Нерассказанные сказки

Изобель была дочкой архивариуса. Изобель была рождена хранить истории. Их семейная традиция была не только их работой, но их отдушиной, их призванием, их страстью. Этим были заполнены все их мысли, идеи, разговоры. Хранить истории было их судьбой. Но чем старше становилась девушка, чем быстрее вырастала из своего излюбленного, когда-то большого, светло-коричневого платья цвета пергамента из грубой ткани, тем больше она сомневалась. Она начала сомневаться в том, что хранение историй – именно её предназначение, сомневаться в том, что это её желание, то, чем Изобель мечтала заниматься. Сомневаться в том, что было константой их семьи. И ее это пугало. Пугало сильно, до дрожи. Она долго старалась прогнать предательские мысли, притворится что все как раньше, что у неё нет и доли тех мыслей, что теперь занимали её голову. Изобель очень боялась разоблачения и того, что она увидит – несомненно увидит, она в этом уверена – в глазах своих родных, их боль от предательства единственной дочери и надежды на будушее их дела. Но девушка совершенно не перестала любить истории. Нет, она их просто обожала и её любовь к ним лишь росла. Но теперь, вместо того, чтобы хранить уже написанные, сотворенные кем-то истории, она чувствовала как новые, ещё не придуманные никем, ещё не написанные, её собственные истории готовы сорваться с её пальцев иль языка. Она чувствовала как все увеличивающийся рой мыслей бурлит, пенится, будто неспокойное море, рождая все новые и новые истории. Чувствовала их рождение и их рост. И сдерживать себя Изобель становится все труднее, все нервней она становится, что не могут не замечать её родня, все чаще она готова взорваться неудержимым потоком волшебных слов, способных окунуть в неизведанные доселе миры. Поэтому дочь хранителей историй сама начинает писать. В ночном полумраке своей комнаты пока все остальные находятся в забытьё снов. Между длинных стеллажей иных историй, написанных не ею. Она пишет на небольших огрызках брошенной кем-то бумаги, какую найдёт в ящиках стола и между забитыми полками. Теперь её комната забита этими клочками бумаги, исписанные мелкими и близко стоящими чернильными буквами, что текут от спешки. Теперь её комната хранит огромный секрет, что не должен ни кому попасться на глаза, что должен оставаться тайной для всех. И даже всевидящая Луна, хранительница полуночных секретов, не должна узнать об этой тайне. Потому что назад дороги уж точно не будет. Но одного дня, по обыкновению протирая пыль со стеллажей и историй, хранящихся на них, Изобель чётко осознала что не рождена для их хранения. Её предназначением есть их сотворение. И назад дороги точно нет.