Есть ли у любви срок годности?

      Добравшись до дома и после заботливо приготовив ужин для своего омеги, Ибо сидел неподвижной статуей вот уже полчаса и с глазами, полными искрящихся сердечек, наблюдал, как Сяо Чжань уплетал всё, что он приготовил. Альфа не поскупился, затарившись продуктами по полной в ближайшем универмаге, пока Сяо Чжань блаженно принимал ванну, кстати, тоже приготовленную Ван Ибо. Он даже температуру воды градусником измерил, чтобы омега, не дай Бог, не перегрелся и не навредил себе и ребёнку. Сам же Сяо Чжань тихо посмеивался, наблюдая за альфой со стороны и отмечая про себя, что Ибо будет самым замечательным мужем и отцом.       Убедившись, что температура воды самая подходящая, а в ванной имеется всё необходимое для водных процедур, Ван Ибо помог Сяо Чжаню раздеться, при этом успев облапать того везде, куда только смог дотянуться, и, усадив омегу в огромную гору пены с запахом морского бриза, отправился решать вопрос с ужином.       Как он и ожидал, в холодильнике у Сяо Чжаня мышь повесилась, и Ибо пришлось быстро сбегать в магазин. Когда он вернулся, Сяо Чжань был ещё в ванной, так что, проверив своего ненаглядного и убедившись, что с ним всё хорошо, альфа спокойно принялся за готовку.       Из душа омега появился спустя полчаса, когда на столе уже стояли пусть и не самые изысканные, зато ароматные и очень вкусные блюда. Живот Сяо Чжаня снова заурчал, и Ибо решил, что они отложат разговор ещё на какое-то время, пока его ненаглядный не насытится. — Ибо, хватит пялиться, словно я — достояние всего Китая, — возмутился Сяо Чжань, набивая рот очередной булочкой и запивая её ароматным чаем с жасмином. — Я не пялюсь, — не согласился Ван Ибо, устраивая подбородок на руках, чтобы было удобнее рассматривать омегу. — Нет, ты п-пя-лишь-ся, — с набитым ртом промямлил Чжань. — Я не пялюсь, я любуюсь, — поправил его Ибо. — Любоваться же можно?! Да и как отвести взгляд от этих милых надутых щёчек?! — Да ну тебя, — фыркнул Сяо Чжань и наиграно надул щёки, отчего те стали ещё больше.       Ибо в ответ только шире улыбнулся, продолжая пожирать омегу влюблённым взглядом. Он соскучился по этому человеку так сильно, что сейчас хотелось опрокинуть этот чёртов стол, разделяющий их, и заключить горячее тело напротив в крепкие объятия, чтобы никогда больше не выпускать из своих рук. Хотелось сдёрнуть с него этот банный халат и зацеловать Сяо Чжаня от макушки до пяток, затем подхватить на руки и, может, даже разложить на этом самом столе, а потом кусать, вылизывать и снова кусать. Ласкать… ласкать… и нежить…       Но так Ибо поступил бы раньше, не будь Сяо Чжань в положении: схватил бы и отымел до звёздочек перед глазами, чтоб больше не думал о глупостях. Но не сейчас. Сейчас омегу нужно только холить и лелеять, чтобы ребёнок родился здоровым и сильным.       К слову о ребёнке, омега помыт и накормлен, сидит себе весь такой счастливый и довольный, хлопает своими глазищами, а разговор так и не заводит. Ибо хоть и имел железную выдержку, но даже она сейчас трещала по швам, а Сяо Чжань нисколько не облегчал его участь.       Пристально осмотрев омегу и сменив взгляд на более решительный, Ибо наконец решил сам завести разговор, а то от этого чуда в махровом халате не дождёшься. — Как давно ты знаешь о ребёнке? Ты поэтому меня бросил? Или была другая причина?       Улыбка с лица Сяо Чжаня вмиг сошла на нет, и он нервно закусил нижнюю губу. Омега знал, что этого разговора им не избежать, но надеялся, что он наступит не так скоро. — Сяо Чжань, не молчи! Скажи хоть что-нибудь! Или это не мой ребёнок? — Ибо прищурился и с силой сжал кулаки под столом, боясь услышать положительный ответ.       Сяо Чжань очень боялся того, что альфа подумает, что ребёнок, которого он носит под сердцем, вовсе не от него, поэтому поспешил разубедить Ибо в этом. — Да что ты такое говоришь, Ибо? Ты же и сам прекрасно знаешь, что у меня никого не было, кроме тебя, а теперь из-за метки и не будет, — омега слегка дотронулся до места укуса, которое едва успело зажить, но в его взгляде не было ненависти или осуждения: там плескалась только нежность и совсем немного тоска. Другую руку он опустил себе на живот и, заботливо погладив его через халат, продолжил: — До вчерашнего дня я думал, что никогда не смогу иметь детей. Знаешь, Ибо, насколько больно осознавать, что ты — пустышка для своего альфы? Что никогда не сможешь подарить ему наследника? — по щекам омеги потекли тихие слёзы, оставляя мокрые дорожки на коже. — В моих глазах ты никогда не был пустышкой, Чжань-Чжань! Я всегда считал тебя самым родным человеком во всём мире, но уж точно не пустышкой, — Ибо потянулся рукой через стол к лицу омеги и стёр большим пальцем слезу со щеки. — Да я же не об этом сейчас, Ибо, а о том, что я стерильный. Точнее, думал, что стерильный. — Почему ты сразу мне не сказал? Вместе мы бы нашли выход. Да даже если бы и не нашли, ты думал, что я тебя брошу из-за того, что ты не сможешь мне родить малыша? Вместо того, чтобы поговорить, ты сделал свои выводы и решил всё за нас? Это эгоистично, Сяо Чжань, — так формально Ибо обращался к омеге только тогда, когда начинал злиться. А сейчас он был жутко зол, но старался говорить более сдержанно и не показывать Чжаню своего гнева. — Эгоистично?! — выпалил Сяо Чжань. — Ибо, как ты не поймёшь? Я просто боялся.       Брови Ван Ибо взлетели вверх, а взгляд стал жалостливым и осуждающим. — Боялся? Но чего? — Этого! — дрогнувшим голосом произнёс омега, посмотрев Ибо прямо в глаза. — Твоего взгляда. Боялся, что ты будешь смотреть на меня так и останешься со мной из жалости. Ибо, я ведь прекрасно понимаю, что тебе нужен наследник. Да каждый альфа мечтает о сыне! А что мог дать тебе я? Только разочарование, — Сяо Чжань виновато опустил взгляд на руку, всё ещё машинально поглаживающую живот, и, всхлипнув, продолжил чуть тише, — Ибо, возможно, ты меня не простишь за мой поступок и будешь вполне прав, но этот ребёнок твой, — затем, проглотив свою гордость и подняв на альфу несчастный взгляд, добавил, — Без тебя нам не выжить. Я пойму, если ты захочешь выкинуть меня из своей жизни, но прошу тебя, не отказывайся от него. Он ни в чём не виноват, и ему нужен отец. Молю только об одном: позволь мне хоть иногда видеться с ним. — Нет! — остановил поток терзаний Ван Ибо, отчего Сяо Чжань вздрогнул и вжал голову в плечи. Рука, что гладила живот, сжала халат, а из глаз омеги слёзы потекли с большей силой. — Ибо-о-о… — О Боже, — закатил глаза альфа, — о чём опять думает твоя дурная голова? — альфа встал со стула и, обогнув стол, подошёл к Сяо Чжаню, нежно касаясь его подбородка и приподнимая голову омеги вверх, чтобы посмотреть в его глаза. — Так, слушай внимательно, милый! Нет, я не приму этого ребёнка, потому что он и так мой. Нет, я не позволю тебе иногда его видеть, потому что мы будем растить его вместе. Нет, я не брошу тебя, потому что ты для меня весь мир. И нет, я тебя не прощу, — Ибо наклонился к лицу Сяо Чжаня, почти выдыхая тому в губы, — потому что я никогда не мог злиться на тебя, мой нежный цветок незабудки, — затем губы альфы накрыли губы омеги, и они слились в нежном и немного солёном от слёз поцелуе.       Сяо Чжань прикрыл веки и сдался во власть своего альфы, который всё сильнее углублял поцелуй. Язык Ибо стал более настойчивым и, толкнувшись в податливый рот, вылизал его недра до основания: огладил нёбо и дёсны, прошёлся по кромке зубов и напоследок сплёлся с языком Сяо Чжаня. Ибо целовал его так сладко и пьяняще, что Чжань не выдержал и протяжно застонал в поцелуй. Его тело задрожало от сладкого наслаждения, вознося омегу на тысячи ли над землёй. Руками он начал шарить по телу альфы, пытаясь найти лазейку к горячей коже, но когда его пальцы нашли, что искали, и начали торопливо расстёгивать пуговицы на рубашке Ибо, тот отстранился от поцелуя и с укором на него посмотрел. — Чжань, что ты делаешь? — А что я делаю? — хитро улыбнулся омега и продолжил расстёгивать пуговку за пуговкой, обнажая торс альфы.       Ван Ибо перехватил руки Сяо Чжаня и преподнёс их к своим губам, выцеловывая каждый пальчик и тихо шепча при этом: — Любимый мой… нежный… желанный… Ты такой красивый, что я просто схожу от тебя с ума. Я так хочу тебя, Чжань-Чжань. Я ждал этого целый месяц и боюсь, что сейчас не в силах себя контролировать, но я не хочу навредить тебе или нашему малышу. Поэтому прошу, милый, давай остановимся. — Боже, Ван Ибо, — недовольно протянул Сяо Чжань, — я беременный, а не больной. Беременный. — Но всё же, — настаивал альфа, — сначала я хотел бы убедиться в том, что ты здоров и тебе ничего не угрожает. — Ибо, сейчас мне угрожает смерть от повышенного уровня тестостерона в крови, и если ты сейчас же не решишь эту проблему, я точно умру от разрыва мошонки.       Больше Ибо думать не стал и, ловко подняв Сяо Чжаня со стула и так же ловко подхватив на руки, понёс его в сторону кровати.       Аккуратно уложив омегу на мягкую постель и торопливо развязав пояс его халата, а затем распахнув и жадно оглядев нагое тело Сяо Чжаня, покрытое лёгкой испариной, Ибо не выдержал и принялся исполнять свои недавние фантазии. Сдёрнув с себя ранее расстёгнутую омегой рубашку и нависнув над ним, он страстно впился в желанные губы, ловя при этом очередной протяжный стон своего любимого. Сяо Чжань ответил на поцелуй с той же страстью, обхватывая руками шею Ибо и притягивая альфу ещё ближе — так, что вес его тела начал приятно давить на грудь, выбивая последние остатки кислорода из лёгких. И только когда воздуха совсем стало не хватать, они нехотя разорвали поцелуй, но лишь на мгновение, чтобы сделать маленький вздох и продолжить целоваться с новой силой.       Сяо Чжань таял под тяжестью тела альфы, словно сахарная зефирка над костром, и желал в этот момент сгореть дотла, но только если этим огнём будет Ибо. Ибо же продолжал подливать масла в этот огонь, оторвавшись от сладких губ и незаметно спустившись дорожкой невесомых поцелуев на шею омеги. Оставив там россыпь алых засосов и нежно лизнув шрам от своих же клыков, он кончиком языка продолжил спускаться ниже: провёл замысловатый узор по ключицам Сяо Чжаня, вылизал грудь, особое внимание уделяя соскам, и так же незатейливо спустился ниже на живот, носом зарываясь в пупок и шумно вдыхая сконцентрированный в этом месте запах омеги.       Сяо Чжань почувствовал, как медленно начинает сходить с ума от ласк, которых ему так не хватало. А когда мягкие губы Ван Ибо коснулись влажной головки члена, опалив навершие горячим дыханием, пальцы на ногах омеги непроизвольно поджались, а бёдра сами вскинулись вверх. Ибо без слов понял, чего именно желает сейчас Сяо Чжань, да ему и не нужны были слова. Он считывал каждую реакцию, каждое пожелание этого тела, словно оно было его собственным, и, размашисто лизнув головку члена, собирая языком солоноватую смазку, пошире раскрыл рот и вобрал изнывающий от желания ствол по самое основание.       Омега издал не то стон, не то всхлип и схватился руками за растрёпанные волосы альфы, при этом толкнувшись членом в его рот ещё глубже. Ибо покорно расслабил горло и позволил Сяо Чжаню самому задать нужный ритм. Тот в своё удовольствие начал владеть податливым ртом, тихо поскуливая и кусая губы от тока, пронзавшего всё его тело.       Ибо с желанием принимал немного рваные толчки, втягивая щёки и изучая языком каждую венку на члене. Нежно оглаживал руками внутреннюю сторону бёдер Сяо Чжаня и ловил себя на мысли, что готов вечно не выпускать член возлюбленного из своего рта. Это было так томительно приятно — слышать сбившееся дыхание омеги, ощущать его горячую плоть в своём рту и упиваться громкими стонами наслаждения. Время, кажется, остановилось для них двоих, и ничто сейчас не могло оторвать их друг от друга.       Толчки Сяо Чжаня стали ритмичнее, глубже, рука на затылке Ибо с силой сжала волосы, чуть болезненно натягивая кожу у корней. Ибо утробно прорычал, пуская вибрацию горлом по члену, и почувствовал, как естество омеги, сильнее затвердев, дёрнулось, а следом в горло ударил поток горячей спермы. Сяо Чжань до крови закусил нижнюю губу, заглушая свой громкий всхлип, и сильнее толкнулся в рот Ибо, изливаясь мучительно долго и ощущая головкой члена глотательные движения альфы. Он хотел оттолкнуть Ибо и освободиться от оков горячего рта, но тот ему не позволил. Альфа проглотил всё до капли, при этом не чувствуя и доли отвращения, а затем с особым усердием и даже жадностью вылизал член омеги от головки до основания, при этом не обделив вниманием и мошонку.       Рука Сяо Чжаня, что с силой сжимала волосы Ибо, расслабилась и уже более нежно начала поглаживать того по голове. Казалось, она делает это машинально, так как сам хозяин этой руки растёкся по кровати бесформенной жижей. Омега глубоко, но при этом часто дышал, устало прикрыв веки и ощущая себя сейчас парящим на облаках. Такой лёгкости в теле он не чувствовал очень давно, но на одном минете останавливаться не собирался. Он слишком долго об этом мечтал и хотел насладиться этой ночью по полной. — Ибо, я немного передохну, а потом мы продолжим, — устало протянул Сяо Чжань даже не в силах открыть глаза.       Ван Ибо улыбнулся, видя перед собой расслабленное тело омеги, и был безумно горд, что тот остался без сил именно от его ласк. Он медленно, так же дорожкой нежных поцелуев поднялся вверх, полностью повторяя ранее проделанный путь, а затем, невесомо коснувшись лба омеги, тихо прошептал: — Мы продолжим… обязательно продолжим, но после того, как я буду уверен, что мы можем зайти дальше и вам с малышом ничего не будет угрожать. — Ибо-о-о, — недовольно хныкнул Сяо Чжань, но глаз так и не разомкнул. — Какой же ты вредный. — Знаю, малыш, — сказал альфа, ложась рядом с омегой, зарываясь носом в его волосы и вдыхая их аромат, а затем, нежно поцеловав того в висок, чуть тише добавил, — А теперь спи, моя незабудка.