страйкоВЫЕБУДНИ

Лаки горестно вздохнул, повозил большим пальцем по экрану телефона, скривился, словно в подушечку что-то больно впилось, и сунул аппарат в задний карман форменных штанов, после чего снова достал и уложил перед собой на панель беговой дорожки. К периодическим приступам рефлексии среди своих бойцов Брок привык достаточно быстро. Все они живые люди со своими проблемами, травмами и заёбинками, но даже в самой счастливой семье не без урода, так сказать. В каждом отряде, это Брок знал из уст таких же командиров, как и он сам, обязательно находился «особенный клоун», возомнивший себя либо яркой индивидуальностью, либо лучшим из лучших, либо просто являвшийся настолько тупым, что умудрялся совмещать в себе все пороки человечества. И еще и гордиться этим. Брок снова глянул в спину Лаки. Таких уникумов частенько передавали из отряда в отряд, чтобы остальные бойцы смотрели, каким не нужно быть, проникались и брались за ум. После двух таких кругов уникума или увольняли, если не успел сильно косякнуть, или списывали на гражданку с такими рекомендациями, что проще сразу в тюрьму, там хоть кормят за счет государства. А вот Лаки повезло. Или не повезло Броку, потому что он имел неосторожность как-то заявиться с очередными мотивирующими пиздюлями к своему бойцу домой в надежде, что тому понять все правильно хотя бы родные стены помогут, но вместо Лаки нарвался на все многочисленное семейство Серра и маленькую серьезную женщину Палому Марию Серра. — Синьор Рамлоу, — всплеснула она руками и крикнула куда-то в глубь дома. — Просперо, паршивец, что ты уже успел натворить? Впервые Брок видел Лаки таким покладистым, выполняющим пожелания, высказанные тихим голосом, почти мгновенно, стоило синьоре Паломе закончить говорить. Оставалось только диву даваться. Сам Брок всегда считал, что Лаки понимает только мат и то, если орать ему на ухо. — Спасибо, что присматриваете за Просперо, — благодарила Палома, гладила ладонь Брока и смотрела так, что больно делалось. Именно в тот момент Брок поклялся себе больше никогда не влезать в личное своих бойцов. Потому что теперь не сумеет спихнуть Лаки тому же Каплеру или представить парня в таком же свете, как и других до него. Потому что синьора Палома верит, что о ее «филио» позаботятся. — Лаки, блядь! — рявкнул Брок. — Ты сегодня работать собираешься? Или мне тебя подарить Зимнему в качестве секундного партнера для спарринга? Хотя тут Брок лукавил. Мало кто способен был даже просто выйти на ринг к Барнсу, а уж встать против него яиц хватало всего у пяти человек, и все пятеро были такими же, как и сам Брок, командирами отрядов. Но Лаки проникся, сунул телефон в карман, расправил плечи и даже скорости прибавил, забыв, правда, про наклон полотна дорожки. Но продержался он не сказать, что очень долго. Рука словно сама собой залезла в карман, вытянула серебристый прямоугольник телефона и… — Лаки! Ладонь дрогнула, пальцы разжались, роняя аппарат. — Ко мне подойди, лапушка, — ласково протянул Брок, решив не наблюдать за тем, как этот альтернативно одаренный лазает на корточках вокруг тренажеров в попытке дотянуться до завалившегося под беговую дорожку телефона. Это еще хорошо, что сегодня выдался спокойный день, без миссий, веселых стартов по пересеченной местности, стрельб или пришествия кого из солнцеликих с верхних этажей базы. Репутацию отряда слишком легко похерить, чтобы так рисковать из-за одного бойца. Но и оставлять ситуацию на самотёк Брок тоже не собирался. Поманив Лаки за собой, Брок двинул в тренерскую. — Рассказывай! — велел он и опустился в кресло, предоставив бойцу самому решать, садиться на диван или продолжить стоять. Лаки открыл было рот, как Брок его перебил: — И не пизди про «вам все показалось»! Лаки поджал губы. Было видно, что он едва сдерживается, чтобы не нахамить или не послать к хренам с такими вопросами. Но элементарные уважение и страх и не давали эмоциям взять верх над разумом. А потому Лаки упрямо молчал, сверля взглядом пол. Даже если бойцу и было что сказать, так просто выкладывать свои проблемы он явно не собирался, предпочтя справляться с ними самостоятельно. Пусть это и означало возможность вылететь из отряда или осесть в тех, кого пихали на замену вышедших из строя. Лаки был тем еще бараном. Брок потёр висок большим пальцем и махнул: — Свободен. Но еще раз увижу телефон в руках — отстраню на неделю и отправлю домой. А вот того, что Лаки вздрогнет, метнет в него испуганный взгляд и умчится, едва не снеся дверь, Брок никак не мог ожидать. Что же такого могло случиться в почтенном итальянском семействе, что старший сын готов пойти на что угодно, лишь бы не попадаться пред светлы очи мамочки? Может, стоит позвонить синьоре Паломе? Брок почти потянулся к телефону, но, взяв его в руку, передумал. Эту, пусть и не понятную пока проблему, они решат сами, не вынося из отряда. Это значило, что за Лаки теперь придется наблюдать вдвое пристальнее, раз уж он не соизволил поделиться своими проблемами. — Как будто у меня своих дел нет? — вздохнул Брок и поднялся. Невзирая на собственное обещание больше не вмешиваться в личное, Брок своих бойцов знал прекрасно. И такое доверие многого стоило. А потому было вдвойне непонятно, чего это Лаки решил скрыть причину своей излишней рассеянности. Если до обеда Лаки еще держался, то после посещения кафетерия телефон снова появился в его руках, а лицо приобрело все то же странно-испуганное выражение. — Его мама женить хочет, — неожиданно шепнула Мэй, когда Брок был готов уже отобрать у своего бойца вещь, доставляющую такое беспокойство. — В смысле — женить? — не понял Брок, позволил уцепиться за руку и увлечь в сторону матов. Мэй снова глянула на Лаки и вздохнула. — Синьора Палома беспокоится, что умереть скоро может, — продолжила рассказывать она. — Не-не-не, командир, она не больна, но вы же знаете женщин. Брок выразительно поднял одну бровь и окинул Мэй изучающим взглядом, даже за грудь потрогал. — Оторву руки и в жопу вставлю, — напомнила Мэймарис абсолютно спокойным будничным голосом. — Так вот, вернемся к нашему барану. Его мама решила, что сыночка тут один без чуткости и заботы загнется, вот и кинулась искать по подругам незамужних дев. А там… одна другой… — Интереснее? — подсказал Брок. — Как ты элегантно завуалировал, командир, — хохотнула она. — Вот наш Лаки и вздрагивает от каждого сообщения. Брок перевел взгляд на вновь уставившегося в телефон Лаки и выругался. Палому Марию Серра он уважал. Эта маленькая хрупкая женщина умудрялась держать в своем небольшом кулачке всю огромную даже по итальянским меркам семью. Вот только она сама отдала Лаки ему, Броку, перепоручила, так сказать, заботу. И значит, Броку и отвечать за этого оболтуса. Обойдя Мэй, Брок направился в сторону Лаки, выхватил из его ладони телефон и, не спрашивая разрешения, пробежался взглядом по длинному списку сообщений, присланных за один сегодняшний день. — На что ты готов, чтобы мать от тебя отстала? — с усмешкой поинтересовался Брок. — Я… — Лаки сглотнул, глянул на снова завибрировавший в широкой ладони командира телефон и выпалил: — На что угодно! Достала! Хмыкнув, Брок левой рукой дернул Лаки на себя, крепко обнял охнувшего от неожиданности бойца и прижался к его губам совсем не целомудренным поцелуем. Вспышка на мгновение ослепила. Брок отстранил от себя ошалело моргающего Лаки и вручил ему телефон. — Маме отправь. — Маме? — пролепетал Лаки и неожиданно густо покраснел, зажмурился, как перед прыжком в воду и выпалил: — Спасибо, командир! Скорее всего, в дом семьи Серра Броку дорога теперь закрыта, но зато хотя бы синьоре Паломе будет о чем другом подумать. А в личные дела бойцов и правда пора прекращать вникать.