Больно? Хочешь пожалею?

***

      — Чимин, ты ебанулся? Что это вообще такое? Уже все границы переходишь! — Чонгук пытался держать себя в руках, что получалось, мягко говоря, хуёво, — Давай ты свои пидорские штучки оставишь для Юнги, а мне придумаешь менее дебильное желание?       Парень искренне надеялся, что его друг так дебильно шутит. Хотя зная Чимина достаточно хорошо, шансы нулевые. Предупреждал же его Намджун, что не стоит вестись на авантюры Пака, чёрт знает, что в его выбеленной башке творится. А там походу пиздец творится. Потому как каждый раз эта самая белобрысая голова генерировала такие идеи, что здоровому человеку и не снилось.       Вот и сейчас, проиграв в карты, Чонгук пытается допетрить насколько сильно ему придётся краснеть на этот раз.       — Да ладно тебе, не так уж и страшно. Правда больно немного, но ты же мужик, потерпишь, — откровенно ржёт Юнги - парень Чимина.       — Это вполне нормально и легко выполнимо. Ты делаешь из мухи слона! — Чимин забирает пиво у своего парня, плюхаясь ему на колени и отпивая большой глоток, — делов то на пятнадцать минут.       Чон Чонгук, двадцать лет, студент. Высокий брюнет с большими карамельными глазами и кроличьей улыбкой. А ещё он ходячий секс. Одни бёдра чего только стоят. Тело, к слову, и впрямь рельефное, широкие сильные руки, кубики пресса и сочная упругая задница. Все девчонки падали замертво, завидя такого самца. Красивый чертяга.       Но только самые близкие друзья знают, что на самом деле, он скромный и стеснительный парнишка. И как бы это не было странным при его внешних данных - девственник.       Поэтому Паку доставляло особое удовольствие выводить его из зоны комфорта подобными выходками. А то так и будет подрачивать в одиночку.       Чон нервно жуёт губу и набирает номер Джина. Всё таки он старший, подскажет.       — Хён, тут такое дело... — мнётся Гук, как только слышит в трубке голос старшего, — в общем, что такое шугаринг?       Сначала слышится дикий смех.       — Ты опять Чиму проиграл? Ничему тебя жизнь не учит, мелкий.       — Да, но что сделано, то сделано. Так на что я подписался?       — Ну, шугаринг - это удаление волос с помощью сахарной пасты.       — Заебись, — на выдохе, — А на каком месте?       — Ну там ноги, руки, усы или подмышки. В общем, где хочешь избавиться от волос, там и выдергают.       — В принципе звучит не так страшно, — мысленно прикидывая, что с гладким ногами походить меньшее зло, чем например идти в круглосуточный за пивом голым. — справимся. Пока хён, спасибо.       — Давай, файтин.

***

      Через два дня Чонгук стоит у двери салона красоты. Время уже восемь вечера и народу на улице почти нет. В салоне полумрак, он уже закрыт. Чимин уговорил какого-то знакомого мастера принять Чона вне записи, потому что мест не было. Поэтому было решено, что встретятся они в нерабочее время.       "Не боись, мы к этому мастеру давно ходим, сделает всё быстро и по красоте", с этой фразой Пак всучил ему бумажку с адресом и временем. На вопрос о том как её зовут, Чимин как-то странно поржал и сославшись на срочные дела слинял.       И вот он здесь. Стоит у двери, и сам не понимая почему, нервничает. Головой понимает, что в принципе дело не хитрое, но внутри кто-то поганым голосом нашёптывает, что где-то здесь подвох есть и лучше бы валить пока не поздно. Но карточный долг, как говорится, дело святое. Поэтому он стучит. Спустя минуту дверь открывает мужчина. "Странно" - думает Гук.       — Здравствуйте. Я Чон Чонгук, —кланяется брюнет и проходит внутрь вслед за мужчиной.       — Ким Тэхён. Чимин обо всём меня оповестил, идите за мной.       Следуя в глубь помещения, Чон копошился в своих мыслях. Обстановка тихая и спокойная, полумрак создавал некую интимность, а аромат витающий в воздухе окутывал ощущением тепла. Это то и усыпило бдительность парня. И то, что обслуживать его будет не женщина, а мужчина до него дошло не сразу. А когда осознание накрыло медным тазом, бежать было уже поздно.       — Можешь раздеваться за ширмой, я подготовлю рабочее место.       — Эм... хорошо. А какую часть тела нужно оголить? Просто Чимин ничего толком не сказал.       Кончики ушей Чонгука медленно, но верно принимали багровый окрас, что не ускользнуло от внимания Тэхёна. Его, кажется, это даже веселило. Ещё бы, перед ним стоит нехилый такой здоровяк и краснеет, как школьница. В глазах Кима вспыхивает огонёк, а в кучерявой голове рождается коварный план, как разбавить скучный вечер.       — Будет комбо, поэтому снимай всё сразу, так быстрее будет, — нахально улыбается мастер и уходит к кушетке.       Чон послушно, с видом мученика, идёт за ширму, утешая себя тем, что Чимин выхватит пиздов при первой же встрече. Медленно стягивает футболку, вешает на спинку стула. Кроссовки и носки так же остаются в стороне. На ремне парень подвисает, задумываясь, но решив, что чем быстрее всё начнётся, тем скорее он уйдет отсюда, предстаёт перед мужчиной в одних боксерах.       — Ложись, начнём с простого.       Ким на него не смотрит, что-то раскладывает на небольшом столике рядом. "Орудия пыток, не иначе" - думает Гук и успокаивая себя тем, что этот мужчина видит десятки голых тел за день, укладывается на прохладную кожаную кушетку.       Тэхён берет пару чёрных перчаток и повернувшись к парню, оглядывает масштаб работы. Ловит напуганный взгляд, и не теряя визуального контакта, медленно натягивает перчатки на длинные узловатые пальцы. Жертва гулко сглатывет.       Кима откровенно заводит от этого вида. Мальчишка симпатичный, телом горяч, а напуганно-смущенное выражение лица с невинными оленьими глазками - гремучая смесь. Подытожить всё это отсутствием секса около года, так и вообще удивительно, как он ещё не сорвался.       — Так, малыш, руки кверху, если будет слишком больно, говори, не стесняйся.       И Чон, смотря в глаза как под гипнозом, кивает выполняя все указания. Глаза напротив, как чай с ложкой мёда, тёплые и золотистые. Голос глубокий и властный, в голове странная мысль, что ему хочется подчинится. Голосу, взгляду, мужчине. Это всё стресс, да именно он. И краснеет ещё гуще.       Боль ворвалась в сознание внезапно, обдумывая свои постыдные желания он даже не заметил, как мужчина размазывал густую сладко пахнущую субстанцию по подмышке. Дыхание спёрло, сердце пыталось пробить грудь, мозг вообще отошел покурить, потому что в голове только пустота. А после, прохладная ладонь прижимает горящее место, боль и паника отступают, лёгкие наполняются воздухом и в сознание врывается шелестящий полушёпот рядом с ухом.       — Всё в порядке, не бойся ты так, расслабься.             Гук открывает глаза и теряется, лицо мужчины совсем рядом, а глаза пленят, выдыхает рвано. Подчиняется.       Боль такая странная вещь. К ней привыкаешь. Дальше дело идет быстрее и немного легче. Слушая глубокий голос, Чон концентрировал внимание на прикосновениях рук, это помогало немного и казалось странным. Руки и ноги после потери волос странно, и в тоже время приятно, холодило. Вот и конец пыткам, все волосы безжалостно содрали. Улыбка касается его губ, облегчение. Но так просто Тэ не собирался отпускать мальчишку, решая развлечь себя.       — Снимай бельё.       — Что? Зачем? Это ещё не всё?       — У нас же комплекс. Глубокое бикини о чём-то говорит?       — Нет, - понимает, что ничего хорошего не будет, снова краснеет, но всё же стекает на пол, стягивая серые боксеры.       — Оу, тогда тебе понравится, обещаю, — улыбка как у маньяка, сумашедшая.       Ну конечно, какому нормальному человеку приносит удовольствие чужая боль. А Гук уверен, что Тэхён кайфует, по крайней мере сейчас.       — Давай тогда начнём с менее смущающего. Ложись на спину, ноги сгибай в коленях и разводи в стороны, — Ким просёк, что парнишка подчиняется и придает голосу стальную нотку.       Чонгук, покрываясь красными пятнами от стыда, всё же выполняет указания, нужно просто побыстрее закончить.       У Кима просто искрит от такого вида, рельефные мышцы гуляют под смуглой кожей, кадык дергается от частого глотания, бёдра разведены в стороны, открывая вид на аккуратный член и поджавшиеся яички. Низ живота скручивает в узел, а в паху тяжелеет. Хочется прикоснуться. Тэхён набирает новую порцию пасты и разогревает в пальцах.       — Если будет совсем больно, говори.       — Хорошо.       Тэ старается делать всё быстро и нежно, этого малыша не хочется обижать, скорее наоборот. Особенно, когда дойдя до мошонки, Гук неосознанно хватается за халат мужчины, ища опоры.       — Как ты, малыш? — голос нежный.       — В порядке.       — Давай на четвереньки, попой к верху.       Тело плохо слушается, боль и напряжение порядком измотали, и сил уже не осталось. Гук быстро принимает коленно-локтевую и хочет уже прекратить это мучение. Боль как будто накопилась и сгустком сидела где-то в яйцах. Всё тело прошибает дрожь, как только прохладные пальцы касаются нежной кожи вокруг кружочка мышц, растирая тальк. Тэхён замечает, как член слегка дёргается, откликаясь на его прикосновения и да, игра стоит свеч.       — Детка, помоги мне, так мы быстрее справимся. Придержи вот так, — показывает раздвинуть половинки в стороны, — Побудь еще чуть-чуть хорошим мальчиком.       И Чон будучи хорошим мальчиком, упирается лбом в кушетку и заводит руки за спину, открывая вид на самое сокровенное. Положение в котором он оказывается, добивает и без того пошатнувшиеся нервы, и голова отключается. Кроме боли и рук, касающихся так нежно и совсем не там где нужно, он не чувствует ничего. Стоп. В какой момент он упустил то, как мужчина гладил его по бедру и ягодицам, иногда касаясь полувставшего члена? Хотя нет, не так. В какой момент ему стало это нравиться? Он обессиленно скулит в кушетку.       — Больно? Хочешь пожалею?       Гук не успевает ответить, как рука без перчаток скользит вверх по внутренней стороне бедра, и протяжно выдыхая, осознаёт, что ему, блять, это нравится.       Током прошибает ярко и сильно, как только он чувствует горячий и мокрый язык на раздражённой коже. Тэ убирает его затёкшие руки и сам раздвигает упругие ягодицы, прикусывая одну и наслаждаясь реакцией мальчишки. Наклоняется ниже и широким мазком языка проходится по поджатым яичкам, двигаясь выше к колечку мышц. Слышит первый тихий стон и впивается губами. Языком рисует, обводит вход по кругу, слегка надавливая.       Мокро. Звучно.       Чонгука откровенно ведёт, он скулит и тянется к члену, но его останавливают.       — Не так быстро, малыш.       Тэхён тянет его за руку, помогая сесть. У парня взгляд поплывший, мутный. Пряди волос прилипли к мокрому лбу и шее, капельки пота оставляют дорожки от виска, скользя к крепкой, часто вздымающейся груди. Ким любуется, мальчишка, что смотрит в глаза, завораживает. Мужчина, притягивая Гука за затылок властным движением, припадает к таким желанным губам. Мнёт искусанные, мягкие губы. Кусает, заставляя разомкнуть. Чон послушно пропускает властный язык и обвивает талию Кима ногами, прижимаясь плотнее. Стонет прямо в поцелуй, когда его изнывающий член трётся о ткань брюк, что скрывает чужое возбуждение. Толкается бёдрами, желая получить такие желанные прикосновения, разрядку.       Тэ пальцами зарывается в волосы на загривке, сжимает в кулаке, резким движением тянет назад, опаляя шею горячим дыханием. Касается губами пульсирующей венки, оставляет лёгкие укусы. Целует скулы, кадык, на ключицах оставляет бутоны засосов. Тело в его руках дрожит, руки оглаживают широкую грудь, кончик языка поддевает сосок, на что Чонгук вздрагивает, напрягаясь всем телом и скулит, просит большего.       — П-пожалуйста, Тэхён-щи... — сдавленно, слова не получаются, а разум одержим лишь желанием.       Желанием подчиниться мужчине.       — Хён. Зови меня хён, — властный, — чего хочет мой малыш?       — Быть твоим малышом, хён.       У Кима лёгкие сводит от такого податливого и невинного парня, что жмётся всё сильнее. Он подхватывает Гука под бёдра и несёт к дивану, что стоит у противоположной стены. Ставит на ноги, поддерживая под локоть, потому что младшего ведёт и на ногах стоит не уверенно. Чон судорожно хватается руками за халат и пытается его стянуть, руки не слушаются, старший усмехается и помогает себя раздеть.       Хён красивый, тело изящное, точённое. Кожа янтарная, влажная, переливается в тусклом свете ламп. Гук сокращает расстояние, припадая к вишнёвым губам неумело, робко ведёт руками по спине и жмётся сильнее, сам толкается языком. Хочется ещё ближе, ещё теснее. Отстраняется, загнанно хватает ртом воздух, бегает взглядом по острым скулам, тонкой хрустальной шее и оставляет отметины, спускаясь поцелуями к ключицам. Кусает, зализывает и так по кругу. Как в бреду, повторяя словно мантру красивый, красивый, мой хён...       Тэхёна откровенно размазывает, этот ребенок сведёт его с ума. Резким движением разворачивает Чона лицом к дивану, подталкивает, заставляет встать коленями на сидение и упереться локтями в спинку. Чонгук ноги шире разводит, в спине прогибается, призывает к действию. Член подёргивается, ниточка смазки тянется и капает на обивку дивана. Поворачивает голову, смотрит поверх плеча, взгляд невинный, как у олененка, губу закусывает. Глаз не отводит, рукой к члену тянется.       — Хён, пожалей меня...       Старший с рыком срывается, впивается в округлые половинки пальцами до побеления костяшек, следы точно останутся, но кого это волнует. Чон стонет, подаётся на встречу бёдрами. Глаза закатывает когда чужие длинные пальцы оказываются во рту, обводит языком, губами обхватывает, сосёт с упоением. Старший целует спину, плечи, везде где дотянуться может. Вынимает мокрые пальцы с пошлым чмоком и ко входу их подставляет, смачивая сжавшееся колечко, массирует, но входить не торопится. Мальчишка в его руках хнычет, старается сам на пальцы насадиться.       — Какой же ты чувствительный и нетерпеливый, давно секса не было?       — Вообще не было, — Чонгук готов от стыда под землю провалиться.       — Так ты и в правду невинный, детка, с каждой минутой ты нравишься мне всё больше.       Ким держать себя в руках больше не может, этот парнишка так невинно по-детски смотрит, а действия пошлые, вызывающие. Дикий контраст. В старшем демоны воют, на волю просятся. А кто он такой, чтобы останавливать их. Смазка и презервативы быстро оказываются освобождёнными из тумбы у стола. Холодные скользкие пальцы касаются колечка мышц, которое непроизвольно сжимается. Второй рукой старший накрывает пах и медленно проводит по члену, переключая внимание и погружает палец на одну фалангу, чувствует как мышцы сжимаются, пульсируют, но медленно раслабляются и толкается глубже. Чонгук протяжно стонет, лёгкий дискомфорт слегка отрезвляет, не даёт провалиться в пучину забвения. Сил терпеть не остаётся и он сам насаживается на всю длину пальца. Тэ ухмыляется такому рвению и добавляет второй палец. Водит ими по гладким стеночкам, раздвигает и сжимает пальцы, ищет заветный комочек нервов. Младший выгибается, запрокидывает голову и стонет так сладко, что Ким готов лишиться слуха, если не будет слышать его снова. Нашёл. Третий палец погружается без проблем, Чон сам насаживается, подмахивает бёдрами, трясётся всем телом, когда узловатые пальцы проходятся по простате.       — Хён... хочу тебя... в с-себе... прошу.       — Ну разве я могу отказать моему послушному мальчику.              Ким быстро раскатывает резинку по твёрдому члену. Головкой упирается в пульсирующий кружок, совсем легко надавливает, получая жалобное хныканье и медленно толкается на пробу, но младший напрягается и болезненно сжимает его внутри. Тэ звонко шлёпает по ягодице, приказывая расслабиться. Задница горит от удара, боль от толстого члена хёна не позволяет соображать, но Чонгук подчиняется. Разводит ноги шире, выдыхает весь воздух из лёгких, расслабляется насколько это возможно в его состоянии, и сам двигается на встречу. Ким понимает, что его слушают бесприкословно и медленно входит на всю длину. Останавливается и позволяет Гуки привыкнуть. Тот загнанно дышит, хватается за обивку дивана до скрипа.       Старший заводит руку под подбородок, сжимает горло и тянет на себя, заставляя Чона прижаться спиной к его груди и вгрызается болезненным укусом в шею у плеча, продолжая сжимать пальцы на кадыке. Другая рука нагло теребит нежные соски, бёдра неторопливо покачиваются, держится лёгкого темпа понимая, что делать больно совсем не хочется. У младшего агония, пальцы на ногах поджаты, ему жарко, воздух, что получается вдохнуть обжигает лёгкие, до одури хочется кричать и кончить. Звуки, что срываются с губ, слышатся как из-под толщи воды, сам себя плохо слышит, стена плывёт перед глазами. Яйца как будто свинцовые, тяжелые, горят адским пламенем. Ужас, как хочется выплеснуть всё.       — Я... я больше не могу. Хён ... ах...       Ким ускоряет темп, целует плечи, но руку с горла не убирает, пальцами лишь играет, то сильнее сжимая, то отпуская. Толкается резко и жёстко, выбивая божественные стоны, сам гортанно рычит. Удары влажных тел разносятся по пустому помещению эхом, смазка хлюпает и стекает тонкой струйкой по бедру Гука. Тэ знает, что младший не кончит без разрешения и его ведет от мысли какой послушный его мальчик. Отдает себя до последнего. Но сам понимает что долго не выдержит.       — Кончи для своего хёна, детка, — хрипит в самое ухо.       Младший с криком кончает, срывая к чертям горло, обильно заливая сидение дивана. Трясётся всем телом, хрипит, хватает воздух до жжения в лёгких, сжимает Тэхёна в себе так сильно, что тот вздрагивает. Чон падает вперед опираясь о спинку дивана в попытках прийти в себя. Он кончил, не прикасаясь к себе, потому что хён позволил.       Ким чувствует, что скоро и его финал. Выходит из младшего, снимает презерватив.       — Малыш, на колени.       Приказ врывается в затуманенное сознание, с трудом, но Чонгук понимает, чего от него хочет хён. Спускается на пол, вставая перед Кимом на колени, волосы мокрые, липнут ко лбу. Шея, плечи и грудь расцветают россыпью засосов, с примесью укусов. На животе белёсые капли спермы, так откровенно развратно. Глаза стеклянные и мутные, по-прежнему по-детски невинны. Ким подходит ближе и проводит членом по истерзанным губам, слегка надавливая на нижнюю, намекая впустить его.       — Поможешь хёну?       Младший кивает и открывает рот. На пробу облизывает головку, и уже чуть смелее заглатывает насколько это возможно. Он не дурак и знает как это делается, пересмотрел кучу порно, да и друзья у него любят потрепаться на подобные темы. Сосёт неуклюже, но старается. Руками поглаживает яички и настойчиво двигает головой.       — В глаза мне смотри, — слышит сверху и тут же выполняет.       У Тэхена глаза как густой мёд, Чон в них тонет и выбраться не может. А надо ли? Вот и он думает, что нет.       Странно, но зрительный контакт придает уверенности. Гук с усердием насаживается ртом на член и мычит от представления картины со стороны. Да, он грёбанный извращенец, раз его это заводит. Вибрация проходится по члену и Тэхён стонет, сам толкается в податливый рот, непрерывно смотря в глаза и на последнем толчке с рыком кончает прямо в горло младшего. Гук давится, но упорно держит всё во рту.       — Глотай, малыш.       И Чон слушается. Но небольшая струйка всё же ускользает с уголка губ, стекая к подбородку. Ким наклоняется и слизывает собственную сперму с подбородка Гука, припадая к растраханным губам, проникает языком, чувствует терпкий, вяжущий вкус и улыбается. Помогает младшему подняться на ноги и укладывает к себе на грудь, ложась на диван. Чмокает в макушку и прикрывает глаза.       Его послушный мальчик.       — Сходим на свидание?       — После такого, ты как минимум должен на мне жениться, хён.              Завтра Чонгук узнает, что желание Чимина не включало в себя шугаринг глубокого бикини, но это будет завтра.