Amitié amoureuse

Следующее утро Чонгука начинается в половину первого дня. Просыпается он от тихого копошения и еле уловимых шагов Тэхёна. В теле ощущается уже привычная за последние дни мышечная боль, стоит только принять сидячее положение. На полу возле кровати Тэхёна разложен чемодан, на самой кровати сложенная одежда, а хозяин этой одежды стоит у открытого шкафа и что-то там перебирает. Видимо, он уже начал собираться. — Доброе утро, — басит Чонгук и зевает. Тэхён поворачивается к нему сразу, попутно что-то скидывая из шкафа на кровать. — Доброе, — его губ касается привычная улыбка. — Я тебя разбудил? Чонгук отрицательно мычит и снова зевает. — Как самочувствие? — Полегче, чем вчера, — хмыкает Чонгук. — Но у меня уже есть ощущение, что ты решил стать моим фитнес тренером. Тэхён тихо смеётся. — Одно другому не мешает, — подмигивает. И это снова смущает. Этот француз... — Какие планы на сегодня? — интересуется Чонгук. — Я думал сводить тебя в корейский ресторан. Вчерашние улитки потерпели поражение, поэтому я решил, что сегодня нужно накормить тебя чем-то более привычным, — улыбается. — Как тебе такой движ Париж? Чонгук смеётся. Они с Тэхёном знакомы всего несколько дней, но то, насколько он внимателен, пусть даже это и проявляется вот в такой обыкновенной мелочи, делает его самого необыкновенным. По крайней мере в глазах Чонгука. Ему элементарно приятно, что Тэхён в самом деле заботится о том, чтобы у Чонгука остались только самые лучшие впечатления о Париже. И у него это прекрасно получается. — Такой движ Париж мне тоже нравится. Но, обещаю, я как-нибудь дам улиткам второй шанс. — Уговор, — хмыкает Тэхён. — Но это ещё не вся программа на сегодня. Ну да, Чонгуку стоило догадаться, что на походе в корейский ресторан сегодняшний день не закончится. — Я заинтригован. Но ты, конечно же, не скажешь, куда мы пойдём? — Но я, конечно же, не скажу, — на его лице вновь появляется довольная улыбка. — Но я уверен, что тебе понравится. Чонгук в этом не сомневается. Тэхён действительно умеет удивлять. — У нас с тобой вечером будет не так много времени после прогулки, поэтому собери тоже все свои вещи. — Да я их разобрать-то ещё не успел, — он смотрит на свой чемодан. — Отлично. Тогда подождёшь меня? Я быстро. — Если я не хочу потеряться в Париже, то у меня нет выбора. А я не хочу, — смеётся. Со стороны Тэхёна тоже прилетает смешок. — Но вообще, я как раз хотел ещё поваляться пару минут, — снова зевает и берёт в руки телефон. У него висело несколько уведомлений. Он заходит в мессенджер, наблюдая там кучу сообщений в общем чате с друзьями, а ниже горит иконка с именем Тэхёна. Он скинул Чонгуку их совместные фотографии, а ещё название песни, как и обещал. Пролистав все фото, Чонгук нажимает на стрелочку переслать и зависает на чате с друзьями. Нет, отменить, в другой раз. Сегодня они обойдутся просто пейзажами Парижа. А то ведь, реально, покой потеряют с концами. Чонгук пока не готов к этому торнадо. Jung Hoseok: Очень добрый вечер.

Jeon Jungkook:

У кого как. Лично у меня утро.

Park Jimin: Я аж прослезился, когда увидел пекарню Дюпен-Чен. Она существует?

Jeon Jungkook:

Прикинь! Но мы немного не успели, пришли после закрытия.

Park Jimin: Жаль. Min Yoongi: Меня больше интересуют улитки и лягушачьи лапки. Это вкусно?

Jeon Jungkook:

Лапки похожи на курицу, а вот улитки... Хахаха. Я как будто поел землю.

Jung Hoseok: Звучит не очень.

Jeon Jungkook:

Я пообещал Тэхёну, что как-нибудь дам им второй шанс. А сегодня мы собираемся поесть в корейском ресторане.

Park Jimin: Вы же в Прованс сегодня собирались?

Jeon Jungkook:

У нас ночной поезд. Так что весь день у нас ещё свободен.

Park Jimin: А на ночном поезде вы тоже вдвоём поедете? ;)

Jeon Jungkook:

Все вместе, Чимин.

Park Jimin: Молчу-молчу. Ну ты хоть скажи наконец, твой этот француз красивый?

Jeon Jungkook:

Да красивый, красивый.

Jung Hoseok: А фоточку?

Jeon Jungkook:

Потом!

Min Yoongi: Почему потом, когда можно сейчас? Интересно же.

Jeon Jungkook:

Я вас боюсь. Вы дикие.

Jung Hoseok: Ооооооооо. Пацаны, там явно красавчик сто из десяти. Чонгук возвращается в чат с Тэхёном и открывает его аватарку. На фото он где-то на море, с влажными волосами, в чёрной майке и красных шортах. И выглядит безумно привлекательно. Хосок прав, и Чонгук это не отрицает. Тэхён действительно сто из десяти. Min Yoongi: И молчит ведь.

«Jeon Jungkook вышел из сети»

Чонгук откладывает телефон, цепляет из чемодана свежую футболку и идёт в душ.

***

На часах примерно два часа дня, когда они с Тэхёном, наконец, выходят на улицу. Погода сегодня радовала теплом и ярким солнцем, но француз всё равно заставил Чонгука взять с собой полюбившуюся ему косуху, ссылаясь на то, что вечером будет очень ветрено. Сам тоже прихватил с собой накинуть пиджак. Тэхён сказал, что до ресторана прогулочным медленным шагом всего двадцать минут, поэтому решили дойти пешком. Чонгук, кстати, был инициатором. Да, столько ходить утомляет, и проснулся он сегодня тоже немного со скрипом, но и в Париже он впервые! Туристические места и достопримечательности — это, бесспорно, отлично, но посмотреть город изнутри и просто пройтись по его повседневным улицам тоже безумно интересно. К тому же, с ним Тэхён, который знает Париж как свои пять пальцев. Чонгуку в этом плане очень повезло. Он действительно просто наслаждается прогулками, совершенно не задумываясь ни о маршруте, ни о дороге, ни о языковом барьере, ну вот вообще ни о чём! — Тэхён? — обращает на себя внимание Чонгук. — А долго нам сегодня ехать? Мы же... До Ниццы сначала? — Да, — кивает. — До Ниццы шесть часов. А оттуда ещё полчаса на машине в Эз. Будем дома, наверное, только к семи утра. — Ого... — Обещаю, как приедем, сразу завалимся спать до вечера, — Тэхён понимает, что дорога выматывает, поэтому им действительно стоит отдохнуть после, несмотря на то, что в поезде будет возможность поспать. Тем не менее, им спешить некуда. — Что, даже не пойдём никуда стирать пятки? — смеётся. — Не пойдём, — кивает Тэхён. — Но если ты наста-а-аиваешь... — Не-не, спим до вечера. Отдыхать тоже полезно. Они оба смеются. — А твоя бабушка... Она говорит только на французском? — интересуется Чонгук. — И на французском, и на английском, и на корейском, — улыбается. — Она преподаватель иностранных языков. — Вот как, — вздыхает Чонгук. — У тебя что, семья полиглотов? Тэхён смеётся. — Нет, просто так получилось. Моя мама была студенткой по обмену, а бабушка как раз преподавала у неё в университете. Некоторых студентов она иногда подтягивала на дому. Любила устраивать что-то вроде разговорных клубов у себя на кухне за чашечкой кофе в неформальной обстановке, — хмыкает. — Родители, кстати, так и познакомились. Правда отец до сих пор не освоил корейский. В детстве он со мной разговаривал только на французском, а мама только на корейском, чтобы я сразу осваивал два языка. Сейчас мы чаще всего используем французский, но иногда с мамой переходим на корейский. Как-то так. — Это очень круто, когда с детства знаешь несколько языков. — Да, в этом есть свои преимущества, — соглашается Тэхён. — Например, я могу сейчас свободно общаться с тобой, — и подмигивает. Чтоб её, эту привычку. Чонгуку надоело смущаться! В ту же секунду Тэхён останавливает его за руку, обхватив запястье. — Мы пришли, — кивает в сторону вывески с названием ресторана. Чонгук успевает только поднять глаза, чтобы осмотреться, как Тэхён снова невзначай, будто уже по привычке, перехватывает его ладонь своей и тянет внутрь. Не заострять внимание на этом не получается, потому что все эти французские привычки до жути смущают и волнуют. И не сказать, что чисто по-дружески. Они поднимаются по узкой лестнице на второй этаж, где их встречает знакомая корейская музыка, приятный, в корейском стиле интерьер и приветливый персонал. Девушка провожает их к столику, раскладывает меню и удаляется. — Ты забронировал столик с барбекю, — замечает Чонгук. — Безумно захотел самгёпсаль. Ты будешь? — Конечно! — кто такой Чонгук, чтобы отказываться от такого удовольствия? — Отлично, — на лице Тэхёна появляется улыбка. — А что насчёт парочки рюмок соджу? — Да ты читаешь мысли. На том и решают. Заказывают самгёпсаль, ещё пару блюд пополам и соджу. Чонгук проявил инициативу и пожарил мясо. Соджу под него зашло на ура. Тэхён рассказал, что они довольно часто с семьёй проводят ужин здесь, когда дома готовить не хочется. Рассказал, что Тео тоже стал ценителем корейской кухни, хоть и слишком острое, как и Тэхён, не очень любит. Они снова обсудили вчерашних улиток. Чонгук, кстати, предложил в следующий раз попробовать съесть их как самгёпсаль: завернуть в лист салата с рисом и обмакнуть в острый соус. Тэхён посмеялся, но поддержал эту идею. Его забавлял тот факт, что Чонгук не оставляет попыток спасти репутацию улиток до последнего. — Ну, — Тэхён поднимает левой рукой третью и последнюю на сегодня рюмку соджу. — Третий тост за любовь. Чонгук перехватывает рюмку левой рукой тоже, поднимая над столом. — За любовь, — на его лице появляется улыбка. — За любовь в городе любви, — напоминает Тэхён. — Точно, — они чокаются рюмками и выпивают. Чонгук сразу же закусывает мясом. — М, тут остался последний кусок. Он твой, — и самостоятельно заворачивает его в лист салата, обмакивает в соусе и протягивает Тэхёну. И только через пару секунд, когда Тэхён, чуть помедлив, всё таки съедает самгёпсаль с чужих палочек, Чонгук понимает, как это сейчас выглядит. Он клянётся, что увидел в глазах напротив сверкнувшие искры, когда Тэхён заметил на его второй руке, которой он придерживал мясо, чтобы не уронить, всё таки предательски капнувший соус, потому что в ту же секунду происходит нечто... Чонгук снова ощущает на своём запястье нежное прикосновение пальцев, а на ладони оседает мягкость чужих губ. Через мгновение от капли соуса не остаётся и следа, от прикосновений – тоже, но Чонгука ведёт. И то ли дело в соджу, что наконец-то дало в голову, то ли в человеке напротив, в его зелёных, пробирающих до мурашек глазах, в его невесомом прикосновении или мягких губах. Чонгук чувствует, как собственное дыхание резко тоже дало сбой. Да что за наваждение?! — Безумно вкусно, — и облизывает губы. Чонгука этот жест тоже цепляет. — Ты хорошо жаришь мясо, — подмигивает. Решил добить? — Я... — он улыбается, делая вдох. — Рад, что понравилось, — выдох. Тэхён зеркалит его улыбку и не отводит взгляд. Чонгук чувствует, как в нём что-то трескается. Ладонь внезапно начинает гореть. К лицу тоже приливает жар. — Я пойду отойду, — говорит Чонгук, опуская взгляд и делая вид, что с ним абсолютно всё в порядке. — В туалет, — сбежать от этих изучающих глаз напротив кажется сейчас самой лучшей идеей. А умыться прохладной водой равняется спасению. Тэхён всё так же провожает его взглядом. Как только Чонгук заходит в уборную, в нём что-то окончательно трещит по швам. Да, вероятно, это его улыбка до ушей, которую он не в состоянии сдержать как бы ни старался. Он закусывает нижнюю губу и, смотря на себя в отражении зеркала, улыбается ещё сильнее. Внутри бушует ураган из внезапно нахлынувших чувств, а в голове звучит на повторе только одно имя, как заевшая пластинка. — Да что с тобой? — выдыхает шёпотом самому себе. Перед глазами слегка плывёт. А сердце-то как колотится! Он открывает воду и зависает взглядом на своей ладони. Переполняющие его эмоции заставляют зажмуриться и опустить голову, оперевшись руками на раковину. Были бы тут сейчас его друзья, они бы точно подлили масла в огонь. Сделав медленный глубокий вдох, выдох и ещё один вдох, Чонгук всё таки умывается прохладной водой, моет руки и немного приходит в себя. Так-то лучше. Возвращается за столик через пару минут всё под такой же пристальный взгляд Тэхёна. — Порядок? — уголки его губ дёргаются в ухмылке. А что, было заметно, что он не в порядке? — Да, — просто кивает Чонгук. — Конечно, — улыбается. — Пойдём тогда? Немного прогуляемся, а потом... — Чонгук снова видит в его глазах искры. — Я отведу тебя в очень крутое место. То, что место будет крутым, Чонгук ни капли не сомневается. — Я уже в предвкушении.

***

С каждым следующим поворотом и с каждым следующим шагом Париж восхищал. Завораживал своей архитектурой, уютными улицами, различными кафешками и ароматами пекарен. Чонгук никогда не был большим фанатом выпечки, но здесь, кажется, готовят по каким-то секретным рецептам, — потому что, пройдя, где-то, по счёту третью пекарню, он просто не смог устоять. Их поприветствовал улыбчивый кондитер, когда они зашли внутрь. — Так, — вздыхает Чонгук. — Покажи мне, что здесь самое вкусное, а то мои глаза разбегаются, — и это действительно так. На витрине просто огромное множество различной выпечки и десертов. — Это будет сложно, — хмыкает Тэхён. — Здесь вкусно практически всё. Чонгук сейчас заплачет, серьёзно. — Какой кошмар... — он начинает наигранно хныкать, продолжая рассматривать витрину. — Ну, а самое любимое у тебя что? Тэхён отходит чуть правее, присматривается и указывает пальцем. — Вот, — Чонгук подходит к нему ближе. — Улитка с кремом. Она просто тает во рту. Чонгук поднимает взгляд и щурится. — Улитка? Серьёзно? — смеётся. Эти улитки его просто преследуют. — Эта правда вкусная! — Тэхён смеётся тоже. — К тому же, ты обещал дать второй шанс. Чонгук громко вздыхает. — Ладно, верю. Давай быстрее возьмём эту улитку и уйдём отсюда, иначе ещё немного, и я останусь здесь жить. Тэхён улыбается. — Pouvons-nous avoir deux escargots avec de la crème anglaise, s'il vous plaît? — говорит вновь на чистом французском, а у Чонгука внутри всё переворачивается. У Тэхёна до ужаса приятный голос, бархатистый такой и, как и взгляд, пробирающий до мурашек. А журчащий и мелодичный французский добавляет его голосу привлекательности, какого-то особого шарма и притягательности. Тэхёну до неприличия, слишком идеально подходит этот язык. Чонгук заслушивается каждый раз, когда слышит его французский. Выходят из пекарни счастливые оба: Чонгук – потому что, наконец, вкусит сейчас этот сдобный, вкусно пахнущий шедевр кулинарии, а Тэхён – потому что уверен, что это ещё не предел чужого счастья. — Как же вкусно пахнет, — Чонгук почти закатывает от удовольствия глаза, когда раскрывает пакет. — На вкус ещё лучше. — Если вдруг и эта улитка щас меня разочарует, то я буду вынужден отменить всех улиток в мире, — говорит Чонгук и откусывает первый кусок, сделав серьёзное лицо. Тэхён аж замер в ожидании. Чонгук переводит на него взгляд и да! Вот! Оно! В его глазах появляется блеск и губ касается улыбка. — Ну, как? — Чонгук в ответ только мычит «угу» и всё же закрывает глаза в удовольствии. Тэхён смеётся и открывает свой пакет с выпечкой. — Я бы поставил памятник этой булочке, — прожевав, говорит Чонгук и делает второй укус. — Ты же, вроде, не голодный. — Я чувствую, как мне не хватало именно этой вкуснятины, — Чонгук театрально выдыхает. Они проходят очередную улицу дальше, куда-то сворачивают. Чонгук за дорогой не следил от слова совсем, сначала наслаждаясь «шедевром кулинарии», а потом видами вокруг. Выпитое ими ранее соджу почти совсем выветрилось, оставив лишь лёгкую расслабленность. — Тэхён? — М? — А почему ты выбрал журналистику? — интересуется Чонгук. — Я бы на твоём месте, зная три языка в совершенстве, не думая выбрал бы лингвистику. Хотя я и так её выбрал, — хмыкает. — Я думал об этом, но в журналистике тоже нужно знание языков. И меня привлекает то, что я смогу попробовать себя в абсолютно разных сферах. Может, я даже захочу потом выйти на телевидение или радиовещание, кто знает? — Ты бы поднял им рейтинги. — Думаешь? — Тэхён дёргает бровью. — Ты очень красивый, и у тебя приятный голос. Я бы твои эфиры не пропускал, даже не понимая французского, — смеётся. Тэхён заметно смутился: его выдаёт опущенный взгляд и улыбка. Чонгук, на самом деле, тоже, но почему-то сейчас ему очень захотелось это сказать. Хотя, вероятно, Тэхёну об этом говорят часто. — Спасибо, — отвечает Тэхён. — Ну... А ты? Почему выбрал лингвистику? — Всегда хотел быть переводчиком и путешествовать. Мне нравилось учить английский, да и вообще, изучение языков привлекает. Подумал, что было бы круто связать жизнь с этим и иметь возможность путешествовать, в том числе и по работе, — он звучит как-то разочарованно. — А сейчас так не думаешь? — Думаю, просто... — с губ срывается смешок. — Когда добавился французский язык, то всё пошло через одно место. Не знаю почему. Мне нравился и нравится французский язык, но в какой-то момент я всем своим нутром начал чувствовать отторжение от всего, что связано с университетом. Даже думал отчислиться, но, к счастью, взял только академ, — вздыхает. — Можно было, наверное, и его не брать. Перетерпеть, а потом бы полегчало. Но в моменте всё казалось прям невыносимым. — Я наслышан о студентах в Корее, у вас действительно очень сильная нагрузка. Так что не удивительно, что ты устал. По-любому допоздна зависал над домашками, рефератами и готовился до утра к семинарам? Было же? — щурится Тэхён. — Было. По-другому никак. — Вот и результат. Учёба – это очень важно, но здоровье превыше всего. Ты правильно сделал, что решил отдохнуть, — улыбается Тэхён. — Если это случилось, значит так было нужно. — Ну да, — зеркалит его улыбку Чонгук. — Если бы я не ушёл в академ, то сейчас вряд ли гулял бы тут. Во Франции, прошу заметить! — Вот именно! — смеётся. — Считай, что ты на практике. Сама судьба так распорядилась, видишь! Значит, ты на верном пути. Просто нужно немного отдохнуть, приобщиться к Франции изнутри, набраться сил и новых впечатлений, а потом идти с гордо поднятой головой вперёд. Да... Когда Чонгук попал в французскую группу в университете – было случайностью. Потом, когда у Суджин так кстати оказалась подруга из Франции – стало совпадением. А Тэхён, который так внезапно появился в его жизни – становится закономерностью. Или, всё таки, судьбой? В любом случае, Чонгук уверен, что Франция его теперь просто так не оставит. И оставит ли? — Не переживай. У тебя всё обязательно получится, — Тэхён останавливается перед Чонгуком, заставляя его затормозить тоже и заглянуть в глаза, в которых снова появились загадочные искры. Он касается пальцами оба запястья Чонгука, обхватывает и слегка тянет на себя, заставляя пошатнуться вперёд, а потом поднимает обе руки почти перед его носом и с улыбкой произносит: — Ты только руки, — подмигивает. — Не опускай. Тэхён отпускает его запястья, перехватывая ладонь, снова переплетая пальцы и потянув за собой куда-то вниз по улице. — Пойдём, мы почти дошли до набережной. Чонгук шумно выдыхает, только сейчас осознав, что не дышал последние несколько секунд, задержав дыхание на моменте, когда Тэхён вдруг остановился перед ним. Что он с Чонгуком, вообще, делает? Его влияние начинает волновать слишком сильно. На подкорке сознания всё громче оседает мысль, что у них это взаимно. Чонгук, кажется, впервые за всё время, сжимает его руку крепче осознанно. Когда они доходят до набережной, солнце уже начинает садиться, окрашивая небо и всё вокруг золотистыми лучами. Эйфелева башня, которая вновь виднеется на горизонте, выглядит величественно и эстетично. Атмосфера вечернего Парижа кажется сказочной. Чонгук останавливается, чтобы сделать пару кадров. Тэхён, оперевшись на ограждение, любуется пейзажами. — Красиво здесь, — говорит Тэхён, рассматривая проплывающие речные трамваи. — Да, — выдыхает Чонгук, уткнувшись в камеру своего телефона в попытках отснять лучший кадр, а потом зависает на профиле Тэхёна. Действительно красиво. — Улыбочку, господин журналист, — заставляет обратить внимание на себя и повернуться. — Ты фоткаешь? — улыбка на лице всё же появляется. — Видео снимаю. Тэхён хмыкает. — Всем добрый вечер, меня зовут Ленуар-Ким Тэхён и это репортаж с места событий, — он отходит чуть назад. — Сейчас мы с вами находимся в самом сердце Франции: в Париже на набережной Трокадеро, — он указывает рукой на реку. — Перед нами открывается великолепный вид на Сену и Эйфелеву башню, которая является символом романтики и мечтаний. Здесь царит особая атмосфера – тихий шум воды, лёгкий ветерок и уютные кафе вдоль берега создают ощущение спокойствия и вдохновения, — в этот момент Чонгук понимает, что прямо сейчас снимает на свой телефон нечто очень ценное. То, что всегда будет вызывать улыбку и напоминать об этом замечательном дне, путешествии, Париже и Тэхёне. Таком же замечательном. — В самом сердце набережной Трокадеро находится один из самых важных транспортных узлов – порт, где останавливаются речные трамваи и круизные суда. Это один из самых приятных способов прочувствовать пульс Парижа и полюбоваться с воды знаменитыми достопримечательностями: Эйфелевой башней, Лувром и Нотр-Дамом, — да, Тэхён бы действительно захватил телевидение. Чонгук буквально не может от него оторваться. — Особенно красиво это выглядит вечером, когда в воде отражаются огни города, создавая волшебную и романтичную атмосферу, — Тэхён заглядывает за камеру телефона, ловя на себе взгляд Чонгука. — Именно поэтому мы сейчас находимся здесь, — он закусывает губу, в попытках сдержать широкую улыбку. — Экскурсия по реке – это то, о чём я тебе сегодня говорил. Чонгук останавливает запись видео, и в его глазах появляется неподдельный интерес. — Ты всё думал, что я хочу тебя скинуть с высоты, — смеётся. — Поэтому я привёл тебя сюда. — Чтобы утопить? — шутит Чонгук. — Да нет же! Почему ты решил, что я преследую цель от тебя избавиться? — Ну не знаю, — улыбается. — Может, я тебе уже надоел. Тэхён подходит ближе и дёргает бровью. — Нет, — он снова берёт его за руку. — Ты мне очень даже нравишься, — в этот момент сердце, почему-то, резко уходит в пятки. — Я же тебе говорил, что с тобой приятно иметь дело, — хмыкает. — Так что топить тебя я тоже не собираюсь. Идём. Тэхён ведёт вниз по лестнице прямо к причалу и не оборачивается, за что Чонгук мысленно говорит ему спасибо. Потому что на лице снова появилась эта дурацкая улыбка, а внутри всё клокочет от осознания, что он нравится. И пусть Тэхён не сказал это с каким-то особым подтекстом, не намекнул на что-то более волнующее, Чонгук действительно просто очень рад знать, что его компания Тэхёну приятна. — Вот, это наш, — Тэхён проверяет что-то в телефоне и указывает на двухпалубный теплоход, на который уже началась посадка. — Мы вовремя. Они подходят ближе. Выглядит впечатляюще. Сверху открытая просторная зона с небольшими столиками на двоих и диванчиками, а ниже идентичная, но закрытая палуба с панорамными окнами. Решили расположиться наверху. На столиках уже были подготовлены прозрачные винные бокалы, а на диванчиках клетчатые флисовые пледы на случай, если станет холодно. Чонгук уже в предвкушении экскурсии. — К сожалению, я не успел забронировать экскурсию на английском языке, так как их в первую очередь разбирают туристы и там всегда слишком много людей, — хмыкает Тэхён. — Поэтому я буду тебе переводить важное, так что садись поближе, — он хлопает рукой по диванчику. Чонгук двигается к нему ближе. — У нас ещё и дегустация будет? — Чонгук обращает внимание на бокалы. — Не совсем. Просто выпьем. Какой Париж без вина? — улыбается. — То соджу, то вино, — перечисляет Чонгук. — А нам ещё сегодня в дорогу. — Мы чуть-чуть, — подмигивает Тэхён. — Ты против? — Абсолютно нет, — на его лице появляется ухмылка. Когда все пассажиры расселись по местам, экскурсовод поприветствовала всех, рассказала немного о маршруте, длительности экскурсии и программе. Затем она напомнила о правилах поведения на борту, попросила соблюдать тишину во время экскурсии и не мешать друг другу, а также предупредила о необходимости держать вещи при себе. После этого теплоход плавно отправился в путь, открывая перед пассажирами живописные виды на берег. Через пару минут после отправления появился официант, который разлил всем вино по бокалам. — Это вино называется «Божоле», — Тэхён тихо, чтобы его слышно было только Чонгуку, переводит слова экскурсовода. — Божолеские вина отличаются фруктовым вкусом и ароматом. Здесь присутствуют ноты вишни, малины и ежевики. С первым глотком внутри разливается тепло, контрастирующее с прохладным речным ветром. Чонгук слушает экскурсовода внимательно, пытаясь уловить знакомые слова на французском, смотрит по сторонам, периодически фотографирует красивые виды, слушает Тэхёна, который переводил ему самые интересные факты и указывал на достопримечательности. Париж загорается огнями ночного города. Эйфелева башня вновь мерцает вдалеке, улицы наполняются мягким светом уличных фонарей и неоновых вывесок, мосты, под которыми они проплывают, тоже горят огнями. Чонгук узнаёт Лувр. Вода под теплоходом отражает это волшебное сияние, создавая невероятно тёплую и романтичную атмосферу. Официанты вновь подливают им в бокал вина, когда они проплывают под очередным очень красивым мостом. На нём, кажется, огромное множество разноцветных замков. — Это Мост Искусств, — говорит Тэхён. — Pont des Arts, — выдыхает название на французском шёпотом в самое ухо. Чонгук покрывается мурашками. Он, восхищаясь пейзажами вокруг, упустил момент, когда Тэхён оказался к нему настолько близко. Его горячее, расслабленное дыхание и хриплый шёпот заставляет сердце забиться быстрее. — Этот пешеходный мост известен как место для замков любви. Здесь часто оставляют свои замки влюблённые, — Чонгук всем телом сейчас ощущает тепло Тэхёна рядом. Он ловит его взгляд на себе, когда поворачивается. На лице едва заметная расслабленная улыбка, а взгляд поплывший от выпитого ими вина, и такой Тэхён выглядит просто невероятно под тёмным небом в огнях ночного Парижа. — Очень романтичное место, — продолжает Тэхён и прерывает их зрительный контакт, делая ещё один глоток вина. Чонгук отпивает из своего бокала тоже, чувствуя, как и его накрывает это ощущение расслабленности и головокружения. Свежий воздух пьянит сильнее, приятнее. Дальше Чонгук узнаёт собор Нотр-Дам, восхищаясь его готической архитектурой. В свете ночных фонарей он выглядит ещё более мистично. Чонгук допивает вино и вдыхает полной грудью, наслаждаясь моментом. На лице расцветает улыбка, а глаза непроизвольно прикрываются, когда Тэхён вновь говорит ему на ухо что-то про остров Сен-Луи и памятник Бастилии. Чувствуя рядом тепло чужого тела и горячее дыхание где-то в районе уха, он позволяет себе подвинуться ближе и совсем немного, очень невесомо прильнуть затылком на чужое плечо. Со стороны Тэхёна слышится тихая усмешка и копошение. Он осторожно разворачивается удобнее и аккуратно притягивает Чонгука к себе спиной, обнимая за плечи и сцепив руки перед ним в замок. — Тебе не холодно? — от его шёпота у Чонгука снова бегут мурашки. — Нет, — выдыхает Чонгук. — Мне замечательно. В моменте, когда Тэхён вновь склоняется ближе и тихо говорит что-то о районе Дефанс, бизнес-центрах и небоскрёбах, Чонгук ощущает, как эта близость вызывает в нём трепет и лёгкое смущение, как в груди зарождается что-то новое, нежное и волнующее. Он вновь прикрывает глаза, позволяя себе расслабиться, и понимает, что совсем не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Сейчас хорошо. Экскурсовод прощается, благодарит всех за внимание, говорит, что теплоход разворачивается по маршруту обратно, и все могут полюбоваться достопримечательностями ещё раз, но уже в сопровождении живой музыки. Она представляет музыкантов, желает всем прекрасного вечера и удаляется, спускаясь на нижнюю палубу. Начинает играть музыка. В бокалы им подливают ещё немного вина. Волшебно. Все оживляются. Кто-то берёт в руки фотоаппарат или смартфон, чтобы сделать незабываемые кадры, кто-то пытается поймать лучший ракурс, а кто-то восхищённо что-то обсуждает. Чарующая музыка дополняет атмосферу особым настроением. Чонгук продолжает сидеть так, прижавшись спиной и затылком к Тэхёну, достаёт телефон тоже и делает несколько фото, снимает короткое видео, чтобы запечатлеть этот вечер и открывает фронтальную камеру. Тэхён, замечая это, улыбается. Взгляд у обоих поплывший. — Неплохо выглядим, — хрипло говорит Тэхён, вновь выдыхая где-то в районе уха и прижимаясь щекой к чужим волосам. Чонгук чувствует, что заканчивать эти прикосновения Тэхён не хочет тоже. И да, выглядят они действительно неплохо.

🎵Les valses de Vienne – François Feldman.

Когда предыдущая песня заканчивается и начинается новая, на палубе образуется пара. Мужчина и женщина средних лет начинают двигаться в медленном танце. Спустя несколько секунд их подхватывают остальные. В моменте всё начинает казаться сценой из фильма. За этим приятно наблюдать. Тэхён тянется за бокалом вина, заставляя Чонгука привстать и выпрямиться. — Потанцуем тоже? — он делает глоток и не отводит от Чонгука взгляда. — Мы? — зачем-то уточняет Чонгук. — Да, — Тэхён медленно кивает. — Ты и я, — он протягивает ему ладонь в пригласительном жесте. — Пойдём? Тэхён ведёт его за руку чуть дальше от их столика. Когда они становятся напротив друг друга, в глазах Чонгука мелькает растерянность. Он танцевал медленный танец только раз в своей жизни очень давно, и то не всерьёз, когда они с друзьями выпили и просто дурачились. А сейчас совсем другая ситуация или... Нет? — Расслабься, — тихо говорит Тэхён, замечая в глазах напротив замешательство, и переплетая их пальцы одной руки. — Я тоже делаю это впервые, — на его губах появляется улыбка, а вторая рука касается Чонгука чуть выше талии. Чонгук в свою очередь укладывает руку ему на плечо и наблюдает с интересом. Тэхён медленно начинает вести. Они танцуют здесь, в приглушённом свете ночного Парижа, переминаясь с ноги на ногу и вслушиваясь в музыку. В мыслях всплывает воспоминание о первом их танце под Эйфелевой башней, когда Тэхён сказал: «Не смотри ни на кого. Смотри на меня». Чонгук смотрел, и смотрит прямо сейчас только на него. В его глаза, в которых снова отражаются все огни Парижа. Голову кружит вновь выпитое ими вино. С Тэхёном опять как в фильме, с ним всё по-другому. К нему тянет словно магнитом, и сегодня притянуло немного ближе, заставляя слышать пульс в ушах, волноваться больше и ощущать едва заметную внутреннюю дрожь. Они танцуют, не обращая внимания ни на кого. Смотрят друг другу в глаза, дарят смущённые улыбки, опускают взгляд и снова возвращают, потому что хочется ещё, хочется тонуть в глазах напротив и забыть о времени, о людях вокруг и обо всём на свете. Тела двигаются в одном ритме, медленно раскачиваясь под музыку, у них отлично получается.

Maintenant que deviennent

Que deviennent les valses de Vienne

Et les volets qui grincent

D'un chateau de province?

Тэхён слегка меняет позу, расплетая их пальцы, заставляя Чонгука опустить и вторую руку ему на плечо, а сам опускает туда же – касается аккуратно, чуть выше талии, не рискует дотрагиваться ниже, но притягивает Чонгука ближе, оставляя между ними совсем маленькое расстояние. На своих плечах Тэхён ощущает сильнее сжатые пальцы и улыбается. Его улыбка приковывает к себе чужой блестящий взгляд. Чонгук прерывисто выдыхает и поднимает глаза, замечая на своих губах тоже мимолётный взгляд. Кажется, они в опасной близости.

Dis-moi qu'est-ce que t'as fait

Pendant ces annees?

Si les mots sont les mêmes

Dis-moi si tu m'aimes...

Но вопреки всему Тэхён приближается ещё и едва касается своим кончиком носа чужого, заставляя обоих прикрыть глаза и шумно выдохнуть. На губах чувствуется горячее дыхание напротив, и Чонгука ведёт. Ведёт от этой близости, от жара, от чужого запаха, чего-то мускусно-пряного и тёплого, смешанного с ароматом недавно выпитого ими вина, ведёт от аккуратных прикосновений, от всего Тэхёна.

Aujourd'hui quand tu danses

Dis, a quoi tu penses?

У него кружится голова, когда дыхание напротив тоже сбивается, а музыка постепенно стихает. Тэхён сокращает между ними расстояние ещё, едва задевая своей щекой чужую, и шепчет последнюю строчку песни на ухо: — Dis, a quoi tu penses? — и коротко выдыхает, заставляя Чонгука вновь покрыться мурашками, а потом отстраняется и заглядывает в глаза. Они дарят друг другу смущённые улыбки и опускают взгляд, когда вокруг все начинают аплодировать друг другу и музыкантам, благодаря за этот волшебный момент, танец и потрясающее исполнение. — Bonsoir, parlez-vous français? — внезапно прилетает сбоку. Женщина в возрасте, в симпатичной шляпке и с приветливой улыбкой на лице смотрела точно на них. — Bonsoir, madame. Oui, — отвечает ей Тэхён, чуть отходя от Чонгука. Чонгук приветственно кланяется по привычке. — Je voulais dire que vous êtes un très beau couple, — Тэхён переводит взгляд на Чонгука и не сдерживает улыбки. — Tu m'as rappelé ma jeunesse. Je ne pouvais pas te quitter des yeux! Vous avez exécuté la danse de manière très belle et sensuelle. — Merci, madame, — он просто благодарит её, явно смутившись от таких внезапных комплиментов. — Vous êtes tous les deux si beaux et si jeunes, prenez soin l'un de l'autre et de vos sentiments sincères, — она дарит улыбку, ещё раз посмотрев на обоих парней. — Vous êtes merveilleux aussi, — улыбается ей Тэхён. — Oh, quel gentleman! — смеётся женщина. — Merci. Je ne t'embarrasserai pas, — и, улыбаясь сама себе, отходит в сторону, оставляя парней наедине. Чонгук, посмотрев ей вслед, переводит заинтересованный взгляд на Тэхёна, замечая на его лице очевидное смущение. — Что она сказала? — на его губах появляется ухмылка. — Что мы... — он дёргает бровью. — Молоды и прекрасны. И напомнили её юность. Она в восторге от нашего танца, — он закусывает нижнюю губу и смущённо смеётся, заглядывая в глаза напротив. Чонгук отмечает, что смущение и лёгкий румянец на щеках Тэхёну очень даже к лицу. — Я тоже, — выдыхает Чонгук, расплываясь в улыбке. — В восторге от нашего танца, — и снова опускает мимолётный взгляд на чужие губы, вспоминая их прикосновение к своей ладони сегодня в обед. Взгляд Тэхёна тоже скользит чуть ниже, но тут же возвращается. Оба это замечают, но оба молчат, лишь обмениваясь улыбками и смущённым тихим смехом. — Чувствуешь эту волшебную окрылённость? — прерывает их молчание Тэхён. Чонгук в ответ едва заметно кивает и заинтересованно ждёт продолжения. — Французы называют это «amitié amoureuse». Дословно переводится как «влюблённая дружба». Всё то, что происходит между ними сейчас, это как игра на грани. Эти взгляды, прикосновения и это чувство, зародившееся внутри — не совсем дружеское, не совсем романтическое, а что-то среднее, что-то, что трудно поддаётся объяснению. «Влюблённая дружба» кажется идеально подходящим определением. И кажется, что это только начало. Чонгук ничего не отвечает, лишь дарит улыбку и опускает взгляд, ощущая на щеках лёгкий румянец, и тянется пальцами к ладони Тэхёна, впервые проявляя инициативу коснуться вот так. — У тебя пальцы холодные, — говорит Тэхён, сжимая руку Чонгука в своей крепче. — Замёрз? — Ветер холодный, — Тэхёну не обязательно знать, что его пробрало холодом от волнения. Они садятся обратно за столик. Чонгук разворачивает плед и кутается в него. Тэхён, замечая уже знакомую тётушку рядом, достаёт свой телефон. — Madame! — обращает он её внимание на себя. Чонгук поднимает на него взгляд тоже. — Pourriez-vous s'il vous plaît prendre une photo pour nous? — Avec plaisir! — улыбается женщина, принимая в руки телефон Тэхёна. — Сделаем ещё пару фоточек на мой телефон, пока вид красивый, — объясняет Чонгуку и обнимает его со спины, позируя на камеру. Чонгук, конечно же, не против, но ему всё равно не обязательно знать, что Тэхёну просто захотелось его так обнять ещё раз.

***

С речной прогулки их на машине забирает Тео. До дома доезжают быстро. За столом делятся впечатлениями от сегодняшнего дня, ужинают всем составом. Сухён и Суджин, оказывается, гуляли в Люксембургском саду, но когда узнали, что парни были на речной прогулке, решили по приезде обратно в Париж тоже обязательно туда заглянуть, если останется время. Перед отъездом даже успевают немного отдохнуть и поваляться на кровати, уткнувшись в тишине в экраны своих телефонов. Чонгук вновь отправил несколько фотографий друзьям, после чего зависнув в своей галерее. Тэхён отправил ему совместные фотографии, которые сделала тётушка, и Чонгук откровенно залип. Они действительно вместе смотрелись очень неплохо, даже слишком хорошо. В памяти отпечатались чужие прикосновения, эта минутная близость, пробравшая волнением, чужие губы, которые были в считанных сантиметрах от собственных и чужой взгляд, в котором горел явный интерес. А этот шёпот... — Мальчики! — за дверью послышался стук и голос Сухён. — Заходи, мам, — отвечает Тэхён, и дверь открывается. — Валяетесь? — на её лице улыбка, когда она замечает каждого на своей кровати. — Нам пора ехать. Вы всё собрали? — Да, ещё утром. — Хорошо, тогда спускайтесь, папа уже понёс наши с Суджин чемоданы в машину, — она закрывает дверь и уходит. — Ну что? — Тэхён поднимается с кровати и потягивается. — Навстречу к лавандовым полям и незабываемым впечатлениям? — Именно туда, — усмехается Чонгук и думает о том, что дни в Провансе действительно будут незабываемыми. С Тэхёном, кажется, по-другому и быть не может. И что-то подсказывает, что это всё будет даже слишком... Просто слишком.

***

До вокзала доезжают под нескончаемые беседы Суджин и Сухён. О моде, о погоде, о том, о сём и ни о чём. В прочем, никто особо и не вникал. Тэхён смотрел в окно, а Чонгук, сидевший посередине между ним и Суджин, старался думать о чём-то, кроме того, что он снова чувствует Тэхёна всем своим телом, сидя к нему практически вплотную. И не то что бы было мало места, между ними с Суджин достаточно расстояния, чтобы немного подвинуться, но навязчивая мысль не делать этого была сильнее. К Тэхёну тянет, Тэхёна хочется касаться вот так невзначай, и Чонгук ничего не может с этим поделать. Да и не хочет, если честно. Ему нравится то, что происходит. Подъезжают к вокзалу без пятнадцати двенадцать. Выгружают из машины чемоданы, прощаются с Тео и идут на свой поезд. — Какие же они болтушки, — усмехается Чонгук, смотря в спину женщинам, которые шли впереди и снова что-то бурно обсуждали. — Есть такое, — поддерживает Тэхён. — Наверное, поэтому они и стали подругами. — Да, наверное, — хмыкает. — Интересно... — Тэхён останавливается, поднимая взгляд на табло с расписанием. — Куда они пошли, если наша платформа с другой стороны? — он выгибает бровь и смотрит, как Суджин и Сухён с уверенностью пошли влево, везя за собой свои чемоданы. Чонгук переводит взгляд на женщин, а потом на Тэхёна и начинает смеяться. Тэхён не сдерживается тоже. — Мам! — кричит Тэхён, заставляя их обернуться. — А вы куда пошли, можно спросить? Сухён удивлённо смотрит на него, а потом поднимает взгляд на табло, бьёт себя по лбу и разворачивает Суджин под руку в другую сторону, улыбаясь. — Ой, что-то мы заболтались совсем! Спасибо, сына, — хихикает Сухён и ведёт их дальше, но уже в правильном направлении. Тэхён качает головой и вздыхает. — Узнаю свою маму. — Не поверишь, но я свою тоже, — хмыкает Чонгук.

***

«Поезд «Париж-Ницца» отправляется через пять минут», – слышится из динамиков с платформы, когда они уже расположились в своём купе на четверых. Чонгука и Тэхёна, естественно, определили на верхние полки. В целом, тут очень даже уютно. Когда поезд тронулся, Суджин и Сухён первым делом пошли переодеться в более комфортную одежду, чтобы, наконец, подготовиться ко сну. Время близилось к первому часу ночи. — Нормально спишь в поезде? — интересуется Тэхён. — Не знаю. Никогда не ездил на таком, — он пожимает плечами и достаёт свою сменную одежду, задвигая чемодан обратно под нижнюю полку. — В Корее в основном скоростные. — А, ну да, — улыбается. — Получается, даже сейчас у тебя будут новые впечатления. — Да, — Чонгук хмыкает. — По ощущениям, у меня каждую минуту новые впечатления. Тэхён смеётся. — Понимаю. В путешествиях всегда так, — они сталкиваются взглядами, сидя друг напротив друга. В путешествии ли только дело? — Так, мальчики, мы переоделись, — дверь в купе открывается и вновь становится шумно и суетливо, когда возвращаются Суджин и Сухён. Между ними с Тэхёном было приятное спокойствие. — Давайте теперь вы, а потом спать. Время уже позднее, а приедем мы рано, нужно поспать, — говорит Суджин. — Иди ты сходи, — говорит Тэхён Чонгуку, когда они выходят из купе. — Я после тебя. Чонгук возвращается первым, сразу забравшись на свою вторую полку, улёгся на живот и повернулся к окну, поудобнее устроив подбородок на подушке. Там вновь открылся вид на огни ночного Парижа. Тэхён, вернувшись, тоже сразу прыгает на своё место, пожелав всем спокойной ночи и улыбнувшись Чонгуку. Дальше едут в тишине. Тусклый свет в купе гаснет совсем, и Чонгук не замечает, как скоро проваливается в сон под убаюкивающие звуки движущегося поезда.

***

Проходит всего пару часов, когда Чонгук просыпается. Поезд заметно стал ехать быстрее, от того и громкость шума прибавилась. За окном темнота, мелькают лишь редкие фонари. Видимо, они выехали далеко за пределы города. Чонгук заглядывает в телефон. Часы показывают три часа ночи. Проворочившись несколько минут в попытках уснуть, он решает всё таки дойти до туалета, хоть и очень не хотелось вставать и дотерпеть до утра. Слезть с полки, на удивление, получилось почти бесшумно. Удостоверившись, что он никого не разбудил, тихо открывает дверь и выходит в коридор. Быстро справившись со своими делами, он возвращается к их купе, но решает немного постоять у окна. Тусклый свет коридора не даёт проснуться полностью, а там, где-то очень далеко в темноте, виднеются огни какого-то города. Красиво. Чонгук слегка дёргается от неожиданности, когда дверь их купе открывается и оттуда выходит Тэхён. — Не спится? — хрипло спрашивает, вставая к окну рядом. — Да нет, просто выходил в туалет, — отвечает шёпотом. — Я тебя разбудил? — Нет. Я тоже туда, — хмыкает Тэхён. — До последнего не хотел вставать, но потом увидел, что ты тоже вышел. — Та же ситуация. Думал, что всех разбужу, пока слезу, но поезд шумит громче, — Чонгук рассматривает Тэхёна. Тот выглядит безумно мягко и сонно смотрит на Чонгука в ответ. Кажется, это первый раз, когда Чонгук видит его таким. Обычно он встаёт раньше и успевает принять душ. — Есть такое. Но под это очень хорошо спится. Романтика поездов, все дела, — он улыбается. — Да, романтика присутствует, определённо, — Чонгук дёргает губы в ухмылке. Тэхён тихо смеётся. — Подождёшь меня, чтобы не открывать дверь по несколько раз? — Да, давай, — Чонгук опирается локтями на поручень у окна. Тэхён, хмыкнув, внезапно касается ладонью чонгуковых волос, взъерошивая их. — Я быстро, — и тут же удаляется дальше по коридору, оставив от себя только беспорядок на макушке и приятное послевкусие от секундного прикосновения. Чонгук смотрит ему в спину и закусывает губу, снова сдерживая улыбку. Тэхён определённо имеет на него влияние. Через пять минут они снова тихо возвращаются на свои места, подсвечивая себе лишь тусклым светом экранов телефонов. Чонгук поправляет сбившееся постельное, а Тэхён наблюдает за ним напротив и протягивает руку, когда тот укладывается тоже и смотрит на него. Чонгук, чуть помедлив, протягивает руку в ответ, ощущая тонкие пальцы на своей ладони. — Спокойной ночи, — как можно тише шепчет Тэхён. — Спокойной ночи. Под тихую ухмылку Тэхёна они расцепляют руки. Это притяжение у них действительно взаимное. И нравится оно им обоим. Одинаково сильно.