Учитель

- Да, все хорошо! Не лезь ко мне с вопросами, ты мне не мама! Громко хлопаю дверью холодильника, ускользая от допроса в сторону прихожей. Не хочу даже на секунду пересекаться с сестрой. Идиоту понятно, что от нее не удастся скрыть мои бегающие глаза, а я и не знаю, как объяснить свое поведение, тем более, когда на это отведено предательски мало времени. Юлить и врать я умею, но не в случае с Луизой: она без труда читает меня, как открытую книгу. - Не похоже это на тебя, ты сама не своя со вчерашнего вечера. И куда ты так рано собралась? Занятия только через два часа начнутся. У тебя появились секреты от родной сестры? - Лу, заняв наблюдательную позицию, смотрит, как я корчусь, впопыхах натягивая носки и броги. Последние следует протереть и почистить от дорожной пыли Нью-Йорка, но на это сейчас нет ни времени, ни желания. Фраза сестра - хороший прием, чтобы надавить на жалость: и правда, как можно скрывать что-то от родного человека, с которым не сплетничаешь разве что о лекциях в ее университете? Но манипуляция не успевает осесть на мои плечи. Буркнув что-то о том, что меня уже ждет такси, выскакиваю из квартиры, успевая закинуть в портфель пачку влажных салфеток. Решая, что у лифта сестра может застать меня врасплох, я, цокая маленькими каблучками нечищеной обуви, направляюсь к лестнице. Внутри меня, где-то на задворках здравого смысла, все же плещется надежда, что Луиза все поймет. Вчерашний вечер я провела в своей комнате. Не выходя ни на ужин, ни на вечернюю беседу со своей семьей, я укрылась с головой одеялом и пряталась от любых посторонних глаз. Никакие уговоры сестры и мамы не могли заставить меня покинуть берлогу. Я просто лежала пластом и рассматривала несуществующие трещины на потолке. Как один чертов случай мог так все испортить? Не хватило сил и на слезы: только иногда я шмыгала заложенным носом. Во мне словно боролось несколько личностей. Первая, трусливая, хочет поджать хвост и, проглотив все изречения преподавателя, продолжить ходить на занятия, признавая поражение и обрекая себя на издевки и наплевательское отношение до конца учебного года. Не встревать. Не высовываться. Быть тихой и покорной, не подавать виду и не открывать рот лишний раз. Вторая же топит за справедливость, кричит мне, что это испытание, через которое не способна пройти только слабачка. Желание расставить все по местам. Злобное и отчаянное рвение ткнуть носом этого несносного учителя в его же проступок. И, судя по тому, что я все-таки выхожу из дома раньше, вторая побеждает. Мчусь на такси в гимназию Парадиз, чтобы воплотить в жизнь не до конца продуманный и еще такой сырой план. Солнце просачивается сквозь завешенные полупрозрачным тюлем окна, отдавая еще такое летнее, приятное тепло. Лучи мягко опускаются на блондинистые волосы мужчины, словно обесцвечивая их и делая прозрачными: локоны растворяются под их преломлением. Я едва заметно жмурюсь, подвергаясь атаке солнечного света, отчего приходится время от времени опускать глаза в пол. - Я хочу поступить в университет, а не думать о том, что преподаватель математики хочет выжить меня из гимназии, понимаете, мистер Смит? Стоя в кабинете директора, корчу на своем лице выражение детской обиды, почти выдавливая слезы и жалостливый голосок. Слезу я и правда могу обронить: уж больно активное и беспощадное солнце. Это не месть. Не вранье, желание уволить преподавателя из школы. Возможно, все и выглядит так, но я хочу одного: спокойно закончить учебный год, не втягивать во все это безобразие родителей и поступить в вуз. Готова ли я ради такого пойти по головам? Готова побежать. - Я тебя услышал, Моника, - с какой-то долей разочарования произносит Эрвин. Мужчина, видимо, глубоко задумывается о чём-то, отчего на переносице выступает морщинка. Чувствую себя паршиво, ведь загружаю проблемами ни в чем не повинного человека, взваливая на него ношу ответственности за произошедшее, - Можешь идти. Я обязательно побеседую с Леви сегодня же. За свою безопасность и обучение в школе можешь не беспокоиться, я оставлю твое заявление анонимным. Кивнув, покидаю кабинет директора. Обсуждать теперь нечего. Я пожаловалась на преподавателя математики. Я сделала это. Я сделала это! После мимолетного ощущения победы в голову прокрадывается сомнение. Страх. Я боюсь того, чем мне может это обернуться, боюсь последствий. Это чувство возвышается над ощущением превосходства. От одних только воспоминаний о взгляде, который покрыт поволокой серовато-синей злобы, на ладошках выступает испарина. Но пути назад уже не нет. Принял решение - делай уверенное лицо и говори всем, что так и надо. Истина в том, во что ты веришь, а я верю, что делаю все правильно, и, возможно, спасаю не только свою задницу. Перед возвращением в класс все же решаю зайти в туалет: нужно убедиться, что я выгляжу достаточно хорошо. Сплетни наверняка уже вовсю гуляют по школе - не могут же богатенькие детки упустить такую возможность. Прикрыв за собой дверь, встаю у зеркала, оценивающе рассматривая свое отражение. На меня смотрит знакомая девушка. Волосы собраны в высокий хвост, несколько каштановых прядок спадают на лоб и щеки. Пара желтых, как у ящерицы, глаз скользит по оголенным ключицам, выглядывающим из-под белой рубашки, а следом по обнаженным ногам, прикрытых тканью кожаной юбки. Выглядит она хорошо. Теперь пришло время взяться за отложенную чистку обуви. Пока краешек салфетки скользит по лакированному носу ботинка, огибая металлическую фурнитуру, слышу едва доносящийся до моих ушей голосок: - Да, и эта сучка потом сбежала домой, представляешь. Смелости хватило на пару минут, ха! Выпрямившись, выбрасываю салфетку в урну. Достаю из портфеля миниатюру духов в малюсенькой стеклянной бутылочке, наношу на шею. Пряно-восточный шлейф пачули, сладкой ванили и душистого жасмина. Выходя из комнатки, ведущей к кабинкам, девушки заходят в тамбур. Встречаясь со мной взглядом, те замирают, стараясь напрячь извилины и построить догадки о том, как долго я здесь стою. Удостоив сплетниц быстрым взглядом, покидаю уборную, оставляя двоих наедине со своими мыслями. Невзирая на начало, продолжение у этого дня довольно безмятежное. Одноклассники встречают меня радушно: некоторые даже интересуются самочувствием. Кирштайн в привычной манере шутит, говоря, что я прошла обряд посвящения. Это и правда смешно, да и в свете последних событий я могу позволить себе расслабиться и выдохнуть, а потому не принимаю издевки Жана близко к сердцу. Первый урок провожу в компании Дота Пиксиса на географии. Забавный мужичок, который определенно любит выпить и поговорить. Предмет свой он любит, но что-то мне подсказывает, что географию я учить не буду, а отметки все равно получу хорошие. Особенно, если буду поддерживать его абсолютно несмешной юмор. Не думала, что кто-то может шутить хуже Жана. Вторым уроком история. Она тоже проходит размеренно, без каких-либо происшествий. На все новые предметы иду с волнением, но оно быстро исчезает, когда я обнаруживаю в кабинете адекватного человека. Еще одного Аккермана мое сердце не выдержит. На третьем уроке обсуждаем артикулы вместе с директором Смитом. Признаюсь, я ожидала от него несобранности: должен же наш утренний разговор как-то повлиять на мужчину. Но Эрвин выглядит серьезно и сдержанно, впрочем как и всегда. И это вызывает какую-то мягкость в душе, позволяет сосредоточиться на заданиях и не отвлекаться на дурные мысли, которыми и так полна моя голова. - Сдайте свои тесты и можете быть свободны, - произносит Эрвин со звонком. Мы писали небольшую проверочную: так учитель хочет проанализировать наши знания и понять, на что делать упор в завершающем году. Ни к чему не обязывающий тест, к тому же, отметки за него обещают не ставить. Я без колебаний кладу свой бланк на стол директора. Перед уходом задерживаю взгляд на Эрвине, разглядывая мужчину из-под спадающих на лоб локонов. Пытаюсь увидеть хотя бы крошечный, малюсенький намек. Директор ловит взор на себе и, улыбнувшись одним уголком губ, тут же переводит глаза на бланки, сменяя в своих больших ладонях один лист за другим. Ну и ладно. Мне же лучше, нечего мучить себя очередными расследованиями. Оставив все шпионские навыки в кабинете английского и литературы, направляюсь на обед. Моя компания на сегодня - экран телефона и беспрерывная лента новостей. С возвращением на учебу я словила добрую порцию недоуменных взглядов и перешептываний, пусть это и было неплохо завуалировано и спрятано. Еще бы: новенькая девица повздорила с грозой всей школы, разревелась и ускакала домой. Я тоже не прочь обмыть ей кости, если бы этой самой истеричкой была не я сама. В коридорах я изредка, но продолжаю слышать тихие шепотки за спиной: сплетни в Парадизе расходятся с молниеносной скоростью, недурно. Ухмыляясь собственному позитиву, спускаюсь в столовую, чувствуя себя как на красной ковровой дорожке. Неспешно набрав на поднос всего понемногу и позволив зевакам рассмотреть меня со всех сторон, сажусь за свободный стол у окна, тут же утыкаясь в экран с намерением потупить и отвлечься. Медийность утомляет. - Я думал, ты не придешь в школу сегодня. Рядом опускается поднос, а вслед за ним и знакомый мне темноволосый парнишка. - С чего бы? - скептично поднимаю одну бровь, но внутри улыбаюсь как дитя. При наличии свободных столиков Йегер садится с девчонкой, что навела шуму, - Математики сегодня нет, вот и пришла, - все же отшучиваюсь под конец я, вытирая салфеткой крошки с губ. - А ты смелая, - Эрен смеется и принимается за трапезу, - Пусть и дала заднюю, сбежав с урока. Я ставил на то, что ты выдержишь первое занятие с Леви. - Вот ты как со мной! Надеюсь, много поставил, - ухмыляюсь, - А где Армин и Микаса? Я думала, они с тобой. - Остались на английском. Они сдают его на вступительных экзаменах, хотят уточнить вопрос с репетиторством. - Репетиторство? - Ну да. Некоторые учителя проводят дополнительные занятия для тех, кто хочет улучшить знания или типа того, - Йегер тычет вилкой в салат, отодвигая лист в сторону. Я слышала о том, что гимназия Парадиз славится своими преподавателями, но не думала, что некоторые из них даже проводят дополнительные занятия. Этот факт удивляет, пусть и является вполне очевидным, судя по хвалебным отзывам на эту школу. - Круто. Я как раз подумывала над тем, чтобы взять репетитора по математике. Но, видимо, мне суждено остаться бездарной в этой области, - мечтательно перевожу взгляд на Эрена, который поддерживает меня смешком и согласно кивает, - И к слову о смелости, ты тоже храбрый, раз выбрал столик с главной оторвой школы. - Это точно. Смотри, даже мурашки по коже бегут, - и одноклассник оголяет запястье, высвобождая его из рукава рубашки. Йегер мне понравился с первых минут нашего знакомства. С ним легко, понятно. Он не липнет с вопросами и не вешает ярлыки. Парень относится ко мне искренне, да и плевать ему на мнение окружающих, чем и вызывает симпатию. Так мы и сидим за одним столом, обедая и неожиданно для двоих говоря обо всем и сразу: Эрен о том, какой бесполезной ему кажется биология, а я - о том, какие разношерстные у нас одноклассники. Оба поочередно киваем друг другу, иногда внося свою лепту. И на несколько минут мир становится беззаботнее и светлее. После отправляемся на последний урок. На химии мы слушаем Ханджи Зое. Ну, кто слушает, а кто, сидя на третьей парте первого ряда, втихую обменивается маленьким листочком с изображением классной руководительницы: каракули выглядят по-детски небрежно, но сколько в них души! Эрен добавляет к моему рисунку стоящего рядом Аккермана, нарисованного на две головы меньше Ханджи. Я беззвучно хихикаю, добавляя подпись «коротышка и очкарик», а после вкладываю наше художество в кошелек, пока картина не стала достоянием общественности. За таким приятным развлечением урок проходит безболезненно и быстро. Когда звенит звонок, класс быстро покидает кабинет. Каждый спешит по своим делам: кто-то на внеклассные занятия, кто-то на встречу с друзьями, а кто-то просто хочет наконец оказаться дома, как я. - Хистория, останься пожалуйста. Нужно, чтобы ты заполнила журнал, - произносит Ханджи, приостанавливая блондинку у выхода. - Конечно, - девчушка даже не сопротивляется. - Давай, я помогу? Я не хотела задерживаться так надолго. Но помочь Хистории и ответить на ее доброту хотелось больше. Райс провозгласили старостой, и поэтому девчонка до позднего вечера заполняет классный журнал, расписывая колонки и внося туда выбранные учащимися вузы. Я же, как могла, помогаю блондинке с документацией: распечатываю необходимые бланки и складываю по нужным папкам. Когда мы заканчиваем, время близится к восьми вечера. Скидываю на рабочий стол Ханджи Зое последнюю кипу с листами. - Спасибо тебе. Не знаю, сколько бы я сидела со всем этим, если бы не ты, - лепечет своим милым голоском блондинка, и я расплываюсь в улыбке, тут же забывая о том, сколько мы провели в этом кабинете. Миссия выполнена. - Брось. Это меньшее, что я могу сделать для тебя. Тебя подбросить? Я поеду домой на такси. - Меня заберет Имир, - слегка виновато говорит Райс, будто отказывает мне в признании в любви, - Поэтому можешь не ждать меня. Я не расстраиваюсь: хочется как можно скорее попасть домой и погрузиться в сериал, включенный на ноутбуке. Обнявшись на прощание с Хисторией, покидаю наш кабинет, направляясь в сторону лестничного пролета. В школе тихо. Поначалу это пугает: коридоры не наполнены привычным гулом и переговорами учеников; сейчас же обволакивают каждый шаг тягучей тишиной. Стук каблуков вперемешку с дыханием раздаются эхом, огибая стены и растворяясь в лабиринте школы. Замедляюсь: в такой угнетающей, таинственной атмосфере будет вызывающим нестись сломя голову. Разглядываю каждую встречающуюся на пути дверь: на каких-то написаны одни только номера, на других опознавательные надписи в стиле «кабинет директора» или «кабинет завуча по воспитательной работе». Не удивлюсь, если и последний живет в страхе от математика - кто-кто, а он воспитает здесь кого угодно. Одна дверь оказывается приоткрыта. Совсем немного, так, что разглядеть происходящее за ней невозможно, даже если ты прирожденный шпион, который рос на фильмах о Джеймсе Бонде. Но видеть не обязательно: в такой тишине я слышу долетающие до барабанных перепонок голоса, и этого уже достаточно. Остановившись у кабинета, кидаю взгляд на табличку: кабинет математики. Нет-нет-нет. Руки в ноги и бегом отсюда, Моника! Так, чтобы пятки сверкали, или ты совсем с кукухой попрощалась? - Я не знаю, что за черт пожаловался на меня. У тебя есть предположения, четырехглазая? Прикусив губу, устраиваюсь у двери. Первый голос узнать не сложно: бархатистый, пробирающий до костей мужской тон. Прижимаю к губам кулак, сдерживая порыв паники и страха. Но подслушивать не перестаю. - Не знаю, Леви. Я говорила тебе быть помягче с учениками. Сам видишь, чем это обернулось для тебя. Ханджи Зое? Это определенно ее голос. - Делать мне нечего. Мне своих дел хватает по горло, а теперь брать какую-то соплячку на репетиторство? Которая к тому же совершенно не знает мой предмет. Ты видела ее дело? Да у нее сплошные неуды по математике. Безмозглая тупица, как она только сюда поступила? - Не думаю, что это она пожаловалась на тебя. Она хорошая девочка, у нее прекрасная успеваемость по остальным предметам, да и Эрвину она понравилась. К тому же, у тебя нет выбора. Если не возьмешь ее под крыло и не выпустишь в этому году, образовательная комиссия прижмет Смита из-за жалоб на тебя. И думаю, не поздоровится не только ему, но и статусу всей гимназии. А так мы хотя бы сможем отбелить твою репутацию, показав, что у тебя хорошие отношения с учениками. Вот это я успела на огонёк. Это что получается? Кто-то, сделаем вид, что я не знаю, кто, пожаловался Эрвину на математика, и, судя по разговору, подобное случилось не в первый раз. Оно и не удивительно, Аккерман - дьявол во плоти. Фыркаю себе под нос, расслабившись, но тут же выпрямляюсь стрункой, боясь оказаться рассекреченной. Теперь репутация гимназии под вопросом. И если я правильно понимаю, Эрвин Смит решил дать Аккерману нуждающуюся в кураторе ученицу, которую тот должен взять на репетиторство и выпустить, помогая ей сдать вступительные экзамены. Так преподаватель выставит себя в хорошем свете. Звучит недурно, я аплодирую стоя, директор Смит. И хотя я искренне соболезную этой несчастной, если этот план сработает, жизнь в школе Парадиз станет лучше. Стойте-стойте. А мое заявление и правда осталось анонимным! - Я и сам все это знаю. Я спросил у тебя о предположениях, а не о том, как спасти свою жопу. Я сам найду эту крысу. От последней услышанной фразы по спине бежит холодок, и я решаю, что лучше мне уйти сейчас, а не гневить вселенную еще больше. И хотя слово, которым меня пусть и заочно, но называет Аккерман, задевает, домой я лечу так, будто за спиной выросли крылья. Теперь точно есть, что рассказать Луизе.