–Я же не хотел приходить…

Ему холодно, он хочет накрыться хоть чем-нибудь, но связанные руки не дают пошарить по кровати в поисках какого-нибудь куска ткани. Лололошка разлепил опухшие от долгих рыданий глаза. Он в этой комнате. Всё же вчерашнее не было страшным сном, от которого он бы резко проснулся весь в холодном поту. От понимания реальности вчерашнего хочется взвыть. Он встаёт, всё тело пронзает такая боль, что из глаз невольно выходят пару слезинок. А казалось все слезы вышли ещё вчера. Юноша пытается развязать туго завязанную верёвку на запястьях зубами. Действие выходит успешно, хоть и не так быстро, как хотелось бы. От кончиков пальцев расползается покалывание, это приливает кровь. Он поморщился и потер запястья, в некоторых местах образовались раны от трения верёвки. Глазами ищет одежду, находя её скомканную возле кровати. Он тянется за ней. Старается быстро одеться и наконец покинуть это место. Обуваясь, он видит огромный зреющий синяк на лодыжке, оставшийся от руки демона. Надо уходить. Лололошка хромает, всё тело ноет. Он боязливо прислушивается к звукам в замке. Вроде тихо. Старается идти бесшумно, что кажется ему почти невозможным. Лестница. Она так и норовит с ужасным грохотом покатить юношу вниз, но он хватается за перила, не давая ей осуществить свой злостный план. Половина лестницы уже пройдена, как вдруг слышится звон стеклянной бутылки. Всё тело мигом цепенеет, а дыхание замирает, ему страшно увидеть кого-то из мучителей. Руки на перилах сжимаются сильнее, предотвращая падение, из-за трясущихся ног. Кажется, больше никаких звуков не слышно. Он всё же берёт себя в руки, продолжает спускаться. Вот уже конец лестницы, осталось небольшое расстояние до выхода, которое ранее он прошёл бы незадумываясь легко, но сейчас это казалось одной из самых сложных задач. Ло покидает это место. Осталось только дойти до дома, где он сможет почувствовать себя в какой-никакой безопасности. *** Юноша уже видит свой дом. По ощущениям дорога заняла целый день. Сказать честно, в какие-то моменты он думал вот-вот потеряет сознание, и просто-напросто упадёт где-то в глуши. Но, к счастью, тело всё же выдержало эту непосильную на данный момент нагрузку, что сильно удивляло самого Лололошку. Вот дверь, вот кровать.. Он буквально падает на неё, не тратя силы на переодевание, в надежде отдохнуть. Это не выходит, тело кажется грязным, но это не обычная грязь, это что-то сидящее под кожей. У него нет сил даже помыться. Он пытается поднятся на руках, чтоб всё же встать и отмыться от вчерашнего, но как назло тело будто обмякает, он просто падает лицом в подушку. Эмоции берут верх. Он плачет, нет, рыдает с новой силой. Ему мерзко, мерзко от всего: от тех двоих; от своей слабости; от того, что не смог дать отпор; от того, что всё это получилось у них так просто.. И в конце концов ему мерзко от себя самого в целом. Маленькая фея всё слышит, она даже поздаровалась с хозяином, но он её не услышал, захлопнув перед ней дверь. Она беспокоиться и, в некоторой степени, ей интересно, что же могло довести такого вечно весёлого человека до таких громких рыданий, которые он безуспешно пытался спрятать в подушке? *** Уже темно. Из глаз перестали течь, казалось бы, нескончаемые слезы, но плакать хочется. Лололошка выходит из дома, направляясь к пруду, он хочет отмыться, ему противно от себя. Невольно он вспоминает, что с ним делали. Моментально к горлу подкатывает тошнота. Его рвёт желчью, а не содержимым желудка, ведь в нём нет ничего второй день. Вчера утром он съел лишь яблоко, перед тем как посетить шахту, а сейчас уже почти ночь. — Лололошка, с тоб.. — заметив вышедшего Ло, она сразу мчится его расспросить, но её перебивают. — Кхм, Селести, не сейчас. — он прочищает горло, но голос не стаёт чуть громче шёпота, на который сейчас он только и способен, и не избавляется от хрипоты. Он уходит, оставляя позади провожающую взглядом фею. Ей хочется узнать, что случилось, но она не хочет насильно вытягивать объяснения из друга. Юноша сбрасывает всю одежду, её тоже надо будет постирать, те двое её трогали. Он аккуратно заходит в воду. Она обволакивает вторженца своими холодными волнами. Холод отвлекает, но он ещё чувствует эту грязь на себе. Ло сначала делает всё щадяще, моется как обычно, но он всё ещё чувствует эти мерзкие гуляющие по всему его телу руки. Теперь он начинает царапать плечи, грудь, руки и живот, в надежде, что это противное подкожное ощущение изчезает. Но оно и не собирается уходить, теперь он делает всё куда настойчивее, иногда царапая до крови. Кажется, вот-вот, чуть-чуть, и это чувство пропадёт. Нет. Ничего не выходит. Он всё же остаётся грязным. Лололошка бессильно обнимает себя за плечи. Хочется выть и рыдать, но он уже не может. Он дрожит не то от холода, не то от понимая собственной слабости. Он ничего не может изменить. Лололошка кидает взгляд на кучку одежды. Нет, сейчас стирать её он не будет, к ней даже прикосаться мерзко. К тому же он так устал.. Одежду оставляет прямо там, сам же плетётся обратно домой, прикрываясь полотенцем. Наверное нужно поесть. Он лезет в сундук и достаёт что-то съестное. Ло бы с радостью приготовил что-нибудь более сытное, но не сейчас. Завтра. Всё завтра. Юноша валится на кровать. Тело ноет. И душа ноет. Он укладывается клубочком, обнимая себя, крепко-крепко зажмуривается и надеется побыстрее уснуть. Сейчас безмятежный сон ему просто жизненно необходим. К счастью для себя, засыпает он быстро. Что в принципе не удивительно, юноша ведь испытал огромный стресс. Но у измерения снов на это другие планы: сновидение, что ему снится, повторяет ту ночь. Причём в самых ужасных подробностях. Лололошка вскакивает и бегает испуганным и непонятливым взглядом по жилищу, тяжело дышит и хватется за бешенное сердце. Кажется будто оно вот-вот пробьёт рёбра, словно буйная испуганная птица в клетке. В конце концов он приходит в себя и пытается восстановить дыхание. Даже во сне он не отвертелся от того, что происходило вчерашней ночью. Он закрывает лицо руками, издавая хныкающие звуки. Нет, он не плачет, хотя, признаться честно, очень хотелось. Ло знает, сегодня он больше не уснёт. Хочется отвлечься. Он вспоминает про непостиранную одежду и решает заняться делом. Юноша выходит на улицу. Уже светает, он предполагает, что сейчас примерно пять утра. Он вдыхает утренний прохладный воздух полной грудью и ежится, крупно продрогнув. Ло идет к пруду и сразу принимается за стирку. Холодная вода покалывает кончики пальцев, заставляя время от времени вздрагивать самого юношу. Но это помогает, это отвлекает. *** Одежда высохла ближе к обеду. Теперь ему не нужно было кутаться в одеяло, боясь что хоть какой-то участок его измученного тела оголится. А сейчас он планировал сготовить что-то более сытное. Утром, находясь в античном одеянии из одеяла, что-то сготовить было бы проблематично, поэтому он вновь съел что-то более менее съедобное, надеясь на обед. Самое время отвлечься путем готовки.. — Лололошка. — вдруг относительное спокойствие нарушил голос, заставивший юношу моментально обернуться на него. Он сглотнул беря в руки меч, крепко сжимая его рукоять. — Ло.. — Уб-бирайся. — неожиданно для самого Лололошки голос, который должен был прозвучать грозно и громко, дрогнул. — Лололошка, я хочу поговорить. — уверял Люциус, подходя ближе. — Н-не подходи! — юноша хотел оборонительно направить меч на полубога, но тело не слушалось. Это ему совершенно не свойственно! На любую опасность из всех реакций он всегда реагировал как "Бей", но сейчас он просто напросто замер, не в силах сделать и шагу. — Ладно-ладно. — он слегка отошёл. Люциус видел как за один день изменился его друг. Из весёлого юношу, который мог хоть горы, при желании, свернуть, он превратился в загнанное в угол дрожащее существо. И всё это его вина. — Ло, я не хотел. Я правда не хотел делать этого с тобой! Я перепил. Я не думал что так будет! Никогда раньше я так не напивался. Всё дело в том, что мои силы слабнут! Раньше я мог выпить в два раза больше, чем тогда, и всё ещё прибывать в здравом уме.. Вчера вот меня весь день выворачивало.. — пытался разъяснить он, сам не замечая как шаг за шагом приближается к другу всё ближе. Лололошка хромая отходит назад, не сводя с вторженца испуганного взгляда. Он боится даже на миг отвергнуться, поэтому отходит в слепую. Это не проходит без последствий. Юноша падает. Позабыв обо всём, Люциус кидается к нему. — Блять, не подходи! — зажмурившись кричит он. — Но, Лололошка.! — полубог не слушает его, он старается подойти. Лололошка отползает назад. В голове всплывает момент с той ночи: он пытается сбежать от чужих рук, опролзая точно также как сейчас, отличие лишь в том, что сейчас руки у него не связаны. — Нет-нет-нет.. — дрожа тихо шепчет он, смотря на насильника. Его глаза полны страха и отчаяния. И Люциус видит это. Он вздыхает и отходит. Во что он превратил своего друга? — Да-да, Лололошка.. Пр.. Прости меня. Этого больше не повторится. И того тоже. — он с трудом говорит эти слова, нервно сглатывая. — Ты ведь веришь мне? Нет, он боится поверить полубогу. — Уходи.. Пр-просто уходи. Пожалуйста. — он старается говорить громко и чётко. — Да, я ухожу. Прости, Лололошка. — он совершает небольшой поклон, перед тем как уйти. Глаза юноши наполняются слезами. Он вновь плачет. И даже не старается заглушить рыдания. Просто обнимает себя, слегка откидывает голову и даёт волю эмоциям. Страшно, как же сейчас было страшно. Люциус всё слышит, он ещё не успел далеко уйти. Он готов хоть всю жизнь вымаливать у друга прощение, но станет ли самому Ло лучше от его "Прости"? Полубог изнасиловал его. И этот шрам останется у юноши на долго, если не на всю жизнь.. *** На собраниях в ордене Лололошка всегда сторонился тех двоих. Даже в одной комнате с ними ему было сложно. Если же Ло оставался с ними один, то старался как можно быстрее уйти. А от одного оклика его по имени или прозвищу со стороны Люциуса или Воланда он начинал еле заметно дрожать. Все видели это. А попытки Бастиана распросить их что же случилось никогда не оканчивались успехом. Всегда причина была разной и не внятной.. В конце концов пришлось просто принять это. *** Раны на теле может и зажили, но на душе они остались и часто кровоточили, напоминая в кошмарах о той ночи.