Увидел тебя во сне

Три дня прошли неравномерно. Время делилось на две части. Во время разговоров со своим врачом Антон с каждой секундой становился счастливей, стрелки на часах крутились с бешеной скоростью для него, но... Во время одиночества в своей палате, разговоров с новым врачом, который только оскорблял и доводил до слез бедного парня, а за слёзы и крики одевал на пациента смирительную рубашку. Эта мера наказания сильно пугала Антона и доставляла много неудобств. Пациент каждой своей клеточкой ненавидел этого урода, но на его крики о помощи никто не приходил и он молча стал терпеть, беззаботно улыбаясь Арсению и хмурясь перед этим дядькой. Шастун старался не плакать, чтобы Арсений не расстроился, посмотрев записи с камер в палате Шастуна. Иногда он поворачивал голову, смотрел в объектив и улыбался. Галлюцинаций стало меньше, Антону становилось лучше, но ему так не хватало Арсения. Он нуждался в нем, ему нужно было его обнять и позаботиться о своём любимом, который ценой собственного здоровья столько всего сделал для блага мальчика. Антон готов бесконечно благодарить Попова, крепко обнимать и говорить, что он самый лучший врач и лучший парень во всем мире. Арсений все эти три дня пытался уговорить Диму, чтобы тот позволил снова работать, но всё было бесполезно. Позов упорно стоял на своем. — Ты должен отдохнуть, как ты этого не понимаешь? Ничего с твоим Антоном за эти дни не случится!, — кудахтал в трубку он. — Ничего не случится?! Ты серьёзно? — Арс, прекращай. Я тебе больничный ещё на три дня продлю, если продолжить! — Бесишь, — буркнул Попов и сбросил звонок. «Прости, Антош, у меня не получилось... Но я постараюсь снова, обещаю», — говорил сам себе врач. Эти ужасные для Арсения и Антона дни заканчиваются. Вечер третьего дня подходил к концу. «Уже завтра... Завтра он вернётся», — обнимая одеяло, думал шатен. «Уже завтра я увижу своего мальчика», — засыпая, подумал Попов. Утро, 8:07. Солнце освещало палату Шастуна и ослепило только что открывшиеся глаза подростка. Смирительная рубашка, тишина... «Арсений уже в больнице?», — подумал Антон и начал ерзать на кровати. Он приподнял голову и увидел профиль знакомого темноволосого мужчины в белом халате, который спал на стуле у койки шатена. — Арсений, — вдыхая, тихо произнёс Шастун. «Нет! Он спит, нельзя его будить», - решил Антон, смотря на прекрасного мущину с сомкнутыми веками. Он молча лежал и любовался прекрасным Арсением, спящим в лучах солнца. Арсений был таким милым и напоминал маленького ребёнка, которому всё равно где спать, лишь бы вздремнуть. Его длинные чёрные ресницы блестели, а волосы слегка взъерошились. Прекрасное утро. Прошёл уже час, и Антон хотел в туалет. У него затекли руки, но он терпел. Шастун боялся пошевелиться и разбудить Арсения, поэтому лежал смирно, не двигаясь. Попов уже начал просыпаться из-за боли в шее, которая сильно затекла от такой позы. — Доброе утро, — хрипловатым голосом сказал Шастун, улыбаясь во все зубы. Он весь светился, находясь рядом со своим врачом. — Доброе, — прошептал Попов, улыбаясь. — Как ты себя чувствуешь, Тош? — Хорошо, но... Открой, пожалуйста, ту дверку, очень надо. И можно развязать меня? — Ой, да. Прости, я боялся разбудить, поэтому не развязал сразу, — подходя к пациенту, сказал Арсений. Он освободил Антона и открыл дверь санузла. - Я жду тут, - облокотившись о стену, с улыбкой сказал Попов. - Я быстро. - Слушай, - открывая кран, сказал Шастун. - А здесь есть камеры? - Нет, но... - Иди сюда, - перебил его Шастун. - Что ты задумал? - Арсений подошёл к пациенту. Антон взял Попова за руку, дочистил зубы, пока Арсений гладил его по голове. - Я очень сильно скучал, - закрывая кран, сказал Шастун и потянулся к мужчине. - Я тоже, Антош, - Попов обнял мальчика и поцеловал его в кудрявую макушку. - Не оставляй меня больше, пожалуйста. Мне было очень тяжело без тебя, - водя руками по спине Арсения и уткнувшись носом в его грудь, говорил Шастун. - Прости, прости меня, пожалуйста. Но оно того стоило, лечение помогает, скоро я заберу тебя к себе домой. - Я полюбил тебя ещё сильнее... - Я тебя тоже, Антош. - Арс... Я хочу... Антон коснулся носа Арсения своим кончиком носа, ощущая тёплое дыхание врача. Оба хотели поцелуя. Их первого поцелуя в губы. - Антош, нельзя... - Можно, Арсюш, смелее... Антон прильнул к мягким губам Арсения, не подключал язык. Первый поцелуй в туалете... РомантИк, что тут скажешь?.. Но им было плевать на место, они не замечали ничего, они видели только друг друга. - Арсений Сергеевич, я в Вас разочарована. Женский голос пробил Арсения до дрожи и холодного пота. Их спалили... Страшный кошмар Арсения стал реалью... - Это я его соблазнил, - обнимая испуганного брюнета, радостно сказал Шастун. - Он пытался отказать, сказал, что нельзя... - Тебе пора завтракать, - строго произнёс Попов, перебивая юношу. - Да, идём. - Совсем дети ещё, - улыбаясь, сказала Юлия. - Этот малый во всем виноват, он меня соблазняет тут, - сказал Попов и закрыл дверь. - Я так понимаю, что теперь вас нужно будет в туалете искать? Пара мило улыбнулась, но не дала ответа. - Арсений Сергеевич, он кашу не будет, поэтому пусть ест йогурты и бутерброд с чаем. Вы уже завтракали? - Да, успел. - Понятно, я сейчас вернусь, - Юля вышла из палаты и направилась в столовую. - Куда она? - спросил Антон, держа поднос со своим завтраком на коленках. - Понятия не имею, но она что-то задумала. Кушай, Тош, приятного аппетита. - Арс, попробуй, - шатен протянул чайную ложку с клубничным йогуртом. - Антон, ешь сам. - Арс... - Шастун надул губы. - Эх, я слишком добор к тебе. Антон покормил Арсения с ложки. - Всё, я съел одну ложку, а остальное тебе. Тебе нужны витамины и силы. - Угу, - довольный парень ел йогурт, любуясь своим врачом. - Я вернулась. Антош, у меня к тебе просьба. У нас Арсений Сергеевич иногда врет, наверное, снова домой хочет, - женщина подходила к койке пациента, укоризненным взглядом смотря на Попова. - Врет? Когда он соврал? - Он сегодня не ел, поэтому у меня для тебя ответственное задание. Ты сможешь покормить его? - Конечно! Арсений Сергеевич, Вам не стыдно?! - Стыдно, Тош. - Я теперь не буду есть без тебя! Ты снова домой хочешь? - Согласен, провинился, больше так не буду, - наиграно стыдился мужчина. - Держи, Антон, - Юля отдала Антону рисовую кашу и вышла из палаты. - Возьми мой поднос, - спокойно сказал Шастун. - Ты покормишь меня, а я тебя. Хорошо? - Хорошо, - улыбнулся брюнет. - Прости меня. - Арс, не делай больше так только... - Не буду, обещаю. Что может быть милее этой картины? Подросток кормит своего врача, а мужчина своего пациента... Неловкость, лёгкий смех, фразы "за меня", "за птичек", "за Юлю"... Они доели, и Арсений отставил поднос с запачканной посудой. - Антош, тебе нужно принять таблетку, потом сделаем укольчик с витаминами, и ты ляжешь спать, хорошо? - сидя на койке пациента, спросил врач. - Арс, а можно без укола? И я только проснулся! - Антон смотрел жалостным щенячьим взглядом на врача, заставляя сердце сжиматься и болеть. - Антон, - выдыхает Попов. - Можешь не спать, но я сделаю тебе укол. Я не буду делать тебе больно, просто доверься. Нужно набраться смелости и довериться, понимаешь? - Угу, - грустно ответил пациент. - Я сейчас вернусь, - Попов вышел из палаты с подносом и облокотился спиной о дверь, тяжело вздыхая с закрытыми глазами. Тяжело любить своего пациента, который младше тебя, которого нельзя обнять, когда этого хочется... Арсению Сергеевичу было больно, но он должен держаться ради этого подростка, для которого является путем в лучшую жизнь. Попов сдал поднос с грязной посудой и пошел в кабинет к Юлии. - Юль, мне нужны лекарства Тоши. - Да, возьми на полке. Арсений, всё хорошо? - Да, почему ты спрашиваешь? - Его родители названивают, ты не ел... - Он не должен узнать о звонках родителей. - Они хотят с ним поговорить. - Я - его врач, я запрещаю им контактировать с Антоном. Они негативно влияют на него. - Ох, плохое у меня предчувствие... - А ты отбрось плохие мысли, немного осталось. Арсений с лекарствами вернулся в девятую палату. - Арсюш, мне очень страшно, - сжимая одеяло, говорил Шастун, смотря на приближающуюся фигуру брюнета. - Спокойно, малыш. Ложись на животик, - нежно говорил Попов. - Смелее, Тош. Антон нехотя перевернулся на живот и лицом уткнулся в подушку, крепко сжимая ее пальцами. Попов задрал ткань, освобождая место для укола. В этот момент Антон сжался. - Расслабь попу, - легонько хлопая по ягодице, попросил Арсений. - Арс, мне очень страшно. - Расслабься. - Я расслабился, - пробубнил Шастун. - Тош, не ври. Расслабь попу, тогда тебе больно не будет. Вот, умница. Сейчас я быстро сделаю укольчик, а потом поцелую, хочешь? - В туалете? - Угу. - Хочу, коли. - Вот, мне нравится, когда ты такой смелый. Врач, пользуясь моментом, быстро сделал свое дело и приложил к месту прокола шарик из марли, смоченный спиртом. - Молодец, готово. Полежи немного, я ватку подержу, чтобы ты не испачкался. - Там много крови? - Нет, пара капель. Больно было? - Нет, я больше боялся. Но моя мать мне больно колола, наверное, поэтому я боялся. - Нам нужно будет 4 дня их колоть по одному разу в день. Не будешь бояться со мной? - Не буду. - Хорошо. Вставай и иди в туалет. Антон встал и пошёл в санузел, который открыл врач. - Арс, почему не заходишь? - донеслось из санузла. - А ты писать не будешь? - Нет, зайди. Кстати, принесёшь мне воды? - Хорошо, - Арсений подошёл к Антону, опиревшегося на раковину.