Buy me!

Набив животы, мы вышли из кафе, направляясь в сторону центра. На улице стемнело, зажглись фонари, освещая мокрый асфальт. На мягком свету он переливался, отдавая бликами. Лицо было красное от холода, в особенности нос. Над губой появилось пару капель испарин, которые я поспешил вытереть рукавом, после чего выпустил горячий воздух изо рта, создавая пар. В детстве, когда мать брала меня с собой на рынок, я делал точно так же, а потом со счастливой улыбкой на лице говорил, что я дракон, или же, что курю. Она начинала так заливисто, безудержно смеяться, словно я сказал и вправду что-то смешное. Потом она нежно трепала меня по макушке, после чего следовало привычное «Закрой рот, заболеть можно! Дыши через нос...» Те моменты, полные чего-то светлого и искреннего, чего-то радостного и взаимного. Жаль, больше мне такого не испытать. Мир, где я был всеми любим, где не знал боли, превратился в вакуум. Я смотрю на людей, я не понимаю их! Другие...Совсем другие! Их заботят смехотворные вещи, из-за которых они готовы перегрызть друг другу глотки, словно волки, будут собачиться до победного. Эти люди не видят меня, я иду в толпе, иду там, где несколько сотен человек, но будто нахожусь один. Меня нет для них, а их для меня. К этому привыкаешь, начинаешь думать, что так и должно быть. Но ведь это неправильно! Разве нет?! Некий круговорот. Я никогда не задумывался, почему у матери родился именно я, почему родился здоровым малышом, а не болезненным младенцем с опухшими глазами, бледной кожей и «заячьей губой». Все, что имел, я воспринимал как должное, пока не понял – это более чем легко потерять. Жаль лишь, что не осознал раньше, теперь же поздно. Не люблю, когда люди на меня смотрят. Это напросто угнетает. Такие колкие, ожесточенные взгляды. Можно подумать, я перебил все их семейное древо, становится как-то не по себе. Когда ты ощущаешь чей-то пристальный взгляд, прикованный к тебе, ноги становятся ватными, идти трудно, а дыхание перехватывает. Задаюсь вопросом, я один такой?! -Может, вместе завтра на пары? – мы остановились. Дорога показалась такой короткой. Когда я о чем-то задумаюсь, могу часами напролет рассуждать на ту или иную тему – это вполне естественное. По крайней мере, для меня. От ледяного воздуха меня вдруг передернуло, тело забилось мелкой дрожью, а зубы заклацали, причем, довольно громко. -Ты в норме? –Михаэль как-то подозрительно глянул на меня. В его глазах отчетливо виднелась нотка тревоги. -Да, разумеется. Холодно... – Я шмыгнул красным носом. -Так что скажешь? -На счет пары? Да, давай. Разбудишь меня? - вопрос мог показаться весьма странным со стороны. Однако, никак не для Михаэля. Распрощавшись, мы пошли в разных направлениях. Как только друг скрылся из виду, я бегом направился домой, мчась по мокрому, а от того скользкому асфальту. Взрослые фрау с сумками шли домой после работы, уставшие школьники, волоча за собой ранцы. Уныло. Скучно. Серо. Мне казалось, что с самого рождения я был другим, что не смогу приспособиться к этому миру и людям, в которых давно не осталось ничего человечного, лишь жалкая оболочка, да название. Я разочаровался в боге с того самого момента, как узнал, что отныне я сирота, я перестал верить во что-то светлое, перестал радоваться. Как немая рыба плыву по течению, порой хватая то, что перепадает. Хотелось бежать, мчаться, лишь бы не видеть, никого не слышать! Прийти домой, забиться в угол и сидеть, сидеть... Я и сам не мог понять, почему бегу, будто убегаю от мира, от того, что окружает меня. Но ведь это смешно, а от того так грустно. Дверь в подъезд с привычным скрипом тяжело отворилась. Каждый раз он терзает мой слух, каждый раз я жмурю глаза, словно это поможет не слышать этот отвратный скрип. Первый этаж, второй этаж. Ключ в скважине, делаю едва ощутимый напор на него, замок поддается. Помню, как долго не мог понять, что нужно, дабы открыть эту чертовку – дверь. Эта сложная замочная система долго не давалась мне. Почти столько же, сколько и алгебра в средней школе. Скидываю кеды, едва перейдя порог дома, обреченно плетусь в зал. Уединение, блаженная тишина... Только в такой обстановке я могу чувствовать себя свободным, счастливым. В квартире по прежнему никого не было. Откровенно говоря, это начинало настораживать. С другой стороны я понимал, беспокоиться нет смысла, а главное, причин. По дороге я стянул с себя громоздкий свитер и уселся за компьютер. Сказать, что интернет тупил – ничего не сказать! По самому скверному закону подлости он не работал, ужасно тормозил, а сеть скакала, аки ненормальный конь с пеной у рта. Вот мигает значок подключения в нижнем углу экрана, вот он исчез. Это порядком раздражало, выкручивая и так слабые нервы на нет. А ведь всегда этот чертов интернет прекрасно работал! Конечно, как у меня появилось что-то важное, что-то срочное... Нельзя же просто так взять и позволить закончить мне это дело! Про себя ругаясь, я не заметил, как сеть пришла в норму. Возможно, были неполадки из-за сильного дождя и ветров. Мало ли... Где-то могло провода на улице сорвать. В последнее время замечаю, что в те минуты, как происходит что-нибудь нехорошее, я ссылаюсь на погоду. Наверное, это нормально... Ведь у человека всегда должна быть мишень, мы не признаем свои ошибки, мы будем винить всех подряд, но не себя. Помнится, еще в младшей школе, когда я приходил домой с двойками и мать начинала меня ругать, при этом сильно расстраиваясь, я говорил ей, что я тут вовсе не причем. Разумеется, а кто причем? Учитель! Плохой учитель, не смог меня научить, так ведь было дело? Но мама твердила, что винить я могу лишь себя. Легче всего сослать ошибки на других. Кто-то только этим всю жизнь и занимается... И похоже, что этот кто-то – я.