В твоём сердце кто-то другой?

      — В твоём сердце кто-то другой? Конечно, глупо было надеяться на обратное. Вокруг неё всегда кто-нибудь вертелся. То Люцифер, будь он неладен, то этот сопляк Энди, то благовоспитанный и принципиальный сынок Фенцио и даже дочурка Мамона. В видениях, в её мыслях, во снах постоянно мелькали их образы. Друзья? Что-то большее? Я не задумывался… мне было всё равно. Почему же, чёрт возьми, теперь иначе?       Вкус её губ и нежный взгляд… то не могло быть ложью… или могло? Вики — прекрасна и молода, а красивые женщины обожают купаться в любви и эмоциях, они ветрены, как нимфы, и хотят всего и сразу.       — Да, оно принадлежит Дино, — ответила серьёзно, и мои губы сами собой изогнулись в гаденькой усмешке. Как иронично. Дочь Ребекки и сын Фенцио, который наступил на отцовские грабли. Конечно, ведь именно с ним она приходила спасать меня из башни. И его хотела видеть, будучи в моём плену. Я, должно быть, наивный дурак, раз не учёл, не догадался.       — Ах, Дино… — протянул я, всё ещё ощущая под собой её маленькое, горячее и трепещущее тело. А в голове так и колотится кровью: «Почему не оттолкнула сразу? Сомневалась? Хотела поиграть?». Вот только игры могут закончиться для неё скверно. Чертовка. Окрутила, дала ту самую невесомую надежду, позволила себя целовать, а я, как мальчишка, повёлся.       — Не боишься, что он не примет твоего решения встать на мою сторону?       Я бы удивился, если бы любовь к ней заставила ангелочка переломить обиды, принципы, собственную личность… и воевать за идеи, в которые не верит. Хмм… громко сказано. Правильнее будет: простить её и принять её выбор. Если да, то Дино — просто глупец, и моё наметившееся уважение к нему сойдёт на нет. Из всей компании сынок Фенцио внушал доверие благородством и несгибаемой волей. Если Люцифер, Мими и другие ещё могли усомниться, переметнуться по тем или иным причинам, то у Дино можно было даже не спрашивать. Всё оказалось проще? Куда Вики, туда и он? Она засомневалась, отвела глаза и прикусила губы, всё ещё лежа подо мной, всё ещё упираясь маленькими изящными ручками в мою грудь.       — Я опасаюсь этого. Но, надеюсь, он поймёт.       «Как же… поймёт и продолжит любить тебя, при этом полностью растоптав себя… принесёт эту великую жертву на алтарь ваших отношений, окажется неподвластен разуму в плену высоких чувств и переступит через себя… Этому ты хочешь верить? Что ж… надежда умирает последней.», — что-то тёмное и задетое во мне так и хотело позлорадствовать, но я сдержался.       — Что ж, союзники так союзники, — мой голос звучал равнодушно и холодно. Могло показаться, что мне совершенно наплевать, я даже хотел, чтобы так всё выглядело, хотя само наше положение и недавние посягательства моих губ на неё уже кричали об обратном, выдавали истинные мотивы. Я мог списать всё на физическое влечение, на похоть — она так привычна и понятна большинству демонов. Примитивная физическая связь слияния тел, которая по сути ничего не значит. Щит, прикрывающий от душевных ран. Проще притвориться, что просто захотел перед битвой повеселиться со своей несговорчивой союзницей, так сказать… скрепить уговор… Но я сам же сдал себя с потрохами, спросив про её занятое сердце. К чему мне знать, о ком она думает? Я мог бы просто и дальше проверять пределы возможного, то, насколько она готова меня подпустить. Позволила флирт, но остановила от поцелуя… так ли ты любишь своего ангела?       В последний раз окинув мимолётным взглядом голубые огромные глаза Вики и соблазнительные губы, я поднялся с кровати, к которой прижимал её. Взяв себя в руки, наступил на осколок зеркала, и тот тошнотворно хрустнул под сапогом. Никогда ещё не чувствовал себя таким идиотом. А всё из-за неё. Зачем дала надежду? Хотела выставить меня дураком? Или дело в самолюбовании? Во внимании со стороны как можно большего количества мужчин? Ей нравится играть сердцами, как и многим в её возрасте и с её внешностью. Чарующая, сексуальная, такая смелая… Я всегда видел в ней кого-то большего, чем просто красивую куклу… ошибался? Идеализировал? Нет. Ветреность в любви в ней плотно и гармонично сочеталась с решительностью, самоотверженностью и верностью себе.       Она целовала мою светлую сторону, уже будучи в отношениях с Дино. Сама льнула, обнимала, нуждалась в друге, тепле и поддержке, как и Бонт… Просто забавлялась или в самом деле что-то испытывала к нему? Конечно… так легко любить и жалеть невинного и потерянного светлого мальчика. Но совсем другое дело принять и впустить в сердце чудовище… изломанное горем, отравленное ненавистью и злобой, одержимое целью войной добиться отмщения.       Горькая усмешка просилась на губы, но я не позволил скривить их. Легко быть с чистым ангелом, от него не ждёшь подвоха… Я её не винил за то, что выбрала Дино. Но винил себя за то, что позволил себе допустить отступление в собственных планах, тот порывистый прощальный поцелуй на крыше и чертову надежду после её ответа, что каким-то волшебным образом её сердце отзовётся…       Я кашлянул, стиснув зубы и стараясь не смотреть в чёртово зеркало, которое сам же и разбил.       — Пока отдохни, у меня есть дела.       Не дожидаясь ответа, я развернулся и вышел из комнаты, пряча от неё своё смущение.       Мне некогда было думать о произошедшем между нами. Я лишь надеялся, что Вики не отступит в последний момент. Напряженно следил за ней, отвлекался от битвы. Видел, как Дино сжимал её плечи, как кричал на неё в бессильной растерянности, утверждая, что я несу лишь смерть.       «Ты прав, ангелочек, я несу смерть и разрушения. Всем прихвостням Шепфа и их прислужникам. Не собираюсь щадить никого из вставших на моём пути».       Она не дрогнула, заявив, что методы Цитадели ничем не лучше. Я был приятно удивлён, а Дино — зол на грани бешенства, растерян, сломлен одним её признанием. Между ними пропасть… взглядов, мировоззрений, правил и предрассудков.       «И как это он вообще клюнул? Запретный плод… сладок». Война не позволяла думать ни о чём другом.       Но чёртовы беспокойные мысли вернулись, как только я получил свою победу. Казалось бы, что может быть важнее необходимости выстраивать новый мир на осколках старого, воссоздавать собственный положительный образ в глазах бессмертных, до сих пор считавших меня чудовищем и боящихся даже больше, чем прежде. Я замуровал их ненаглядного Шепфа, хоть большинство его никогда не видели и даже не представляли, как выглядит и что думает их Создатель, за которого они так свирепо боролись.       Поражение не значило смерть и рабство. Я сдержал слово, данное Вики и себе самому. Насилие следовало прекратить, бесконечная кровь и смерть породят ещё большую ненависть, а ненависти с меня достаточно.       Я хотел покоя. Хотел построить мир, о котором мечтал, и заглушить в голове яростный голос Шепфамалума.       Всё шло своим чередом. Вики была рядом, она будет править вместе со мной, как мой собственный противовес. Баланс. Равновесие, к которому мы так стремились. Во мне есть Тьма и Свет, как и в ней. И в ней по-прежнему моя сила…       Мы не виделись несколько месяцев, не разговаривали тет-а-тет и того дольше. Суета, заботы, новые проблемы. Я поймал себя на том, что привык воевать: действовать жестко и решительно, но сейчас для решения многих вопросов приходилось действовать иначе, впускать на передовую позицию свою ангельскую суть, учиться дипломатии и поиску компромиссов. Общаться с теми, кого нельзя ударить или принудить. Я был хорош в запугивании и манипулировании и мне нравилось открывать в себе всё новые черты, которые на войне бы не пригодились, а только навредили. Бонт долгое время был для меня инородной личностью — детским чистым разумом, занимающим в одиночку наше общее тело. Тёмная сторона подавляла его, гнев — мощное чувство, способное заглушить любые светлые порывы.       Но даже одержимый ненавистью я понял, что… ещё способен чувствовать нечто иное. И в этом тоже заслуга Вики. Она спасла меня трижды. Из башни, из мрака, из саморазрушения…       Единственный друг, которую я, не скрывая от самого себя, хотел бы назвать… любимой? Невестой? Женой?       Я никогда не думал об этом так далеко. Да и смысл? Её сердце занято другим, а моё не перестаёт гореть в пожаре ревности. Я всегда ревновал её… пусть и не всегда, как женщину. Это чувство… собственничества, желания занять собой её внимание пробивалось и в Бонте. Оно нормально для того, кто бесконечно одинок. Обретение друга всегда сопровождается жутким страхом потерять его.       Я был с ней предельно искренен, не смел думать о ней ничего лишнего. А потом она сняла с себя всю одежду на моих глазах…       Я нервно сглотнул, нахмурившись ещё больше. Шипастая броня из чёрной блестящей стали была тяжелой и неудобной, а ещё в ней было до одури жарко. Я чувствовал себя малоподвижной статуей, замурованной в этот нагрудник, и скучал по своей тунике, брюкам из грубого хлопка и высоким сапогам. Если мне предстоит драться снова, я даже не смогу как следует замахнуться. Но толпе, ожидавшей своих правителей на площади, мой вид внушал мысли о величии и поклонении.       Я ждал Вики.       После такой огромной проделанной работы, её вступления в новый статус Несущей Равновесие, отстройки разрушенной Цитадели и Школы, выбора нового Совета, нам ещё остался последний пункт: собственная инаугурация.       Мы правили вместе. Я не мог и не хотел лишать её титула, ведь без её помощи и поддержки мне не суждено было выиграть войну.       Она вошла в главные двери зала совета — величественная и воздушная. Вся в белом и золотом, как когда-то её мать. Но в то же время не утратила в глазах и улыбке той прелести юности, какой я ни разу не замечал в холодном безжизненном лице Ребекки.       — Прости, я задержалась, — поспешила оправдаться она, поправляя длинные вьющиеся пепельные волосы. Я только кивнул в знак того, что это не важно. Мы были одни в огромном зале под стеклянным куполом потолка. Я решил, что в официальный статус правителей мы вступим без помпезных речей и ангельских проповедей. Всё, что нужно, выйти на балкон и поприветствовать свой народ. Я поправил плащ и протянул ей руку.       — Готова?       Мой голос был строг и серьёзен, сдавал внутреннее и телесное напряжение. Снаружи кричали моё имя — впервые без ноток ненависти, и я был уверен, что не разочарую их своим правлением. И всё же расслабиться себе не позволял. Вики посмотрела на мою ладонь, перевела дыхание и тихо, но неустрашимо ответила, вложив свои тонкие пальчики в мою руку.       — Готова, — выдохнула она. Я открыл дверь, но помедлил и даже усмехнулся, повернувшись к ней.       — Слышишь? Они надеются, что мы сделаем их жизнь лучше.       — Не подведем же их, — решительно ответила Вики, тоже улыбаясь. Напряжение, черт бы его побрал, немного спало.       Мы вышли на балкон. Я пропустил её вперед, к периллам, а сам встал позади. Тысячи рук тянулись к нам. Вики вжалась в перила, с трепетом наблюдая за набитой бессмертными площадью. Даже её золотые крылья взволнованно задрожали. Кто-то прокричал:       «Да здравствуют Мальбонте и Вики!». И остальные подхватили.       В небо вспорхнули сотни голубей — символов мира. Посыпались лепестки роз. Она смотрела на всё это, едва ли не плача от восторга, махала им рукой, а я наблюдал за ней. Мои руки легли на её плечи, и Вики, вздрогнув, но не обернувшись, накрыла их своими ладошками.       Я стоял ближе, чем следовало. Почти уткнувшись лицом в её макушку и вдыхая запах её волос. Ваниль и мята. Светлые пряди щекотали мой подбородок, я чувствовал, как она взволнована, она вся дрожала. А я как назло подумал, что в прежние времена инаугурация королей и королев почти всегда проходила во время свадьбы. Что-то мерзко защемило в груди при этой мысли.       Вечером мы с ней остались вдвоём в зале Совета. Дверь балкона была распахнута настежь, и полная луна светила с звёздного ясного неба.       — Погода в городе, явно, улучшилась с переменами, — усмехнулась Вики, расслабленно сидя на небольшой софе, стоящей у помоста. Я лишь кивнул, уловив её иронию. Раньше в столице всегда шёл дождь. Сама природа, будто намекала серафимам, что пора сложить полномочия.       Мы долго говорили и пили вино — сухое и красное, оставляющее послевкусие спелого винограда на языке. Глифт и его привкус я не любил, к тому же он сильно туманил разум.       Я стоял у балкона, смотрел на город, но думал о своём. Между нами чувствовалась недосказанность, мы обсуждали погоду, новых советников, дела в школе, в аду, но даже в личном общении оба избегали скользких или болезненных тем. Выстроенный войной барьер потерь и горечи, должно быть, создал в её душе стену, и мне хотелось её разрушить. Вернуть ту дружбу, которая зародилось между ней и Бонтом и сейчас грела мою душу воспоминаниями. Допив своё вино, я начал первым, прервав деловые и безжизненные речи Вики, понимая, что она говорила просто, чтобы чем-то заполнить пустоту, которая лишь разрасталась.       — Ты не держишь на меня зла за все потери, которые тебе пришлось пережить в войне? — прямой вопрос — её резко напрягшиеся плечи, и мой серьезный пронзительный взгляд в голубые глаза. Вики опешила, прикусила губу, на миг отвела взор, и всё же произнесла:       — Война не бывает без потерь, на то она и война, — я не ожидал такой твёрдости и стали во взгляде. Битва и горечь закалили её. Вики вздохнула:       — Мы с тобой бились на одной стороне во имя общей цели. Благой цели. И добились своего. Остальное — необходимое зло.       Я невольно вскинул брови, уловив безошибочно боль и стиснутые зубы, с которыми она произнесла последние слова. Мои слова. Покачал головой, решив, что так не пойдет, приблизился к её софе и сел рядом, не сводя глаз с её прекрасного лица.       — Я не хочу вскрывать твои раны, я лишь хочу, чтобы между нами не было недомолвок по этому поводу. У нас впереди вечность, которую предстоит провести бок о бок, а давние обиды могут с годами прорасти и всё испортить.       Вики вздохнула снова, отставила бокал и обняла себя руками, не глядя на меня. Её взгляд метался по залу, этим стенам и сводам, словно всё здесь воскрешало память и пробуждало в ней омерзение. Маска сползала с лица, открывалась душа, и я был рад этому, был готов встретить любую тьму, затаившуюся там.       — Терять друзей трудно, Мальбонте. Особенно, когда они ни в чём не виноваты, ослеплены пропагандой или и вовсе оказались в этой битве случайно. Я не понимаю, что там делал Люцифер… за что он сражался и почему погиб. На моих глазах субантра пронзила лапой Энди, другая загрызла Мисселину, ты убил Мамона, а выживший советник Фыра, — слёзы очертили щеки Вики, и я понял, что она тоже за всё время так и не говорила ни с кем о случившемся, и это разрывало её изнутри. Потому и доверилась мне так легко, потому что знала, что я пойму и не стану осуждать. Я не считал проявления её чувств слабостью, напротив, находил в них величайшую силу, т.к. сам давно не способен проявлять какие-либо эмоции, особенно добрые и светлые.       — А ещё раньше в этом самом чёртовом зале Эрагон убил мою мать, — Вики усмехнулась сквозь слёзы, покачав головой, — и я поняла, что хочу уничтожить весь этот гнилой порядок к чертовой матери, чтобы ими тут даже не пахло.       — Ими тут уже не пахнет, я тщательно проветрил, — улыбнулся я в ответ, и она рассмеялась. Впервые после войны искренне и в голос. И яростно взглянула мне в лицо.       — Поэтому нет, я не злюсь на тебя за то, что случилось с ними. Я всё видела своими глазами и понимаю, что тебя бы никто из них не пощадил.       Вики улыбнулась кончиками губ, словно обрадованная, что мы, наконец, смогли обсудить острые моменты. Я обнял её. Какой-то внезапный порыв, я по-прежнему с трудом объяснял себе подобные реакции. А она положила голову на моё плечо. Просто. Легко и нежно. Я замер в растерянности, но всё же позволил ей этот жест близости и знак того, что всё улажено, в свою очередь приобняв её в ответ.       Так мы сидели и смотрели на небо… чёрт знает, сколько времени. Вики дышала ровно, глубоко и спокойно, я же старался не выдавать волнения. Не знал, как нужно реагировать, не мог подобрать слов. Всё в ней будоражило меня, а подавленные накануне воспоминания о том дне, когда впервые возжелал её, как женщину, вернулись снова, отчего я нервно сглотнул. Тишина и неопределенность подавляла, и я решил разбить эту чарующую таинственную пелену.       — А как там… Дино? Я видел его на твоём посвящении… Он принял твою позицию? Вики снова напряглась в моих руках, но не отстранилась.       — Между нами выросла пропасть, хоть он и делает вид, что всё хорошо, — призналась она с тяжелым сердцем, — она всегда была… незримая преграда, что нас разделяла. Я нарушала правила, он их придерживался, меня тянуло к демонам, он оставался верен своим. И, конечно же, он… злился, когда я присоединилась к тебе и твоей армии. Мы ещё не всё выяснили, но на пути к этому.       Она нервно передернула плечами, приподнялась и посмотрела на меня, задумавшегося над её словами. Доля истины. Такой принципиальный ангел и она — любительница находить неприятности и ввязываться в рискованные авантюры. Иногда по доброте душевной, как с Бонтом и башней, иногда из холодного расчета, как с ним же во время договоренности о двусторонней помощи.       Вики Уокер — не та личность, которую получится долго идеализировать. Она непредсказуема, как море. То яростна и непреклонна, то нежна и участлива. С достоинствами и недостатками, как и любой человек. А потому и удивительна. Её необходимо принимать такой, как есть. Со всеми минусами. Я был прав… Дино либо не сможет этого сделать, либо предаст сам себя в любви к ней, но нужно ли это ей самой? Ведь она его полюбила вовсе не таким…       — А у тебя с Ости…? — спросила вдруг Вики, и я невольно округлил глаза.       — Что? Ости? — усмешка невольно прорезала губы, я даже хохотнул, но одернул себя. Она подняла голову с моего плеча, но не отстранилась, смущенно взглянув на меня.       — Я думала, вы… вместе, — она лукаво выгнула бровь, с тем детским любопытством, с каким девушки ударяются в сплетни. Я почувствовал, что краснею, снова поняв, что в плане межличностной коммуникации в условиях мира я попросту болван.       — Наши с Ости отношения нельзя таковыми назвать. И никогда нельзя было назвать, — сказал, как отрезал. Но она улыбнулась ещё шире, даже удовлетворенно, отчего я хмыкнул. Мы замолчали, она допила своё вино, поставила бокал на пол и снова откинулась спиной на мою руку. А я наблюдал. За её поблескивающими глазами, за сочными приоткрытыми губами, за румянцем на щеках, размышляя, куда заведёт нас этот вечер.       Я желал её, хоть и умело прятал свои чувства. Не тело, а всю её. Её душу, её личность, её внимание, её мечты. Бесполезно это отрицать. Я не мог воспринимать единственное существо во всей вселенной, которое приняло меня таким, какой есть, только как друга, хоть и готов был оставаться им по её инициативе. Попыток пересечь черту я больше не предприму. Выбор сделать должна она. Как и в случае выбора стороны в войне, я дам ей полную свободу, а в ответ попрошу только честность и верность — то малое, но такое необходимое.       — Я почти не знаю тебя… — прошептала Вики, скользя глазами по моему лицу, медленно от глаз к губам и обратно. Я сглотнул и ухмыльнулся.       — В тебе моя сила. Ты знаешь и чувствуешь меня лучше, чем думаешь.       — Я не о том, — растерялась она, закусив губу, и я неволько проследил за этим жестом, — даже когда ты был… когда в тебе был только свет, мы… у нас было так мало времени, чтобы поговорить о таких простых вещах, как любимые книги или увлечения, или…       — У нас ещё будет это время, — улыбнулся я по-доброму и искренне. Вики замолкла, глядя мне в глаза. А потом резко подалась вперёд и накрыла мои губы своими. Она целовала быстро, нервно, почти отчаянно. И требовательно. Её пальцы ловко скользнули по моей шее на затылок, зарылись в волосы.       Её сладкий вкус с привкусом вина, тёплое дыхание и страсть… мне хватило и мгновения, чтобы потерять голову, раствориться, обезумить. Порывом рук я прижал её к себе, сжал тонкую талию сквозь шелк платья, ответил быстро и нетерпеливо, но… что-то щелкнувшее в мозгу заставило меня отстраниться, хоть это и стоило титанических усилий. Нет. Не так. Нельзя поддаваться эмоциям, разум всегда должен быть на пьедестале.       Вики недоуменно распахнула глаза, смотря в моё равнодушное и как всегда холодное лицо так, словно ожидала приговора. Она не пьяна… недостаточно, чтобы бросаться с головой в омут глупостей. И я был уверен, что даже под властью алкоголя, она бы не решилась целовать меня лишь затем, чтобы поиграть. Я — не один из мальчиков в её окружении. А она не настолько глупа или безбашена, чтобы играть с огнём. Больше нет.       В её глазах застыл вопрос, который вскоре сменит чувство стыда. В моих же она видела горечь и непреклонную решимость.       — Бонт, я… — дар речи вернулся к ней, Вики попыталась неловко отстраниться, но я провел пальцем по её бархатистой щеке, заставив снова замереть. Нежно… осторожно… Я видел, как затрепетали её ресницы и задрожали губы.       — Ты сказала, что твоё сердце занято, Вики, — напомнил я, поглаживая её лицо подушечками пальцев, — я понял и принял твои слова.       — Да, но… — она закусила губу, обескураженно опустив глаза, — я много думала… Я уверена, что люблю Дино, но… не хочу, чтобы он терял себя, чтобы он из-за меня становился своим отцом. Всё так сложно.       Я кивнул в знак согласия.       — Сложно, я не спорю. Но я не хочу делить тебя с кем-то ещё. И уверен, что Дино тоже не захочет, а это чревато сильными чувствами, ревностью и злобой. Нельзя этим играть, Вики. Твой ангел может пострадать.       В последний раз аккуратно погладив её нижнюю губу большим пальцем, я поднялся с дивана, оставив её в полной растерянности.       — В твоей власти принять решение, и что бы ты ни решила, это будет правильно, — бросил я напоследок и вышел из зала, не оборачиваясь. Она не видела моего лица, смотрела только в спину, потому и не могла даже предположить, что я чувствовал в этот миг.       Видимо, нужно напиться в одиночестве или забыться в делах.       «Этого в моих планах не было…»       Я был силен и чувствовал себя всемогущим до того поцелуя на крыше. Любовь — это яд, она превращает любого в слабака. Нужно взять себя в руки и отринуть навсегда это притяжение. Но если не получится… Тогда я точно погиб.