Ситуация Абсурд

Если тебе семнадцать и ты до безумия и по-взаимному влюблён, обязательно наступает момент, когда поцелуев и зажимашек по углам становится недостаточно. Молодой организм требует большего, и волей-неволей начинаешь задумываться о том самом волшебном слове из одного слога и четырёх букв, которое взрослое и неизведанное доселе. Это запретное и волнующее слово не даёт Чонгуку спать уже вторую неделю. Произнести вслух он его всё не решается, а перед Тэхёном — тем более. Потому и ходит как в воду опущенный, избегая Кима при каждом удобном случае. Ну что он ему скажет? «Давай»? А если тот откажется или, наоборот, согласится? Что тогда делать? — Чего с тобой опять происходит? — качает головой Хосок, — То с ума по нему сходил, а теперь в салки играете по всей школе! Разлюбил? — Не разлюбил я! — вскидывается Чон возмущённо, — Что за чепуха?! — Понял-понял. Не разлюбил. Ну а бегаешь чего? Чонгук опасливо озирается, туда-сюда глядит, точно сверхсекретные данные сообщить собрался, и тихо шепчет: — Се-е-екс, — тут же краснея каждым сантиметром кожи. — Что «секс»? — не вдупляет одноклассник, — Секс с ним не нравится? — Да не ори ты так, блять! — умоляюще стонет Чонгук, пятьсот раз пожалев, что доверился шумному другу, — Нет никакого секса. В том и дело. — Так это… — Хосок задумчиво хмурится и чешет затылок, — А почему нет-то? Не хочет? — Не знаю, — едва не плачет, — может и хочет. И я хочу… Наверное… Только вот боюсь. Хосок прыснул. — Он же мальчик, и под одеждой выглядит так же, как и ты. Зачем бояться? Действовать надо! — Да не знаю я как действовать, не знаю! — шипит Чон, и распсиховавшись, шагает прочь. — Да погоди ты! — орёт вслед растерянный друг, — Куда сразу убегаешь-то? Он догоняет Чонгука только благодаря тому, что тот внезапно остановился, притворившись статуей. Напротив них стоит, переминаясь с ноги на ногу, нездорово красный Тэхён и заметно нервничает. — Так, я пошёл, — понимающе кивает Хосок и пытается культурно-вежливо уйти. — Куда?! — выкрикивает вдруг одноклассник, — Никуда ты не пошёл! Мы вместе пошё… йдëм. У нас же проект и презентация, и этот, как его, спектакль ещё, и тренировка… Чонгук несётся мимо Тэхёна, а Хосок недоумевающе крутит пальцем у виска. Проходя мимо потерянного паренька, замечает, что у того глаза на мокром месте, и одобряюще произносит: — Не загоняйся, не в тебе дело. У Чонгука просто БПС. — БПС? — с ужасом шепчет Ким. Это что, болезнь какая-то? Лечится? Он осторожно спрашивает об этом всезнающего Хосока, и великий мудрец с важным видом отвечает: — Болезнь. Лечится. И только ты один можешь ему в этом помочь. — Могу? Я?! — в страхе, но с долей надежды. Хосока умиляют эти ботаны, но чаще всего ему просто хочется вздёрнуть себя на связке безвкусных молочных сосисок из столовой, потому что это несправедливо. Почему на уроках баллы у этих умников всегда самые высокие, а в повседневной жизни соображалки отключаются? Где там братская могила для тех, кого смертельно задолбали друзья? Хосок готов ступить на последний путь. Ничерта он не готов. Кто-то же должен вызволять робкую парочку из щекотливого положения! Сейчас только плащ расправит — и полетит раздавать волшебных пинков под зад. — Ты, ты, — утвердительно кивает, — ситуация у нас — трындец! Сейчас дуй, давай, на занятия, а я напишу тебе позже, идёт? — Идёт, — Тэхён не знает, улыбаться ему или плакать. Он-то решил, что Чонгук не хочет больше с ним встречаться, а тот, оказывается, чем-то болен. «БПС» — повторяет себе под нос, делая заметку в уме. Сегодня же обязательно посетит библиотеку после занятий: в отделе медицинских справочников наверняка найдётся ответ. — Смылся, будто так и надо! — ворчит Хосок, занимая своё место за партой, — Я, между прочим, помочь хочу! — Чем ты мне поможешь? — траурно интересуется Чон, тихонько постукивая лбом по дереву, — Мне уже ничего не поможет. Хосок закатывает глаза и пережидает внутреннюю бурю, во время которой всегда так и тянет зарядить ранцем по непробиваемо тупой головушке одноклассника. — Я помогу, — твёрдо повторяет, — у меня-то опыт ого-го какой. Мигом подобравшись, Чон ползёт по стулу к краешку, ближе к другу, и смотрит на того неверяще. — У тебя был, — смотрит по сторонам и одними губами, — се-е-екс?! — Пфф, — гуру откидывается на спинку стула и демонстрирует кривоватую довольную ухмылку, — ещё бы. Ещё бы! Пфф! У Хосока этих сексов было столько! Вы не поверите. Целых полтора раза! Кто, если не он, достоин стать учителем двух несмышленных стесняшек, открыв им путь познания Ци, Ян, или как там это всё называется. Хосок точно не помнит. Но точно знает, что раз уж затеял он сводничество этих ребяток, то ответственность следует нести до конца. Чонгук, между тем, таращится на него с настоящим восторгом. Того и гляди — упадёт в ноги с криком: «Веди меня, мой мастер!». Но Хосоку этого не надо, ему главное — счастье друзей. Совсем он не тщеславный. Ну только если немножечко. Хосок подходит к делу с умом, но всё равно не может сдержать смеха, когда вычитывает на форумах, как там всё происходит между двумя мальч… Кхм… мужчинами. Сам-то он девчонок предпочитает, и там разобраться было не сильно сложно, а ещё и алкоголь помог, и девоч… Кхм… женщина, которая сама всё сделала. Не суть. Но вот у парней, оказывается, вон оно чë да как! Ах, ещё и вот так?! Хосок решается посмотреть пару поучительных видеоматериалов для лучшего понимания, и глаза его становятся даже больше, чем прежде. Смущающе, занятно, забавно, местами — совсем неловко, но юный исследователь заканчивает обучение уже будучи полностью уверенным и нацеленным на успех. У Тэхёна не менее активный мозговой штурм начинает потихоньку слабеть, в итоге заканчиваясь вовсе. Что там за БПС-то такой? «Болезнь периферических сосудов» — перечитывает он в шестой раз, понимая, что что-то не сходится. В книжке сказано, что это возрастное, но Чонгук, кажется, не особо старый. Не курит, ожирения и всего того прочего, что вызывает эту болезнь, Ким за ним не замечал. Тогда… Наследственное или что-то другое? Взяв с полки большой словарь сокращений и аббревиатур, он зарывается носом в отдающие желтизной странички, тихонько бубня себе под нос, читает. «Братство православных следопытов» — поднимает голову и качает ею, отрицая: не то. «Батальон патрульной службы» — снова мимо. «Белорусская партия свободы» — так. А это откуда? «Болгарские профессиональные союзы» — всё ясно, дальше. «Бронебойный подкалиберный снаряд» — возможно, но вряд ли Чонгук болеет именно этим. Тэхён переживает и беспомощно мечется от книги к книге, пока на телефон неожиданно не прилетает спасительное сообщение. Чон Хосок староста 10 «Б». Друг Чонгука. Ты готов выполнить свою миссию и спасти человечество от гибели? Растерянно хлопая глазами, Ким долго думает, что можно ответить. То есть, спасать Чона он, конечно, готов, хотя и плохо себе представляет, как будет это делать, но про человечество же не договаривались? Его тоже надо спасти, да? Без Тэхёна не справятся? Обречённо вздыхает, уже готовясь печатать ответное: «готов, наверно», но следом за первым получает ещё сообщение. Чон Хосок староста 10 «Б». Друг Чонгука. Пункт назначения — моя квартира. Дата — завтра. Время — вечер. Мероприятие — мальчишник с ночëвкой. Отказы не принимаются, приказы не обсуждаются. Но сначала следует пройти подготовку. Подробный инструктаж вышлю позже. Кивает мобильному, почему-то уверенный в том, что всевидящее око Хосока наблюдает за ним в этот самый момент. Воодушевленный поддержкой со стороны, спешно распихивает двадцать восемь учебников, медицинский справочник и словарь обратно по полкам, и бежит домой. Отпрашиваться на завтра не будет: не ребенок же он какой, в конце концов! Тэхён уже взрослый и даже, между прочим, целоваться умеет! У него и парень есть красивый, который тоже целоваться умеет, получше его самого. Только заболел вот чем-то. Ким выяснит, чем, и излечит, исцелит. Ему ни почки, ни ноздри Чонгуку не жалко! Ничего не жалко: такой тот у него замечательный. Вот. Дома на телефоне обнаруживается очередное послание от Хосока. Тэхён открывает сжатый файл, да так и застывает с открытым ртом. Щеки вспыхивают всеми оттенками бордового, но нет пути назад. Чонгука следует спасти чего бы оно ни стоило. Динг-донг! Трель приятная, у Чонгука смутное чувство дежавю, и он пока не понял, к добру оно всё или не к добру. В последний раз в гостях у Хосока с ним случился самый настоящий конфуз. Зато выходил из этих самых дверей он тогда уже с парой. Следует признать, Хосок и правда лучший на свете друг. Ну и что, что с закидонами и глаза всё время закатывает? Ну и что, что разговаривает сам с собой двумя или порой тремя разными голосами, думая, что со стороны это выглядит весело, а не крипово? Такой уж он парень. Хосок открывает дверь, по-шпионски (только музыки не хватает соответствующей) воровато оглядывается за спину одноклассника и схватив за рукав, утаскивает в дом в своей непредсказуемо-беспардонной манере. Чонгук хмурит брови и смотрит с подозрением. Хосок, помнится, очков прежде не носил, а эти и вовсе ему великоваты: так и норовят сползти с переносицы. Отцовские? — Давно ты очки носишь? — интересуется с осторожностью. Никогда не знаешь, куда заведёт очередная встреча в доме Хосока. Тот морщится, выказывая неудовольствие, и строго смотрит поверх очков (всё-таки отцовских). — Отставить вопросы. В гостиную на диван круго-ом марш, — командует, и попробуй, Чонгук, с ним поспорь! Откажется ведь, не поделится ценными знаниями и огромным опытом! Идёт послушно, свесив голову, волнуется, совсем как перед с их Тэхёном первым свиданием, мнет пальцами ткань футболки и замирает на пороге. Ладошки потеют как по команде, а сердце стучит всё громче. Потому как сидит в гостиной Чонов его, Чонгука, личный царь и бог, красивый, хоть пищи, нарядный и сияющий. Без привычных очков с толстыми стеклышками, без растрёпанного кудрявого гнезда на голове. А одежда его размера словно во всех магазинах сразу закончилась, от того он такой обтянутый-обтянутый во всех местах. С ума свести намеревается, не иначе, убить Чонгука, заставить захлебнуться своей слюной. Взгляд прячет, потирая коленочки, щеки розовые — так и тянет зацеловать. — Смотрим фильм! — врывается в неловкую тишину голос Хосока. Садит Чонгука на диван, себя садит меж неловкой парочки, и включает телевизор, закинув ноги на стол, а руки — на чужие плечи. Сюжет кино хороший, оба ботаника прониклись мгновенно. Научная фантастика — у того и другого слабое место, это Хосок знает наверняка. Только минуте на двадцатой свет в доме вдруг гаснет. — Да что ж такое! — всплескивает руками Хосок, — Да что ж это делается?! — вскакивает, судорожно тыкая на все выключатели, но ничего не происходит. Пока Чон с Кимом сидят в молчании, он носится по дому, охая, ахая и причитая, и проверяет счётчики. Возвращается с опущенными плечами, руки разводит, — Схожу генератор в саду проверю, — сообщает, — вы двое — ни с места, — наказывает. И закрывает зачем-то за собой дверь. Судя по всему, на ключ. Неловко ерзая, гости Хосока немного слушают тишину, пока Тэхён не вздыхает: — Мне жаль, Чонгук, — и тут же всхлипывает, — мне так жаль! — Чего? — хмурится тот, слыша в голосе слезы. — Хосок мне рассказал всё. Про болезнь твою. — Какая ещё болезнь? — Как?.. — растерянно, — У тебя же БПС. — БП что? Эс? — Ага, — кивает часто. — Что за БПС такое? Что это значит? — А сам разве не знаешь? — Нет у меня никакой БП. Эс тем более. — Е-е-есть, — мажет слезы по щекам, — Хосок врать не станет. — Врать не станет, но пошутить может. Эй, ты чего? — смягчается, — Не реви. Иди поближе. — Иду-у, — ревёт. — Не реви, говорю, эй. Сажает на колени, забыв о неловкости. Миссия номер один — успокоить. Миссия номер два — приласкать. Негоже таким обаяшкам плакать, когда это — обаяшка Чонгука, а сам Чонгук рядом находится. Слёзки быстро стираются, щёчки мягко целуются. Тэхён вздыхает прерывисто, жмётся доверчиво, а Чонгук нечаянно отключает голову. — Можно я поцелую тебя? — шепчет взволнованно. — Нет, — неожиданно, — можно… Можно я сам? — Можно, — отчего-то сильно радуется, укладывает руки на спине Кима, поглаживает поощрительно. Тот трогает ласково, повторяя контуры лица, и решительно опускается губами на губы Чонгука. Влажно причмокивает, и аккуратно углубляет, самым кончиком языка ведёт по чужому. Чон ждёт, затаив дыхание, и вздрагивает, когда парнишка, осмелев, разворачивается на его бёдрах, обнимая ногами со спины. У Тэхёна в голове — исцелить. У Чонгука в голове — буйство красок, стихии сталкиваются, и бешеная макака бьёт в барабан. Его сознание отключается, когда Тэхён руками лезет под толстовку, шепчет нежные признания, и без конца целует, как ни разу до этого: игриво, настойчиво, сладко-тягуче. Чон вскрикивает от неожиданности и прострелившего во всём теле наслаждения, внезапно обнаруживая себя уже лежащим навзничь на чужих диванах. Над ним — герой всех его снов и самых сокровенных фантазий, трётся голым наполовину телом о его, стонет тихо и искренне, а потом вытворяет такое, что Чонгук едва не теряет сознание от удовольствия. Планета Земля останавливает движение на неопределённый срок... Им обоим этот момент кажется вечностью... На деле проходит три минуты. Хосок появляется через пятнадцать, вместе с вернувшимся электричеством. Парочка невозмутимо полулежит на диванах, играя друг с другом в морской бой в телефонах. Хосок настороженно обходит комнату и недовольно хмурится, не найдя никаких следов преступления. — Хорош играть! — в отчаянии вопит, — Я вас зачем одних в пустом темном доме запер?! — смотрит враждебно на Тэхёна: а он-то на него надеялся! — И зачем же ты нас запер? — ухмыляется одноклассник. — Чтобы вы бегать друг от друга перестали! Чтоб выросли, наконец! Чтоб… — распознав игнор в лицах друзей, почти умоляет, — Да потрахайтесь вы уже!!! Ким осторожно встаёт с дивана и подмигнув Чону, берёт его руку, сжимая в своей. — Уже, — кокетливо улыбается, — уже потрахались. Боязнь Первого Секса устранена. Чонгук довольно хмыкает, благодарно кивая другу и подхватывает Кима на руки, унося кто бы знал, куда. Хосок светится так, что можно было и не включать электричество обратно. Гордиться ему есть чем. Не зря же он Тэхёна материалами поучительными забрасывал да советы годные раздавал. Хосок эту чисто мужскую тематику по-своему понял: кто снизу, тот и рулит. Ким вот взял и разрулил, не подвёл учителя. А Чонгуку пусть уже сам объясняет что да как.