Есть ли у любви срок годности?

      Время близилось к шести вечера, и пора было возвращать девочку домой, чему она, конечно же, не обрадовалась. Но целый день, проведённый под солнцем, вымотал даже детский, плещущий энергией организм, и не успели они сесть в машину, как малышка заснула в обнимку с огромным плюшевым медведем, что выиграл для неё Ван Ибо в очередной лотерее. Казалось, из парка они унесли больше игрушек, чем девочка взяла с собой в этот поход, отчего та была несказанно счастлива.       Нести все призы, конечно, пришлось Ибо, а Сяо Чжань и девочка шли позади, держась за руки, и тихо посмеивались над альфой. Ван Ибо выглядел измученным и похожим на выжатый лимон, но гордо молчал, упиваясь мелодичным смехом омеги и детскими хихиканьями племянницы. За всю прогулку им так и не удалось поговорить, да и не хотелось решать свои проблемы при ребёнке. Ибо только надеялся, что Сяо Чжань позволит ему отвезти себя домой, а там они уже и поговорят.       До дома девочки они добрались быстро и благополучно передали ребёнка родителям. В прямом смысле передали. По приезде малышка так и не проснулась, и Ибо пришлось нести девочку на руках, ну а игрушки в этот раз перекочевали в руки Сяо Чжаня. Ибо уверял омегу, что, как только отнесёт племянницу, сам спустится за ее вещами, но тот был непреклонен. И вот уже Ибо посмеивался над хрупким омегой, пытающимся уместить в свои руки все эти игрушки.       Сяо Чжань дул губы, запутавшись во всём изобилии игрушек, пыхтел, пытаясь загрузить на себя всё разом, фыркал, когда очередная вещь, не уместившаяся у него в руках, падала на землю, но всё равно упёрто продолжал стараться уместить в руках всё. Это только сильнее забавляло альфу, а настойчивости Сяо Чжаня, кажется, не было предела. — Чжань-Чжань, давай я возьму часть, — неуверенно попросил Ибо, зная, что это бесполезно. Так оно и оказалось. — Молчи! — омега одарил альфу таким недовольным взглядом, что тот действительно замолчал.       С трудом уместив все вещи девочки в свои руки, Сяо Чжань, почти ничего не видя перед собой, прошагал мимо Ибо, при этом гордо вздёрнув подбородок. Типа смотри, я всё могу, и нечего мне тут языком молоть.       Ибо в очередной раз усмехнулся, но совсем не над тем, как смешно сейчас выглядел омега под грудой игрушек, а над тем, какой же он всё-таки упёртый. Эта черта характера Сяо Чжаня безумно нравилась Ибо. Не каждый так может: не умею, но обязательно научусь, не могу, но всё равно постараюсь, не получается — всё равно сделаю, даже если и неправильно. А неправильно у омеги получалось почти всё, за что он брался.       Но, несмотря на это, Сяо Чжань был бойцом и не важно, что его тело хрупко, как цветок белой лилии. Зато душа у него была воина, и он полностью оправдывал своё имя. Если бы ещё этот воин был менее неуклюжим, тогда был бы вообще идеалом. Хотя, если подумать, даже эта неуклюжесть придавала Сяо Чжаню особое очарование, и, возможно, не будь омега таким, может быть, и вовсе бы не нуждался в чьей-либо помощи. Может быть, не нуждался бы и в самом Ибо. А этого альфа не хотел. Как и не хотел видеть печаль в глазах Сяо Чжаня, но на удивление омега сегодня просто светился счастьем, играя с маленькой девочкой, и ничто не выдавало его страшного диагноза.       «Может, не всё так плохо?!» — подумал Ибо и, прижав племянницу посильнее к груди, пошёл вслед за Сяо Чжанем.       Так вот, девочку Ибо и Чжань передали в целости и сохранности, игрушки сгрузили с хрупких плеч и, учтиво отказавшись от предложения Цзянцзиня остаться на ужин, молча спустились обратно к машине. — Чжань, — робко позвал Ибо, подходя к омеге почти вплотную, — давай поговорим? — он неуверенно протянул руку и коснулся щеки Сяо Чжаня в надежде, что тот её не оттолкнёт. — Милый, я так скучаю…       Вопреки ожиданиям Ибо, Сяо Чжань его не оттолкнул, а, напротив, накрыл руку альфы своей и, мило улыбнувшись, потёрся о конечность, словно ластившийся кот. — Чжань-Чжань, — снова позвал Ван Ибо, и в голосе его слышалась такая тоска, что сердце омеги сжалось в комок. Он думал, со временем Ибо его забудет, но, видимо, тот страдал не менее сильно, чем он. — Сяо Чжань, не молчи, чёрт возьми! Скажи хоть что-нибудь.       И тут омегу прорвало. Он ринулся к Ибо и с такой силой заключил того в объятия, что у альфы на миг даже перехватило дыхание. Лицом Сяо Чжань уткнулся в широкую грудь альфы и разревелся, словно ребёнок. Ибо не стал больше ничего спрашивать, обняв омегу в ответ и успокаивающе поглаживая того по спине.       Они простояли так достаточно долго — в свете вечерних фонарей и неоновых вывесок, под гул проезжающих мимо машин и радостного смеха проходящей мимо молодёжи. Слезам и всхлипываниям Сяо Чжаня, казалось, не было конца, да и сам Ибо, не выдержав, пустил слезу. Он всё сильнее старался прижать к себе подрагивающее тело омеги и понимал, что все слова сейчас были бы лишними. Сяо Чжань отчаянно цеплялся руками за рубашку Ибо и судорожно вдыхал его запах, наконец почувствовав себя не таким одиноким. Ибо же, прикрыв веки, невесомо и почти целомудренно касался губами макушки омеги и никак не мог поверить в происходящее. Ему казалось, открой он сейчас глаза, и Сяо Чжань исчезнет, словно последний луч уходящего за горизонт солнца.       И они готовы были стоять так целую вечность, если бы желудок Сяо Чжаня не издал жалобное урчание.       Парень оторвался от груди альфы и, невинными глазами посмотрев на того, робко нарушил молчание: — Ибо, я кушать хочу. — В контейнере остались сэндвичи, — тут же нашёлся с ответом Ван Ибо. — Ты мог бы перекусить, пока мы доедем до… — Дома? — продолжил за альфу Сяо Чжань, заметив замешательство во взгляде Ибо. — А можно? — спросил Ибо. — А ты хочешь? — тоже задал вопрос Сяо Чжань. — Безумно хочу, — послышался тихий выдох альфы, а затем, набрав в лёгкие побольше воздуха, парень схватил Сяо Чжаня за руки и, прижав их к своему сердцу, уверенно продолжил, — Чжань-Чжань, мне так хорошо с тобой, так легко. Ты согреваешь моё сердце лучше любого источника тепла. Ты освещаешь каждый мой день своей солнечной улыбкой сильнее, чем все фонари на планете. Ты пахнешь лучше, чем все луговые цветы вместе взятые, а, смотря в твои бездонные глаза, я словно ощущаю себя в космосе средь множества звёзд, — Ибо сделал небольшую паузу и, посмотрев на омегу таким серьёзным и решительным взглядом, добавил, — И мне не важно, что у нас не будет детей, — сделав акцент на слове нас, обозначая, что они одно целое, — главное мы будем друг у друга. Только не гони меня снова, Чжань-Чжань. Я больше и дня не проживу без твоего света.       Сяо Чжань удивлённо уставился на Ибо, но не стал спрашивать, откуда он знает про его диагноз, и, лишь перехватив руки Ибо в свои, опустил их на свой живот и тихо сказал: — Теперь нас будет трое, Ибо.       И в этот миг альфа, кажется, перестал дышать, не веря собственным ушам. Как трое? Сяо Чжань же стерильный! Ибо же лично видел его медкарту, и ошибки быть не могло. — Да, Ибо, я жду ребёнка, — словно прочитав замешательство в мыслях альфы, подтвердил Сяо Чжань. — И если ты сейчас нас не покормишь, мы умрём с голоду, — омега улыбнулся так искренне и светло, что у Ибо сразу улетучились все сомнения насчет правдивости слов омеги. — Но как такое возможно? — дрогнувшим от переизбытка эмоций голосом спросил альфа. — Видимо, сама судьба подарила нам второй шанс, Ибо, — улыбнулся Сяо Чжань. «Есть ли у любви срок годности?» — спросите Вы. А я Вам отвечу: «У любви нет срока годности. Она либо есть, либо её нет. Любовь не имеет срока. Настоящая любовь — она бесценна. Она преодолеет все трудности и печали, а главное —будет жить вечно! И, даже проносясь через миры и вселенные, она всегда найдёт свою родственную душу. Ну а если заблудится по пути, то маленький плюшевый кролик всегда ей поможет, указав верное направление». Конец!