Destroyer

POV Олли       Пауля привел к нам лично директор. Нам долго пришлось выслушивать он него по поводу отсутствия мест в других спальнях, а также про дружбу, которая должна царить среди одноклассников. Наговорившись вдоволь, он отчалил. Пауль все это время пялился в пол, будто считывал оттуда невидимые надписи. А мы смотрели на него. Свитер висел на нем, рукава скрывали пальцы, а в его джинсы влез бы и десятилетний. Глаза ярко голубые с бирюзовыми крапчатыми переливами, каких я еще не встречал в природе. И побитые костяшки. Он выглядел ужасно спокойным. И это его спокойствие понравилось почти всем. Я ни на кого не смотрел, но чуял, что это так. И радовался за него. Только Рихард выглядел недовольным. Его раздражение искрило и заполняло всю комнату. — Главный задира школы, — тихо проворчал Рих. — Только этого нам не хватало для полного счастья. Чтобы вся комната стояла на ушах. — Не вредничай, — шикнул ему Флаке. — Добро пожаловать, — Улыбаюсь Паулю я, стараясь выглядеть дружелюбно. Пока мы говорили, Пауль так и смотрел в пол. Я сразу разглядел в нем кое-что, чего не замечал раньше. Вдали от своей бывшей волчьей стаи он выглядел совсем по-другому. Как гениальный, но не признанный бродячий художник. Сказочный персонаж из другой реальности и с умными глазами, по иронии судьбы попавший в наш мир, но не в ту компанию. Я и раньше подозревал, что он не такой, как они. Не такой, как все. Но только сейчас в этом убедился. Но продолжал беспокоиться только из-за Рихарда. Мне казалось, что его чуткая проницательность куда-то пропала. И он не замечает этого. Рих подошел к нему. — Ты останешься здесь, только если мы этого захотим, — сказал он. — Поэтому не вздумай фокусничать. Веди себя, как нормальный человек. Я немного успокоился. Рихард не поднял истерику и не устроил бойкот всей школе. Значит, он тоже что-то почуял. Только, может, не захотел это показывать. Пауль посмотрел на него: — Тогда захоти, пожалуйста, — ответил он. — И я останусь. Он сказал «захоти» — как будто знал, что именно за Рихардом будет стоять последнее слово. — Я очень устал, — добавил он. — Правда, очень устал. Он говорил не о нас, а о чем-то, что было раньше. Рихард смотрит на него с недоверием, изучая каждую его клеточку, выискивая ложь в его словах. Но так ничего и не находит и освобождает ему проход. Мы все столпились вокруг него и стали показывать комнату. Один Рих так и остался у двери. Так у нас появился Пауль. *** В эту же ночь я проснулся под тихие гитарные переборы. Открыл глаза и увидел лишь наш бумажный самолетик, приделанный к потолку. Он покачивался в такт мелодии. Очень успокаивающе. Я смотрел на него долго, и в какой-то момент мне показалось, что я покачиваюсь вместе с ним. Где-то рядом вдруг зашуршал голос Пауля. Очень тихо. Так шуршат осенние листья от легкого дуновения ветра. Я не мог расслышать слова, но песня была убаюкивающей. Я незаметно поворачиваюсь к нему. Он сидит над кроватью Флаке. Это было первое из необычного, что он себе позволил — прогонять плохие сны. Флаке страдал от этого больше всего и Пауль это почуял. И позже это повторялось почти каждую ночь. Я часто стал слышать сквозь сон его колыбельные. А иногда, притворяясь спящим, подглядывал за тем, как он вдруг вставал, подходил к кому-нибудь из спавших, пел в ухо что-то неслышное и отходил. И все перестали просыпаться от кошмарных снов — чужих и своих собственных. Можно сказать, что ночи стали намного спокойнее.