новых играх, во время прохождения которых никто из них совсем не напугается, и это точно (!), и поделился небольшими планами на ближайшие стримы, чтобы зрители имели хоть малейшее представление, чего же им ждать, несмотря на то, что спонтанность их кумира привлекла чат больше всего. Серёжа был прекрасным другом, чутким и заботливым, понимающим. Он имел в себе все качества человека, которого любой был бы горд назвать своим настоящим другом, и Ваня гордился, что может озвучивать это в адрес жожо. Ваня по-братски любил эти кудряшки и жожиковскую улыбку, голос друга всегда успокаивал, даже если в жизни происходит что-то действительно весомое, что можно красноречиво оформить в одну фразу "Жопа полная". Но Ваня почти ненавидел надолго оставаться рядом с Серёжей в жизни. Потому что прикосновения его рук даже через худи всегда были обжигающе-горячими, как и случайное дыхание на шее во время шутливых стычек, и посылали толпы мурашек по всему телу, заставляли задерживать дыхание на долю секунды, и дышать снова, как после купания в проруби в мороз. Случайные взгляды будоражили нервные клетки, что заставляло Ваню кусать и без того обветренные губы и чувствовать неприятное покалывание на кончиках ушей из-за прилива к ним крови, а касания, которые Колей сопроводились бы громким возгласом "Это что, по-вашему, дружба!?", плавили мозг и туманили разум, и чертовски хотелось, чтобы не отпускали. Но Ваня очень не любил объятия. А потому старался об этом не думать.