Ответы

      Говорят, люди в коме многое чувствуют, при этом совершенно не осознавая, что с ними происходит. Они находятся в жгучей кромешной темноте, испытывая один лишь тягучий страх неизвестности. Саше казалось, что ее состояние сейчас ничем не лучше. После комы люди пробуждаются и постепенно идут на поправку. А затем, набравшись сил, вливаются в быстротечный поток жизни и плывут в ведомом только им направлении. Но нельзя выйти из комы, если ты и так не спишь, если весь ты — уже наяву.       Светлая девичья спальня казалась мрачным подземельем даже в предрассветный час. Стоящая тут тишина оглушала сильнее крика. Саша не хотела верить, что застряла здесь надолго, поэтому просто ждала, когда закончится ее затянувшееся погружение. Она заперлась в своем собственном временном карцере, использовала каждое чертово заклинание, которое знало ее прошлое «я», лишь бы к ней в комнату никто не вошел. Она выучила все жесты, все фразы, впитала, словно губка, каждое событие из этой короткой жизни, и сейчас применяла это, скрипя зубами. — Александра, выйди из комнаты.       Требование осталось без ответа. — Ты знаешь, что я могу открыть эту дверь, что бы ты на нее ни понавешала.       Она знала. Но было все равно. Это все симуляция, вызванная ею же. «Это» не могло продолжаться дольше положенного изначально.       Больше ее нынешний отец не говорил. Весь дом словно погрузился в вакуум — вероятно, остальные спали. В отличие от них Саша не сомкнула глаз с момента появления в этом доме в качестве живого человека, а не бесплотного наблюдателя.       Время замедлилось настолько, насколько это было возможно. Настенные часы показывали, что прошло около двух часов с ухода отца. Со стороны лестницы раздались тяжелые шаги, в дверь постучали. — Вам нужно поесть, — послышалось тихо из-за двери, — за вас здесь все переживают.       Судя по голосу, больше всех нервничала сама служанка, миссис Купер, ведь отец наверняка был зол. — Прошу вас, спуститесь вниз.       Саша не спустилась.       Постепенно напряжение спало, и накатила сонливость. Появилась мысль, что, погрузившись в сон, ей удастся вернуться обратно, раз, находясь в сознании, она этого сделать так и не смогла. Она прилегла на край мягкой кровати, положив руку под голову, и, наконец, закрыла глаза.

***

      Когда Саша проснулась, мрак в комнате уже сменила приятная полутьма. Девушка потянулась на подушках, ощутив неожиданный прилив бодрости и сил. Произошедшее накануне воспринималось как страшный сон, после которого обычно еще какое-то время сердце продолжает колотиться, а мысли путаться. Во рту пересохло, рука рефлекторно потянулась к палочке, от чего Саша замерла на месте. Она подумала, что теперь придется одергивать себя от таких странных привычек.       Саша потерла припухшие веки, и чуть не вскрикнула, все же увидев в руке волшебную палочку. Тут же приподнявшись на локтях, Александра скинула невесомое одеяло и огляделась вокруг. — Милая моя, ты проснулась, — умиротворенно произнесла уставшая на вид женщина.       «Мама»       Она сидела, откинувшись на спинку обитого узорчатой тканью кресла, стоящего около настежь распахнутой двери. Бежевое длинное платье слегка помялось, вьющиеся волосы немного выбились из высокой прически, красиво обрамляя лицо. Весь образ ее выглядел поразительно уютным. Женщина изящным движением закрыла книгу в своих руках. — Ты такое пережила, бедное дитя, — ее печальный взгляд скользнул по напряженной фигуре девушки, застывшей, словно кролик перед удавом.       Парящая возле матери зачарованная свеча плавно опустилась на низкий остроугольный деревянный столик, бросив на стену четко очерченную тень. Хрупкая женщина, поднявшись на ноги, грациозно проплыла через комнату в сторону кровати девушки. Она присела рядом с Сашей, взяв ее ледяные ладони в свои. От нее пахло чем-то цветочным, отдаленно напоминающим жасмин.       У Саши возникло стойкое ощущение, что сейчас кто-то ответит за нее, поддержит разговор, а сама она вновь займет стороннюю роль, но этого не произошло. Казалось, что во всем доме слышен бешенный стук ее сердца, сжимающегося при каждом жесте матери. — Мама… — только и смогла повторить Александра, опустив длинные ресницы. На ум ничего не приходило.       Одновременно близкая и чужая женщина нежно обнимала Сашу за плечи, шептала слова поддержки на ухо, гладила по растрепанным волосам. Но, несмотря на это, девушка хотела, чтобы на ее месте был совершенно другой человек, нужда в котором впервые за долгое время проявилась так явно. Саша скучала по своей родной матери, которую, по воле обстоятельств, так и не увидела перед уходом, не сказала то, о чем уже давно думала. Она не хотела так надолго уезжать, не хотела отдаляться. Всем своим существом она мечтала о крепких отношениях в семье, которых, увы, уже нельзя было построить. Ей хотелось верить, что сейчас перед ней сидит ее мама. Мама, которая вырастила троих детей и долгое время металась между любимым мужем, детьми и собственной матерью. Ей хотелось верить, что сейчас она слышит ее мысли, видит, как ей плохо, понимает и прощает. Внезапная бодрость после пробуждения быстро уступила место давящей апатии.       Похоже на настоящую семейную сцену: дочь плачет в объятиях любящей матери, испытав небывалый стресс. Только Саша — пародия на саму себя, подбитая горем девочка, мысленно находящаяся настолько далеко отсюда, что не измерить расстояние. — Главное, что ты жива. Целители вообще считают, что ты полностью здорова, — вид сидящей напротив женщины был флегматичен, отрешен. Она смотрела куда-то в потолок. — Но нам посоветовали не нагружать тебя, дать справиться со всем, — она нахмурила брови, словно вспоминая что-то важное. — Говорят, такое потрясение могло оставить тяжелый эмоциональный след.       Саша механически кивала на каждое слово, притворяясь, будто ей есть до этого дело. — Мы всегда тебя выслушаем и во всем поможем, — стирала она слезы с разгоряченного лица дочери, — мы же семья.       Новый укол где-то в груди. — Ты у нас сильная девочка, — мать нежно коснулась губами лба Саши и тихо добавила, — моя Александра.       Следующие после этого дни проходили одинаково: Саша проживала все, будто на автопилоте, ровным счетом ничего не запоминая. Она спускалась на завтраки, обеды и ужины, пару раз даже выходила во двор подышать свежим воздухом, а затем возвращалась обратно в свою комнату, где садилась в твердое кресло, направив пустой взгляд в широкое окно. Ее не трогали лишний раз, списывая ее поведение на стресс, да и бабушки, обычно принимавшей активное участие в жизни своей внучки, в доме не было. Никто не говорил об этом, а сама Саша и не интересовалась, лишь односложно отвечала на вопросы о самочувствии. Всегда открытая для своих близких, такая живая Александра в миг отгородилась от всего мира, став похожа на свою тень, такую же безмолвную и неприметную. Одна лишь надежда вернуться в свою настоящую жизнь держала ее на плаву.       За несколько дней до ее дня рождения домой вернулась бабушка, которая не проявила и капли любопытства по отношению к внучке. Во время очередного совместного обеда она лишь хитро поглядывала на Сашу, аккуратно перебирая столовыми приборами по тарелке. — Будь добра, Александра, зайди ко мне через четверть часа, — сказала она, поднимаясь из-за стола.       Раздался скрип отодвигаемого стула, колыхнулись белоснежные занавески. В обеденном зале повисла тишина. Родители молчали, переглядываясь друг с другом с неподдельным пониманием. Отец только кивнул, выражая свое согласие. Саша поднялась следом, кинув безразличный взгляд на вновь обретенных родственников, а после быстрым шагом пошла к себе, стремясь сбежать обеденного зала как можно скорее.       Мелькнула мысль, что стоит рассказать обо всем, и будь что будет, больше все это терпеть просто не было сил. У нее не было ничего необходимого, чтобы самостоятельно провести нужный ритуал. Жизнь здесь ощущалась какой-то извращенной фикцией настоящего, слишком затянувшимся посредственным кино, в котором ей отвели самую нелепую роль.       В комнате бабушки царила особая атмосфера, которая сильно отличалась от обстановки всего остального дома. Тяжелые темные шторы полностью закрывали единственное окно; на всех открытых полках шкафов были зажжены белые свечи, горевшие неестественно ярко; на столе лежали пожелтевшие от времени рукописи на русском языке; возле кровати стояла ровная стопка ветхих на вид книг. Было немного пыльно — бабушка не позволяла убирать ее комнату и занималась этим сама, даже если куда-то уезжала, как, например, и в этот раз. В помещении раздавался отчетливый запах полыни. — Не стой в дверях, садись-ка рядом.       Совершенно не зная, чего ожидать, Саша шагнула вглубь комнаты и опустилась на резной стул возле бабушки. Она хотела было заговорить о своем перемещении, но не смогла подобрать нужных слов, поэтому так и осталась смиренно сидеть на своем месте, положив ладони на колени. — Знаю я, что с тобой произошло, — невозмутимо заявила та. Ее сухие губы изогнулись в подобии ободряющей улыбки. — Что, даже не спросишь, откуда?       Саша не хотела ничего спрашивать, прекрасно зная, что можно предугадать будущее, и почему-то была уверена, что сидящая напротив женщина занималась тем же, чем и она в свое время. Подобные вещи сильно отличались от того, что преподавали в Хогвартсе на прорицаниях. Такие ритуалы были чужды британскому магическому обществу — это были сохраненные знания покинутой однажды родины. Она ждала, что бабушка продолжит сама, расскажет, что ей теперь делать, раз она в курсе всего, но она молчала. Это вдруг сильно разозлило. Саша сжала челюсть, вальяжно откинулась на спинку стула и ясно взглянула на собеседницу. — Я знаю, откуда. — Прекрасно, ведь я тебе еще про это не рассказывала, — теперь бабушка улыбнулась настолько широко, что ее выражение лица даже немного пугало. — Ты должна понимать, что рано или поздно это должно было случиться. Мало кому дается такой шанс.       На секунду показалось, что они обе думают о совершенно разных вещах, потому что такие слова в Сашиной ситуации были совершенно неуместны. Было ощущение, что обращаются не к ней, а к кому-то третьему, стоящему за спиной человеку, однако там никого не было. — Не считаю случившееся шансом, и, боюсь, вы ошиблись на мой счет, что бы вы там ни думали, — Саша свела брови к переносице. — Не чужие люди, милая моя, что за «выканье»? — веселилась женщина, и это еще больше раздражало ранее невозмутимую Сашу.       Ей вдруг почудилось, что ее беда — дело чьих-то рук, а не злая шутка судьбы. Саша со всей силы сжала подол домашнего хлопкового платья, собирая ткань в причудливую гармошку. Мысли не успели слететь с языка, как собеседница продолжила свою речь. — Ты прожила разные жизни, и должна вынести из них урок. Помни — чем больше мы теряем, тем больше приобретаем. Не позволяй разорвать себя желанием управлять своей душой — это не в твоей власти, да и не в моей. Не нашлось еще человека, решившего сыграть в рулетку с судьбой, который бы вышел победителем. — Тогда вы, — с нажимом выделила Саша, — Татьяна Андреевна, должны знать, что та, другая жизнь, была настоящей, в отличие от этой. Здесь я погибла, точнее, должна была… — она осеклась.       Бабушка звонко расхохоталась. — И эта жизнь настоящая. Я просила твоих родителей не приставать к тебе, потому что ты должна прожить ее сама, принять факт, что то, что произошло — было предначертано свыше, и иногда с этим ничего нельзя поделать. Только вот ты превзошла в упрямстве саму себя, — Саша не разделяла иррациональную радость бабушки, расходившуюся от нее буквально по всему периметру комнаты, — так рьяно отрицать свое предначертание… — Я ничего не делала.       Александра перебила бабушку. Ее раздражали эти странные выводы, взятые с потолка. В самом деле, она лишь хотела быстрее покончить с этим, и жить дальше там, где и должна. — Нет, милая моя, ты противишься тому, что твоя жизнь здесь — жизнь самая, что ни на есть реальная. То, что ты видела, когда опускалась на дно — оборвавшаяся нить, ее уже не починить и сюда не дернуть.       Саша поджала губы, хмыкнув про себя. Вот, что думала эта безумная женщина. Она не знала правды, и переубеждать ее — точно разговаривать со стеной. Как отражение в кривом зеркале, картина произошедшего искажалась. Это был ее первый полноценный разговор в этой, новой жизни. Первый и, как она надеялась, последний. Как бы ей ни хотелось, пользы для нее от бабушки не будет. Та не поможет ей вернуться, а то и вовсе привяжет толстой веревкой прямо к этому самому стулу. Саша огляделась в поисках чего-то, что могло ей помочь, — в этой комнате было много разных магических вещиц. Она не знала, сработает ли хотя бы малая часть из ее практики в прошлой жизни здесь, не знала, что именно искать и за что хвататься. — Нечего просто так рассиживаться, я тебя не за этим звала, — Татьяна Андреевна резво повернула голову куда-то в сторону. — Ага, вот они.       Саша немного дернулась от резкого голоса, раздавшегося в комнате, словно из громкоговорителя. Ей вдруг показалось, что нужно уйти отсюда, чтобы подумать о насущном вопросе в одиночестве. Она не записывала никуда свои мысли из-за страха, что их найдут, а ее сочтут сумасшедшей и отправят в больницу Святого Мунго — местную клинику для колдунов и ведьм. Саша сомневалась, что там лечат душевнобольных, но оказаться там все равно боялась, ведь оттуда ей уже точно не выбраться, и она останется в этом мире навсегда. Сущий кошмар. Все, о чем рассуждала, девушка держала в своей голове. На стол перед ней легло несколько светлых листов, исписанных не самым аккуратным почерком. — Пора продолжить наши занятия, думаю, тебя это немного успокоит. Прочти.       С некоторым сомнением Саша взяла в руки записи.       «Душа», — красовалось сверху листа.       Саша хотела было спросить, чем же это может ее успокоить, но немой укор во взгляде бабушки, который она увидела, на мгновение подняв голову, заставил читать дальше молча — в этой ситуации у нее не было выбора. Александра прекрасно знала, что из себя представляют такие уроки, потому что каждые каникулы в последние годы прошлая Саша придавала им действительно большое значение. Бабушка делилась секретами их прародительниц, рассказывала о той магии, про которую даже не знают на островах, и та юная Саша была восхищена тем фактом, что ей доступны знания, которые были недоступны другим. Она взахлеб читала те коротенькие заметки, которые ей давала бабушка, представлявшие собой очень сжатую информацию по теме, которую они обсуждали. С упоением слушала легенды о таком далеком для юной девушки прошлом. И сейчас, сидя на ее месте, Александра собиралась прочесть то, что ей дают, просто из уважения к чужому труду и знаниям.       Она вдруг ощутила, будто действительно сидит сейчас в своем доме, будто здесь ее законное место, но тяжелое тянущее чувство в груди с треском возвратило в реальность. Долго не получалось сконцентрироваться из-за роящихся, ужасно назойливых мыслей в голове. Раздался стук по оконному стеклу, Саша дернулась, украдкой взглянув на свою бабушку, уже отвязывающую письмо от лапки пестрой почтовой совы. Взглянув на конверт, женщина очаровательно улыбнулась, ее тонкие губы разгладились, в уголках глаз собрались крошечные морщины. Саша продолжила читать, подметив, что волшебники стареют очень медленно — Татьяне Андреевне было около пятидесяти (она и сама не помнила свой точный возраст), но выглядела даже моложе сорока.       «Душа проходит бесконечный путь воплощений, увядая после завершения одной земной жизни и возрождаясь в другой» — Ничего не происходит просто так, на все есть причина. Ты запуталась и не понимаешь, что с тобой случилось, но повторю, ты здесь потому что, — бабушка сделала небольшую паузу, — так было предначертано. — Почему вы в этом так уверены? Разве не случается исключений? — Как только прочтешь до конца, я тебе кое-что покажу.       Безрадостно Саша дочитала до самой последней записи. Там было сказано о многом: о перемещении душ, о разных воплощениях и уроках, которые проходит душа. Нашлась пара строк и про ее случай. Были там и совсем ужасные вещи. Волшебники искали способ удержать душу в одном теле дольше положенного: кто-то менее кровавым способом, кто-то — более. Что-то смутно знакомое привиделось в описании вместилищ, («или, как говорят англичане, крестражей» — виднелась приписка снизу) — самом ужасном способе сохранить физическую оболочку навечно, разорвав душу на части. Такая душа уже никогда не возродится вновь — канет в лету, если уничтожить крестраж и его обладателя. Проникнувшись этой темой, Саша сглотнула. Ей показалось это слишком отвратительным.       Из прочитанного выходило, что путь назад ей заказан. Почему-то от этой новости даже заплакать не вышло — настолько Саша была опустошена. — Молчишь? Видимо, заставило задуматься. Не вешай нос, лучше смотри и запоминай, что я тебе показывать буду.       Татьяна Андреевна опустила на стол темный плоский поднос, рядом поставила небольшой стеклянный флакон с перламутровой белоснежной жидкостью. В правой руке она держала изогнутую волшебную палочку. — Зелье пришлось заказывать — уж слишком оно сложное, а у нас в семье зельеваров отродясь не было. Представляешь, этот тип содрал с меня кучу галеонов!       Бабушка прокашлялась. — Все же лучше тебе потом уже объяснить, что я сейчас буду делать. Да, пожалуй, так будет действительно лучше.       Саша молчала.       Она во все глаза уставилась на поднос. Бабушка махнула палочкой, не произнеся ни слова, а затем вылила на него зелье. Она была сильной колдуньей — невербальная магия доступна единицам. Саша была поражена, ведь вся эта жидкость не стекла на стол, а закрутилась в центре в небольшую воронку. — Положи туда правую руку и подумай о крестражах, а левую дай мне, — услышала она, но все же не решалась выполнить требование. — Ну же!       И она положила.       Бабушка сжала ее ладонь. Тут же сомкнув глаза, Саша увидела то, что точно не сможет забыть уже никогда. На ее глазах произошло убийство. Она будто находилась прямо посреди этого безумия, но никто не слышал ее крика. Точно не слышал, ведь иначе бы она могла стать следующей жертвой. Высокий молодой человек со всей силы сжимал в руках древко волшебной палочки. Его темные кудри прилипли ко взмокшему лбу, а глаза горели огнем. Мгновение назад он выпустил смертельное заклятье, зеленый луч которого ударил прямо в грудь стоящего напротив мужчины. Не успела Саша отойти от увиденного, как картинка сменилась. Перед ней стояло чудовище. Склизкая серая кожа, прорези вместо носа, красные глаза. Небо над ним было затянуто черными тучами, вокруг царил хаос. Это было сражение, и чудовище стояло во главе небольшой армии. Саша отвернулась, она больше не могла смотреть на творящиеся ужасы. Тотчас все закончилось, а она вновь сидела на стуле в комнате. — Ну, что ты увидела? — Что за чертовщина там творится?! — в сердцах воскликнула ошалелая Саша. Ее всю трясло.       Бабушка тут же сунула ей в руки такой же флакон, как тот, что стоял на столе, но внутри плескалось что-то другое. — Пей.       Саша залпом выпила все содержимое, не соображая, что происходит. Сразу стало легче, голова прояснилась.       «Умиротворяющий бальзам»       В Хогвартсе, кажется, его проходили на зельеварении. Правда, Саша не особо помнила. На СОВ ей точно попалось другое зелье, не такое сложное в приготовлении. — А теперь говори, что ты видела. — Там… Убийца, какой-то монстр, бой. Я ничего не поняла! Зачем это было нужно? — девушку распирала злость за то, через что ее заставили только что пройти. Она и так была не в себе от того, что домой вряд ли вернется, а теперь ее еще и окунули с головой в кошмар наяву. — Это то, что случается с теми, кто создает крестражи, — выделила последнее бабушка, — тьфу, слово-то какое… Эти крестражи — прямой путь к безумию. Тот монстр — и есть убийца, которого ты увидела. — Я все еще не понимаю… — Ты увидела то, что случится в ближайшем будущем. Это коснется каждого из нас. — А мне вы это показали, чтобы мы переживали вместе? — нервно хмыкнула Саша. — Я видела гораздо большее, чем ты сейчас. И, поверь, тебе это нужно было узнать.       Серьезное лицо Татьяны Андреевны вдруг преобразилось, и она продолжила говорить. — Что ты хочешь на свой день рождения?       Саша подумала, что это шутка, — настолько неуместен был этот вопрос. — Мне все равно, — без задней мысли ответила она. — А ты хорошо подумала?       Саша не понимала, к чему этот цирк. Ей только что дали понять, что где-то рядом растет сущий психопат и всем, вероятно, грозит опасность, в том числе и ей самой, а теперь говорят о празднике. Полнейшая бессмыслица. — Научите меня общаться с ушедшими душами, пожалуйста.       Идея пришла буквально за секунду. Саша уже поняла, что привычные ей ритуалы не то, что немного отличаются от здешних, а и вовсе совсем другие. Ее любимая бабуля точно бы подсказала, что ей делать в этой непростой жизни. — А ты точно прочитала то, что я тебе дала? — с сомнением глянула на нее бабушка, вздернув бровь. — Да, я понимаю, что это требует много сил, тратит непозволительное количество энергии и нельзя заниматься этим часто, — вспомнила Саша, — но вы ведь сами спросили про подарок.       Немного погодя, Татьяна Андреевна ответила. — Ладно, а то ведь можешь не отстать потом. Буду честна, ты меня порадовала своей просьбой. — Почему же?       На этот вопрос бабушка не ответила. — Этим займемся позже, у меня есть сейчас, хм, дела. И будь готова: через неделю у нас обед с гостями. Подробностей не дождешься, можешь даже не пытаться.       В руках бабушка держала письмо из того самого конверта. — Постарайся только не делать такое кислое лицо, с которым ты теперь постоянно ходишь. Нечего другим знать, что с тобой случилось. А теперь иди к себе и учи те записи, что я тебе дала. Пока все не расскажешь по памяти, дальше двигаться не будем! — серьезно закончила она свою речь и выставила растерянную Сашу за дверь.       Только сидя в своей комнате Александра утихомирила бушующие эмоции. Сильная встряска немного оживила ее, но в голове стойко держался образ тех, кого она потеряла, попав сюда, и от этого снова стало горько. Она перебирала каждое воспоминание, теплившееся где-то глубоко в сознании, и вдруг вспомнила, что когда-то на день рождения мама ей подарила книги про удивительный волшебный мир, про магию и Хогвартс. Саша поняла, почему все вокруг казалось смутно знакомым, и испугалась не на шутку. Она почти не помнила, о чем конкретно были книги, быть может, ей бы помогло это выжить здесь, но теперь-то от них точно нет толку. Весь оставшийся вечер мысли терзали ее, чуть ли не разрывая изнутри. Действие умиротворяющего бальзама давно закончилось, тревога за будущее захватила Сашу целиком. В том сюжете точно случилось что-то плохое, но вот что именно?       Она не помнила.