клубки

А вот спорят они часто. Табу одно: политика Тесея и политика Барда. Потому что больно и страшно, о таком только жаловаться и плакаться друг другу, прижимаясь ближе, стараясь утешить и забрать боль другого себе. Зато их любимый спор – "кто кого любит больше?". До Брута, Персей был уверен, что из этого спора нельзя выйти проигравшим. Ну, всё равно же приятно и хорошо, как ни крути. И когда ты любишь, и когда тебя любят. А потом он видит, как Брут, тепличный ребёнок, упрямый ребёнок, обижается и дуется, вредно жмётся ближе. Поджимает тонкие губы. У него брови домиком и это делает его очень-очень маленьким и печальным на вид. – Ты только не расстраивайся, но я тебя больше люблю, – Бродяга не удерживается и показывает язык. (Персей готов признать что угодно, лишь он сейчас не заплакал.) Брут трагично приоткрывает тонкие губы, берёт вдох и... И тут же утыкается лицом в плечо Персею, вздрагивая всем телом, испугав и испугавшись. И чихает. Как котёнок, примерно. Ну то есть, его хочется погладить по голове, чмокнуть в лоб, утешительно почесать за ушком. – Вот видишь, значит, правду говорю. На плече возмущённо задыхаются, и похоже, собираются его убить: хватка на талии становится крепче, его тискают так, словно сейчас когтями раздерут. От большой любви, конечно. Бродяга смеётся, сгребая надувшегося Брута в охапку. (В следующий раз в тихом "мне с тобой так повезло" он слышит нечто иное, и не спорит.)