Ответы

      Трудно понять, чего ты хочешь, когда привычная картина мира рушится. Находиться в одиночку в лесу — опасно, не бояться этого — опасно вдвойне. Вдалеке птицы пели привычную мелодию, встречая новый день, шумела листва, где-то щебетали кузнечики. Лучи восходящего солнца согревали остывшую за ночь землю, принося с собой легкую утреннюю свежесть. Еле-заметный женский силуэт мелькал среди деревьев, словно тень. Это нормально — чувствовать себя уязвимо после большой потери. Нормально чувствовать опустошение. Горячие слезы скатывались по щекам, перед глазами стояла мутная пелена. Александра схватилась одной рукой за шершавый ствол дерева, чтобы сохранить равновесие. Полы юбки давно превратились в грязное, мокрое от утренней росы тряпье. К горлу подкатил ком. Домой возвращаться не хотелось. Домик на окраине деревни, ставший за год таким родным, пустовал уже около недели.

***

      Будучи средним ребенком в семье, Александра всегда была предоставлена сама себе. От старших многого ждут, младших лелеют, а такие, как она, обычно бросаются на откуп судьбе. Сразу после окончания школы она собрала вещи и уехала загород к бабушке. Перед уходом уже на пороге Саша увидела лишь хмурый взгляд отца и растерянный — матери. Старший брат учился в университете и часто пропадал из дома: бывало, на день, бывало, на неделю. Тогда был как раз один из периодов его отсутствия. Младшая сестренка-ангелок уехала в летний лагерь и наслаждалась беззаботным детством. Проводить Александру было некому, да и незачем. Отношение к бабуле в семье было неоднозначным, но сама Саша и ее мама всегда были рады встрече с ней. Отец же свою тещу откровенно недолюбливал и был против любых связей. Глубоко верующий родитель объяснял это тем, что та водится с бесами и прочей нечистью. По этой же причине в гостях бабуля была последний раз несколько лет назад. Все ее контакты с родней сократились до телефонных звонков со средней внучкой и своей дочерью. Несмотря на отношения в семье, именно такая далекая Аксинья Петровна стала для Саши ближе всех.       Тайком она иногда сбегала к ней в деревню на электричке и искренне радовалась времяпрепровождению с дорогим человеком. В такие моменты казалось, что даже солнце сияло ярче. Бабуля собирала разные травки, готовила из них отвары. Иногда могла заговорить какую-нибудь вещицу, даже не скрываясь. За это отец ее и невзлюбил и постоянно напоминал об этом своей жене. Так и произошел небольшой раскол в благополучной на первый взгляд семье.       Александра тогда прожила самое прекрасное лето в своей жизни. Она многому училась (для этого пришлось, конечно, подстраиваться под ритм жизни своей бабушки, которая мгновенно стала ее наставницей). Ранние подъемы, походы в лес. Однажды Аксинья Петровна даже вызвалась провести что-то вроде экзамена на знание самых распространенных в этой местности растений для внучки, мол, полезно будет. Все это Саше было в новинку, отчего и становилось жутко интересным. Отец после этого интересоваться жизнью дочери вовсе перестал. Может и узнавал что-то от мамы — просто Александре об этом никто не говорил, — но на звонки самой девушки он стабильно не отвечал. Сказать, что Саше было все равно, значит соврать. Она болезненно переносила то, что от нее были готовы отвернуться родные люди. Девушка плакала в гордом одиночестве, сбегая по ночам из дома на тихий участок, чтобы не тревожить бабулю. Ее небольшое хозяйство состояло из нескольких грядок, пары яблонь и крошечного сада с красивыми цветами. Пребывание там успокаивало даже лучше загадочной бабулиной настойки, рецепт которой хранился долгое время в секрете. — Ну, и чего ты расклеилась? — сзади девушки раздался скрип открывающейся двери. — Подумаешь, отец не звонит, не пишет. Эка невидаль!       Саша в ответ только хлюпала носом и рукавами тонкой кофты вытирала слезы. Ночную тишину нарушал тихий далекий стрекот сверчков. — Мужики вообще редко признают, что ошибаются, — продолжила бабуля. — Ошибаются?.. — Конечно. Разозлился сначала, что его самого с его наказами во главу угла не поставила, а потом уже все — гордость не позволила связаться. Осел упрямый.       Саша во все глаза уставилась на бабушку и дрожащим голосом спросила: — Это тебе мама сказала?.. — девушка догадывалась, что отец с бабулей точно не стал бы говорить.       Аксинья Петровна фыркнула, сильнее запахивая цветастый халат. — Ага, поделится этот хрен с кем-то.       Вопросительный взгляд внучки та игнорировать не стала и громко цокнула. — Не велика наука. Поймешь еще: что к чему в таких делах, — и, немного подумав, добавила, — поступок-то его сам за себя говорит. Пошли уж, выпьем моей настойки и спать. Утренний выход отменять не буду, и не мечтай! И на крыльце не сиди — холодно уже в августе-то.       Затем старуха подмигнула внучке и скрылась в доме — вот так просто.       Потом Александра, конечно, узнала, почему бабуля всегда знала больше, чем другие. И тогда смирилась со всем: и что отец ее даже с днем рождения не поздравил, и с тем, что брат с сестрой еще больше отдалились (хотя, казалось, дальше некуда). Только с матерью теплилось еще что-то вроде близких отношений. Оказалось, любить можно и на расстоянии — было бы взаимно.       Лето подходило к концу, и Аксинья Петровна начала учить внучку другой науке: что собрать, что засушить. Хлопот было много. А известие, прибывшее незадолго до этого, добавило их еще сверх головы. — Поздравляю, внучка! Это что же, ты теперь будешь сама все учить, а в университете только экзамены сдавать? — за Сашу пожилая женщина искренне радовалась, хотя и признала потом, что такую систему обучения понять не в силах. Важен был контакт учителя с учеником, как у них самих, — уже после добавляла бабуля. — Почти так, — улыбалась тогда Александра, не желая вдаваться в детали.       Поступить на ботаника заочно было почти сказкой: интересная профессия и, как приятный бонус, не нужно надолго покидать дом. Достаточно только выбираться изредка в город. То, чем они вместе занимались летом, лишь укрепило желание девушки выбрать именно этот род деятельности (хотя и решено это было еще в школе). А когда узнала, что все-таки зачислена, то было подумала, что это сон, — настолько хорошо все складывалось.       Правда, душевное спокойствие продлилось недолго.

***

      С трудом переставляя ноги, Александра вышла на знакомую тропу. Воспоминания о самом дорогом человеке заполняли мыслями голову со скоростью света.        «Ты действительно хочешь узнать, в чем твое предназначение? — шептала Аксинья Петровна. — Так я помогу тебе…»       Желание быстрее сделать то, что они так долго в свое время обсуждали с бабулей, становилось почти невыносимым. В душе теплилась надежда успеть, пока дух Аксиньи Петровны еще не покинул её. Чувство вины из-за того, что такое важное событие откладывали из-за нее самой, не отпускало ни на секунду. Яркое солнце успело подняться так высоко, что заливало светом все вокруг, и Саша, собрав остаток сил в кулак, всё же поспешила к дому, болезненно щуря глаза.       Деревянный домик на окраине улицы, несмотря на обветшалый забор с высокой травой вдоль него, выглядел приветливо, словно кого-то ждал. Проходя на участок, Саша еле сдержала вздох и нахмурила брови. В носу неприятно защипало. Под ногами скрипнуло крыльцо, мгновенно спугнув соседского полосатого кота. Голова была заполнена приятными воспоминаниями, выныривать из которых не хотелось вовсе. Однако не зайти в дом — значит забыть о своей цели. Не слыша ничего вокруг, она сделала шаг внутрь. Аксинья Петровна любила повторять: "Если погрязнуть в собственных мыслях, то не выбраться оттуда уже никогда".       Александра прошла на кухню, найдя в себе силы заварить чай. Обстановка дарила ощущение спокойствия и безопасности. Она вдохнула такой родной запах трав, лежавших по всему дому: плотные пучки висели под потолком, отдельные листики убраны в металлические коробочки или разложены на подоконнике — куда ни глянь, они были везде. И это не позволяло девушке забыть о своем обещании бабушке. Она продолжит ее дело, ставшее сначала лишь приятным увлечением, а уже позже — смыслом всей жизни. Взгляд Саши уперся в дальний угол кухни, где стоял аккуратный деревянный стол с двумя старыми стульями. Именно там она каждый вечер проводила рядом с бабушкой. Иногда Аксинья Петровна делилась до того увлекательными историями, что оторваться было почти невозможно, иногда давала дельные жизненные советы, а иногда они вдвоем просто болтали, обсуждая прошедший день. Сейчас Саше как никогда не хватало совета родной души. И тем более привлекательной ей казалась возможность связаться с покойной, хотя бы почувствовать ее присутствие, услышать едва различимый шепот. Когда-то этому ее научила Аксинья Петровна. Теперь девушке до смешного не верилось, что таким образом связываться придется с самой бабулей.       С момента похорон прошло мало времени — буквально несколько дней, все из которых Саша пробыла почти в забытье. В голове постоянно был шум, все мысли смешались в сплошную, монотонную кучу, которая только и делала, что непрерывно росла. Документы, справки, чьи-то кабинеты и целая кипа бумаг. Головная боль, ноющее сердце и красные от напряжения глаза. Одинаковые дни. Совершенно одинаковые. И только сегодня, после того как ноги принесли ее на кладбище в четыре утра, она словно проснулась. Только стало еще больнее. И сейчас в попытках побороть саму себя, Саша отчетливо понимала, что для общения с духом бабули время самое что ни на есть подходящее.       Саша зашторила окна в полупустой комнате, случайно опрокинув потрепанный ежедневник с выученными уже наизусть записями. Плотная пыльная ткань портьер спасала от слепящего солнца и знойной жары. Руки, подрагивая от волнения, сами потянулись к плотно закрытой дверце лакированного шкафа. Срочно захотелось подышать свежим воздухом, а лучше — окатить себя ледяной водой, чтобы сбить напряжение. Миг — зажглись две свечи, другой — запахло жженым дурманом. С губ слетал тихий шепот, воздух вокруг сгущался. Саша занервничала, как вдруг все резко прекратилось — она была здесь. Такое ни с чем не спутаешь. Присутствие Аксиньи Петровны ощущалось всем телом. Захвативший сознание иррациональный страх отступал, а по венам словно разливалось спокойствие. В этот момент Александру затопил целый ворох чувств, ее глаза широко распахнулись, и она впервые за эти дни искренне улыбнулась. — Я так рада, что ты здесь, — звучало чуть ли не надрывно. — Мы столько не успели сделать, — губы подрагивали, сердце бешено колотилось, а по щекам текли горячие слезы. — Прошу, не уходи!       Александра не замечала своего состояния, не замечала, как сжались на столе ее руки, от чего вены яркой сетью проступили на бледной коже. Она не слышала ее голос, как слышат обычную человеческую речь, но чувствовала где-то на уровне подсознания, как бабуля обращается к ней, утешает.       «Ну, что ты, в самом-то деле! Расклеилась, поглядите-ка, будто жизнь у нее кончилась. Не время еще…»       Саша была уверена, что Аксинья Петровна сейчас хитро улыбалась, как это обычно бывало, когда она разговаривала в таком тоне.       «Ты вот что послушай, — заговорщицки начала она, — делай все, как я и говорила. Нужно тебе-таки узнать, чем ты раньше жила, прежде чем здесь родиться. Ой, как пригодится это тебе, да, пригодится… А что одна будешь тут совсем — об этом не переживай. Я не уйду никуда, пока ты по этой земле ходишь. И направлю, как смогу, на том плане-то. Действуй, Сашенька, а я буду рядом…»       С последним ее словом будто и дышать стало легче. Свечи давно погасли, вокруг них осыпался пепел с почерневшей ветки. Где-то за окном мяукнул кот. Еще около пяти минут Саша приходила в себя, ощущая нешуточную слабость. Разговор был совсем короткий и довольно странный. Сидя на полу и глядя на свои ладони, она хотела быстрее вскочить и начать готовиться к вечернему ритуалу, — откладывать нельзя, — но состояние даже после короткой связи с духом бабушки оставляло желать лучшего. Единственное утешение было в том, что страх одиночества оказался напрасным. Пускай физически в этом доме она одна, но теперь душа ее ощущала рядом с собой близкого человека. Это дорогого стоило.       Ближе к полуночи все же удалось подготовить все необходимое. В дом просачивался ночной летний воздух, веяло прохладой. Через каких-то полчаса у Александры должен наступить день рождения, и она надеялась получить ответ на самый главный вопрос — зачем она здесь. Порой казалось, что ее существование абсолютно бессмысленно. Она не видела своего будущего, как бы ни старалась найти свое призвание. Она займет место бабушки — станет помогать другим с помощью полученных знаний. Получит образование и, возможно, найдет интересную работу. Но в душе все еще сидели сомнения: ее ли это путь. В поисках ответов не помогало и обращение к высшим силам, словно что-то мешало. Но после того, как помогать ей взялась Аксинья Петровна, появилась призрачная надежда на успех. Именно тогда была озвучена идея обратиться к прошлой жизни. Вероятно, тогда могла случиться какая-то ситуация, мешающая реализоваться в этом воплощении. Желание быстрее разобраться с непонятной проблемой и двигаться дальше стало настолько сильным, что вытеснило все прочие мысли из головы.       В комнате царил полумрак, причудливые тени плясали на стенах, полная луна за стеклом приковывала к себе взгляд. Саша сидела на скрипучем диване, поджав под себя ноги. Уже скоро она узнает, как сделать свою жизнь лучше, а потом встретится вновь со своей семьей. Они виделись на похоронах Аксиньи Петровны. Это была их первая встреча за долгое время. Вот только отец отличился — не приехал даже туда. Это уже не удивляло, и оттого почему-то становилось более неприятным. Мать же переживала за нее, старший брат с сестрой держались обособленно поначалу (близких отношений с ними у Саши не было), но при прощании показалось, что лед тронулся, и это даровало веру в лучшее. Предвкушение радостных событий немного успокаивало перед погружением. На стуле рядом стоял отвар в фарфоровой чашке. Осторожно взяв его в руки, Александра обвела взглядом свою небольшую комнату, цепляясь за каждую деталь. Набравшись смелости, она залпом выпила горькую смесь, и, еле успев поставить чашку обратно, упала спиной на мягкие подушки.       Поначалу ничего не происходило, лишь резко потемнело в глазах, пропали все звуки. Было ощущение, будто Саша просто уснула, если бы не одно «но» — она прекрасно осознавала в этом состоянии себя, понимала, что она тут делает и зачем. А затем резко все закрутилось, перед глазами замелькали картинки, сменяясь с большой скоростью. Все закончилось также резко, как и началось. Вокруг было тихо и светло — она оказалась в чьей-то просторной комнате. Александра смотрела на умилительную сцену: две невероятно красивые и похожие между собой женщины склонились над младенцем, укутанным в белое кружевное одеяльце. Они что-то тихо говорили, периодически улыбаясь. Их лица казались такими знакомыми, что Саша невольно засмотрелась, пытаясь понять, где же она могла их видеть. Недолгое спокойствие вновь оборвалось, и уже через секунду все тело будто сковало, невозможно было сказать и слова. Откуда-то доносился детский плач. Мир будто смазался.       С усилием распахнув глаза, Саше хотела закричать, но не смогла. На нее сверху вниз смотрели те самые женщины, обеспокоенно вглядываясь чуть ли не в душу. — Ну что ты, моя милая, — потянулись к ней изящные руки одной из них, — ну же, не плачь.       С ужасом постепенно пришло понимание, что прошлую жизнь придется прожить буквально. И этот плачущий младенец — она сама. С отчаянием Саша смотрела на качавшую ее женщину, разглядывая каждую черточку ее лица, и вдруг поняла, кого она ей напоминала. Она была похожа на нее саму или же, вовсе наоборот, она похожа на эту женщину. Но не успела Александра даже додумать эту мысль, как сразу, будто в ускоренной съемке, она стала проходить вместе с маленькой девочкой все этапы ее взросления.       Пока она не подросла, ее семья была вынуждена много переезжать. Саше открылся мир удивительной магии — полностью видимой и осязаемой, совершенно не такой, к какой она привыкла. Но время, в котором жило ее прошлое «я», оказалось ожившим кошмаром. Мир сотрясала война. Маленький ребенок совершенно не понимал, что происходит вокруг, однако сердце оказавшейся там Саши разбивалось вдребезги от боли за всех невинных и страдающих. Ее семья раз за разом сбегала в магические поселения, сокрытые от обычных людей, но отголоски внешнего мира просачивались и туда. У некоторых магов появился свой предводитель, могущественный и ужасный, он собирал последователей по всему миру, и деяния его были не менее чудовищны, чем у «не магов» за невидимым для всех барьером. Из этого кошмара наяву хотелось сбежать обратно, в свой спокойный мир, но Александра твердо была уверена — без желаемых ответов возвращаться нет смысла, а, значит, она их получит. Для нее все прошло быстро — один этап жизни сменился другим, и той самой девочке стукнуло одиннадцать. Удивляло лишь то, что день рождения маленькой копии Александры был в тот же день, что и у нее самой. К тому времени семья девочки уже перебралась в Англию.       В тот самый вечер, шестнадцатого августа тысяча девятьсот сорок шестого года, неприметная сова постучалась клювом в окно на веранде, принеся с собой странный объемный конверт. Родители девочки поздравляли ее с зачислением в Хогвартс, а бабушка, выглядевшая чуть ли не ровесницей матери, тепло улыбалась, поправляя пуховую шаль на плечах. Саше вся эта картина показалась смутно знакомой. «Хогвартс, Хогвартс…» — повторяла она про себя, но, как это уже случалось ранее, сосредоточиться на одной мысли было чересчур сложно. Перед ее глазами снова стремительно стали сменяться картинки и вот уже перед глазами купе волшебного красного поезда, распределение на факультеты в огромном чарующем зале и говорящая шляпа на высоком табурете. — Рейвенкло! — раздавался на весь зал грозный голос, эхом отражавшийся от стен, а затем посыпались громкие аплодисменты.       Высокая башня, бесконечные коридоры, уютная светлая гостиная, нескончаемые уроки колдовства, огромная библиотека, чудесные пейзажи вокруг школы. А потом каникулы. Домашнее обучение летом, приятное времяпрепровождение с семьей и парой близких подруг, снова Хогвартс. Второй курс, третий, размолвка с одной из этих самых подруг, апатия, злость на всех, успехи в учебе. Четвертый курс, неудачная влюбленность, к счастью, недолгая. Родители ждут на рождественские каникулы. Душевная атмосфера, новый год в духе родины ее родителей и самой Саши, обещание здешней бабушки обучить девочку чему-то особенному. Вновь школьный коридор, упавшие учебники, слезы из-за плохой оценки по трансфигурации, новая соседка по комнате, общий секрет и ехидные улыбки. Лето, настоящее ведовство с бабушкой, которому не учат в школе — родовые тайны, семейная поездка в целый магический город во Франции. Пятый курс, страх экзаменов, усердная подготовка, нервный срыв, попадание в больничное крыло, отработка после зельеварения. Сдача всех промежуточных зачетов, восемь оценок «превосходно» из двенадцати СОВ, везущий домой Хогвартс-экспресс и похвала со стороны взрослых.       Эти каникулы проходили слишком спокойно, а Саша терялась в догадках — что в этой жизни могло пойти не так, — и все еще надеялась узнать хоть что-то о причинах ее отсутствующего будущего. В один из своих выходных, когда не было уроков бабушки или же редких занятий с отцом, а мать уехала в гости к давней знакомой, девочка выбралась на прогулку по окрестностям. Дом ее семьи находился на отшибе магического поселения в лесу Эссекса. Маглы смогли сохранить и восстановить лишь его малую часть, в то время как волшебники, скрывая свою часть от глаз всех любопытных, процветали и расширяли границы. Покидать пределы территории участка одной девочке запрещалось, поэтому она упросила пойти с ней их единственную служанку — женщину в возрасте и слабенькую волшебницу, окутанную клятвами, словно клубком. В их доме она жила с момента переезда. Коренная британка, так или иначе, принимала участие в жизни семьи. Та ворчала об опасностях на каждом углу, а девочка громко смеялась и широко улыбалась, не воспринимая слова пожилой дамы всерьез. Они бродили по удивительным местам, где вековые деревья от корней покрывались мхом, а их верхушки терялись в чистом небе. — И на этих деревьях живут маленькие существа… — своим глубоким голосом говорила женщина. — Лукотрусы? Разве они обитают в этих местах? — спрашивала девочка. — Мы учили, что… — Ну что вы, конечно, обитают. В этих лесах не водится хищников, способных их потревожить, а эти духи очень пугливы. Иногда в учебниках забывают указать исключения из правил.       Они шли по узкой глиняной тропе друг за другом, легко переговариваясь. Ноги вывели их к относительно небольшому водоему, окруженному высоким тростником. — Здесь находиться уже нежелательно — там кончается разделительный барьер. Дальше заходить не будем, ведь мы же не хотим выйти к маглам.       Ее обращения были несколько фамильярны, но это никого не смущало в силу обстоятельств. Девочка рассеяно согласилась, любуясь гладью воды с небольшого, видавшего виды деревянного помоста. — Вам стоит быть осторожнее, — ворчала себе под нос невольная компаньонка. — Позвольте, я помогу вам спуститься оттуда.       И не успела она ступить следом, как девочка, подошедшая к противоположному краю, провалилась в воду под резкий треск досок. Саша была напугана не меньше прошлой себя. Та неумело барахталась в воде, постепенно идя ко дну. Александра не чувствовала физической боли в этом теле, и, даже умея плавать, не могла никак помочь себе выбраться из водоема. Ее лишь захлестнул страх девочки, отчаянно пытающейся спастись. И в какой-то момент растерянность взяла над этим верх — Саша не понимала, почему она еще здесь, если уже вряд ли успеет выбраться из воды. Захотелось горько заплакать от того, что она так погибнет, и это уже не исправить. Видеть собственную смерть она оказалась не готова. Да и мало кто выдержал бы. А после, буквально за какие-то доли секунды, нахлынули чувства — жгучий холод и головокружение от нехватки воздуха. Александра чувствовала, как сознание ускользает, и она теряет внезапно обретенный контроль. Однако беспамятство длилось недолго.       Под собой девочка ощущала сырую землю. Жуткий кашель терзал горло, в ушах шумело. Саша выплевывала воду, пытаясь унять дрожь. Перед глазами была не своя родная комната, а все тот же Эссекский лес, побледневшая служанка, и обеспокоенный отец, накладывающий на нее целую цепочку заклинаний подряд.       Вот утихла боль, стало сухо и тепло, но так быть не должно. Александра должна была очнуться у себя дома, а не ощущать себя в другом теле, обдуваемом легким ветром. Руки непривычно дернулись в попытке поправить спутавшиеся у лица волосы — привычка той девочки, но не Саши. — Нет, нет… — шепот в полубреду казался громче крика. — Я хочу домой, — шевелились не ее губы, — я должна вернуться.       Первым желанием было броситься обратно в воду, лишь бы очнуться уже не здесь. Страх перекрывал другие эмоции, но что-то прочно удерживало ее на месте.       «Они не дадут мне уйти»       В груди завязался тугой узел, слезы все же вырвались наружу. Чьи-то сильные руки обхватили ее за плечи, чей-то шепот раздался над ухом. Она уже ничего не понимала, находясь в этом коматозном состоянии. Казалось, ее куда-то вели, перед глазами сменялись помещения, но Саша уже не была сторонним наблюдателем, а принимала непосредственное участие. Что-то пошло не так, и эта мысль не давала ей покоя, не отпускала ни на минуту. С ней что-то делали, даже разговаривали, но никто не мог добиться от нее ответа. Как и она не получила ни одного ответа здесь. Но вдруг вокруг все потемнело, и на секунду вновь мелькнула призрачная надежда на возвращение.