клубки

Браслетник не умеет рычать. Совсем. Никак. Персей это узнаёт случайно, когда на досуге спрашивает про браслет. И среди всех-всех незнакомых слов понимает только про "блокирует все негативные эмоции" и "действует под Куполом". Ну что поделать, если второй гений Полиса не умеет выражаться яснее? Он его учит рычать. Ну чтоб было, а то чего? Полезный же навык. Чтоб всякое живое, готовое сожрать, к Бруту не лезло. (На самом деле, ему хочется, чтоб Брут мог выстроить личные границы в общении и без браслета. Особенно в их общении) Брут соглашается. Брут обещает стараться. А потом... А потом он мурчит. Персей уже охрип и устал на него показательно низко рычать горлом и устрашающе показывать клыки. Брут после каждого представления кивал, набирал воздуха в грудь, расправляя плечи и вытягиваясь в струнку. И звонко-звонко мурлыкал, радостный, сияющий как начищенная монетка. Ну как на такого ругаться? Персей не сдаётся. Пусть от всякой дряни этот тепличный ребёнок пока просто удирает, пусть. Но он в жизнь не поверит, что Бруту нравится всё, что нравится ему самому. Это так не работает, нет. Сложности начинаются тут же: на вопрос "что тебе не нравится?" он хлопает ресницами и тычет в браслет. Бродяга едва не рычит по-настоящему. Да-да, железка блокирует всё плохое, с железкой ничего не обидно, это он уже слышал. Только вот Брут – не его железка на запястье. Персей ему это и фырчит, мол, я с тобой разговариваю, а не с твоей ювелиркой, надоел. Брут вдруг улыбается. Очаровательно, со складкой у уголка тонких губ. – Поможешь понять, что мне не нравится? – и тянет его за запястья к себе. И сам жмётся ближе. Персей хмурится, он чувствует, как от него ускользает что-то важное, какая-то мысль, как шёлковый платок из рук. Зато в руках остаётся тёплый податливый Брут, который ластится к прикосновениям, ласкается синим взглядом. Персей сдаётся под тихое урчание, чувствуя горячее живое дыхание на губах. Кто конкретно такой тупой, что откидывает полог палатки, чтоб позвать к костру, Бродяга не успевает увидеть. Он даже Брута к себе по-нормальному прижать не успевает – тот вдруг выворачивается, взвивается змеёй, шипит, опасно сжавшись в комок, как перед броском. И р ы ч и т. Низко, горлом, как потревоженный зверь. Когда городской мальчишка переходит на такие ругательства, каких даже на Окраине не услышишь, у Персея в голове щёлкает. Зыбкая мысль находит своё подтверждение: этот пакостник его весь день… Разыгрывал? Проверял терпение? Вспоминаются счастливые голубые глаза – хотел провести весь день вместе и неважно, чем заниматься? Он его гневную тираду обрывает просто: закрывает наглухо полог и прижимает его к себе со спины. Утробно рычит, чувствуя, как осознавший свой прокол и было напрягшийся Брут тут же расслабляется, доверчиво откидывает голову ему на плечо. И х и х и к а е т, пакость такая. Персей мстительно-нежно его в эту самую шею целует, и Брут срывается на тихий стон. Ночью он понимает, что с Персеем ему нравится всё.