Есть ли у любви срок годности?

      Сяо Чжаню снился сон. Самый прекрасный сон за последний месяц. Он держал в руке бокал красного вина, а на пальце блестело кольцо, босые ноги утопали в белом махровом паласе, что они с Ибо только что постелили, и ощущение счастья было просто непередаваемым.       Альфа подкрался к нему сзади и нежно поцеловал в шею, обдав горячим дыханием, а Сяо Чжань, не ожидая этого, выронил бокал из рук, отчего на паласе тут же расползлось алое пятно. — Ибо, ну что ты наделал? — тихо промурлыкал омега, и не думая отстраняться от ласк альфы. Они уже больше четырёх месяцев встречаются и даже решили жить вместе, а дальше невинных поцелуев у них так и не заходило, и сегодня омега искренне надеялся получить за это сполна. — Не волнуйся, малыш, потом мы всё почистим, — прошептал Ибо томным голосом прямо в ухо омеге, отчего у того пробежали мурашки по всему телу и сладко осели внизу живота.       Ван Ибо, почувствовав дрожь тела омеги, медленно его развернул и встретился взглядом с любимыми глазами. Они смотрели на него с волнением и надеждой, а также неким томлением. И Ибо готов был поклясться, что ни одна омега не смотрела на него с таким обожанием.       Сяо Чжань манил его своим взором, а Ибо словно стал мотыльком, летящим на свет, отражающийся в глубине глаз омеги. Всё тело альфы с яростной силой откликнулось на этот призыв, а желание горячим дурманом пробежало по всем его жилам, и больше он не мог сопротивляться манящим глазам, одурманивающему запаху и ярому желанию сделать сегодня омегу своим. Один лишь вид Сяо Чжаня возбуждал его так, что внутренний альфа скулил от нетерпения и грозился сожрать бедного омегу, не оставив и косточки.       Ван Ибо никогда ещё не терял самообладание, но сейчас его выдержка трещала по швам. А Сяо Чжань тем временем незаметно для Ибо скользнул рукой вниз и накрыл возбуждённый пах альфы, заставляя того потерять последние крупицы сознания.       Прекрасные глаза омеги наполнились разрывающей сердце мольбой, а рука на члене недвусмысленно сжалась. Густые ресницы Сяо Чжаня запорхали, словно крылья бабочки, а с губ сорвался жалобный стон: — Пожалуйста, Ибо.       Альфа тут же притянул омегу к себе и, тоже издав тихий стон, скользнул языком в глубину его рта. Жажда обладания была настолько сильна, что все мысли Ибо путались и он смутно осознавал, что стоило бы переместиться на кровать. Но желание так опаляло нутро, что это казалось непосильной задачей. Никогда он ещё с такой силой не желал омегу и не горел изнутри. И Сяо Чжань этого тоже желал. Здесь и сейчас. Омега весь дрожал и источал такой дурманящий запах, что было просто невозможно устоять.       Ван Ибо медленно расстегнул рубашку на Сяо Чжане и спустил ее с плеч омеги, а после, не заметив и малейшего несогласия со стороны омеги, продолжил его раздевать. Рубашка скользнула вниз по плечам и упала к ногам Сяо Чжаня, а следом за ней спустились и штаны, обнажая омегу и оставляя его совершенно беззащитным перед полностью одетым альфой.         Ибо разорвал поцелуй и возбужденным взглядом посмотрел на Сяо Чжаня. Омега был немного смущён своей наготой, и лёгкий румянец коснулся его щёк, отчего сейчас тот казался до ужаса милым, вызывая новую волну возбуждения у альфы. Ибо быстро сорвал с себя рубашку, почти ее разорвав, и, подхватив Сяо Чжаня за талию, аккуратно опустил того на палас, тут же нависая сверху и тяжело дыша.       Сяо Чжань всё так же смущался, но при этом не отрывал затуманенных похотью глаз от лица альфы. Он улыбнулся дрожащей улыбкой и пробежался кончиком языка по вмиг пересохшим губам. Ибо глубоко вздохнул, созерцая сокровище, что ему досталось. Альфа был заворожён изящностью тела омеги, его хрупкостью, изящностью длинных ног и чувственным изгибом тонкой талии. Острые выступающие ключицы дополняли образ омеги, а торчащие от возбуждения соски так и манили прильнуть к ним: поиграться языком, засосать, оттянуть и прикусить. — Р-р-р, — альфа утробно прорычал, воплощая в действие свои мысли. Медленными, почти невесомыми поцелуями он начал спускаться от шеи омеги вниз, немного задерживаясь на выступающих косточках ключицы, и когда добрался до тёмных горошин, тут же накрыл губами левый сосок.       Сяо Чжань простонал, зарываясь пальцами в ворс паласа и сжимая руки в кулаки. А когда Ибо начал играться с соском, щекоча его языком и слегка прикусывая, всё тело омеги покрылось мурашками, и он непроизвольно подался навстречу ласкающему его грудь альфе. Желание становилось нестерпимым, и вся его сущность желала только одного — побыстрее ощутить член альфы внутри себя. И как бы страшно ему ни было — всё-таки это его первый раз — он всё же начал молить альфу о большем. — М-м-м, Ибо-о, я больше не могу. Прошу, сделай это…       Омега обвил альфу руками, притягивая того к своему лицу и страстно целуя. Ибо услышал, как прервалось дыхание Чжаня, и почувствовал, как того снова охватила дрожь. Собственно, тело тоже подрагивало, а член в штанах беспощадно ныл от перевозбуждения. Никогда его желание обладать омегой не было столь откровенным и неконтролируемым. Сяо Чжань одним своим видом разрушал все стены самообладания и крошил их на мелкие камушки. — Чжань, — хрипло произнёс Ибо, отрываясь от сочных, словно ягода, губ.       Больше терпеть сил не оставалось, Ибо чувствовал, как по всему телу разливается напряжение, и, приподнявшись над телом омеги, он быстро освободил себя от штанов. Слегка подрагивающими руками раздвинул ноги Сяо Чжаня и нежно огладил пальцами шелковистую кожу его бёдер. Провёл пальцами по внутренней стороне дорожку обжигающих прикосновений и, едва не забыв, как дышать, коснулся самого сокровенного места на теле Сяо Чжаня.       Дикая жажда охватила его, иссушая все внутренности, и ему просто жизненно необходим был глоток воды из холодного источника. И этим источником был омега, лежащий под ним: податливый, разгорячённый и возбуждённый. Ибо очень аккуратно надавил на тугое отверстие и медленно-медленно ввёл в омегу один палец, тут же нащупывая скрытый в глубине бугорок нервов.       Сяо Чжань вскрикнул от проникновения, и его рука невольно сжала плечо альфы. Ибо одурманенно поднял голову и посмотрел на Сяо Чжаня. Лицо того было полно чувственной истомы и манящего желания. Кончик его языка вновь пробежался по нижней губе, на щеках горел румянец, а в глазах плескались искры внутреннего огня. Ибо залип на несколько секунд, залюбовавшись новым Сяо Чжанем. Член дёрнулся, желая уже войти в эти блаженные врата, но Ибо напомнил себе, что Сяо Чжань ещё девственник и он просто обязан быть с ним нежным. Он никогда не посмеет причинить ему боль.       Но страстное желание проникнуть в глубины Сяо Чжаня пересиливало все его попытки держать себя в руках. Он пытался обуздать свои низменные порывы и не дать возможности внутреннему альфе вырваться наружу. Пот выступил у мужчины на лбу, спина и грудь повлажнели, а дыхание то и дело перехватывало от того, что он сдерживал себя изо всех сих. — Ибо? — вновь позвал Сяо Чжань, обеспокоенно посмотрев на альфу. — Ты не хочешь меня? — Больше всего на свете… — сделал паузу альфа, собираясь с мыслями, и, добавив второй палец, продолжил: — Я хочу тебя! — А-х-х, — простонал Сяо Чжань, подаваясь навстречу пальцам. Он был уже готов принять альфу в себя, и пальцев ему было ужасно мало. Омегам в силу своей физиологии не нужны были все эти подготовки, но кто ж знал, что Ибо окажется таким заботливым. Видя реакцию своего омеги, Ибо скользнул глубже и, не почувствовав никакого препятствия, тут же добавил третий палец, на что получил очередное сжатие руки на своём плече. — Тише, малыш, потерпи ещё немного. — Ибо-о, — жалобно протянул омега, — Ибо-о, м-м-м, Ибо-о, прошу… — его дыхание сбилось, а речь стала несвязной, — хочу тебя, Ибо-о…       Ох, как же эти мольбы, срывающиеся с уст омеги, будоражили сердце Ван Ибо. Альфа внутри блаженно порыкивал, желая войти, пометить, присвоить. Все чувства обострились до предела, кожа раскалилась, словно лава, желание с новой силой прошлось по телу, и, больше не в силах терпеть, Ибо вынул пальцы из мокрого отверстия и, приставив налившуюся кровью головку члена, одним резким движением вошёл в податливое тело.       Сяо Чжань от неожиданно охватившей позвоночник боли прогнулся в спине, издав жалостный стон. Руки, что были на плечах альфы, сжались с такой силой, что ногти непроизвольно впились в кожу, оставляя после себя кровоточащие полумесяцы. Ван Ибо замер внутри, давая омеге немного привыкнуть к новым ощущениям, но видит Бог, ему это давалось с огромным трудом. Находиться внутри Сяо Чжаня, чувствовать его горячие и мягкие стенки и не иметь возможности двигаться было просто невыносимо. Член, словно неродной, дёрнулся внутри омеги, желая уже исполнить свой долг. И, поддавшись порыву, Ибо вышел из горячего тела Сяо Чжаня и снова вогнал член по самое основание. — М-м-х-х, — то ли простонал, то ли прошипел Сяо Чжань, пытаясь немного уйти от проникновения. Он знал, что в первый раз бывает больно, но не настолько же. Да и член у Ибо, как оказалось, не среднестатистического размера.         Услышав болезненный выдох омеги и почувствовав, как тот сжался внутри, Ибо замер и, наклонившись к Сяо Чжаню, сцеловал с его лица выступившие слёзы. — Милый мой, любимый. Всё хорошо. Просто расслабься. Боль сейчас уйдет, — начал нежно шептать альфа, боясь сделать даже малейшее телодвижение. И почему именно этого омегу он хочет до безумия: хочет вдалбливаться в его тело, что есть сил, но при этом не может причинить и малейшей боли? Он, казалось, находился уже на грани безумия, но, заметив слёзы на румяных щеках, просто не смог сделать то, что делают обычно альфы в таких ситуациях. Сяо Чжаня хотелось только нежить и ласкать, дарить заботу и тепло, а не трахать, как последнюю сучку.       Как только Сяо Чжань немного расслабился, и его уже не била сильная дрожь, Ван Ибо осторожно, напрягаясь каждой клеточкой своего тела, начал двигаться внутри него, каждый раз выходя почти полностью и медленно проникая обратно во влажную глубину. Тут Ибо почувствовал, что Чжань неуверенно шевельнулся под ним, пытаясь податься навстречу и, видимо, увеличить амплитуду толчков. Эти слабые, едва заметные движения стали последней каплей. С приглушённым рыком Ван Ибо схватил Сяо Чжаня за бёдра, совсем не контролируя силу своих рук, и начал входить в тело омеги резко, рвано, по самые яйца, вдалбливая тело под собой в белый махровый палас. Сяо Чжань покорно подавался навстречу толчкам, больше не чувствуя боли или дискомфорта. На их смену пришло неописуемое удовольствие, с каждым толчком приятным током разливающееся по всему телу.       Они унеслись во всепоглощающем наслаждении, потерялись в необузданном удовольствии. Они словно парили над землёй, подхваченные тёплым ветром. Оба осознавали, что никогда в жизни не испытывали большего расслабления и удовлетворения.       А потом… а потом Сяо Чжань проснулся, тяжело дыша и покрываясь капельками пота.       Та ночь была первой из многих, что они провели вдвоём, страстно целуясь и соединяясь телами в одно целое. Ибо был нежен и очень осторожен со своим омегой, а Сяо Чжань впервые в жизни тогда почувствовал себя действительно важным и нужным.