Охотник и Лисица

Говорят, что чем больше у кицунэ хвостов — тем она опаснее.

      Сердце колотилось о рёбра, словно безумное. Каждый шаг давался с огромным трудом, все чувства разом обострились. А все потому, что я боялась.       Ненавидела это состояние, но ничего не могла поделать с ним. Ничего не могла поделать с собой. Больше всего это напоминало пожар — огонь охватывает со всех сторон, от него никак не спастись. Воображаемый, но от того не менее удушающий, дым не даёт сделать желанного вдоха, легкие отчаянно сжимаются в попытках получить хоть немного воздуха.       Мне нужно было очень срочно на воздух. — Акира? — Тактичный голос идущего рядом человека вырывает из омута иллюзий, порождённых моим же сознанием. — Да? — Переспрашиваю, часто моргая и пытаясь согнать остатки наваждения.       Давно такого не случалось. Я даже успела забыть — насколько сильны собственные инстинкты, и как они выбивают из колеи. В облике лисы с подобным было гораздо проще справляться. — С тобой все хорошо? — Интересно, как он понял? Ведь предводитель Истребителей был совершенно слеп, и даже во время ходьбы полагался на своих детей, держась за их плечи. Дело было в частом дыхании, стуке сердца? Или изменился запах? — Не совсем, — приближающиеся события вызывали непреодолимое желание завопить от накатывающей хуже лавины паники. И как только докатилась до этого всего? Всю жизнь скрываться, чтобы потом — что? — оказаться в самом эпицентре Охотников. — Отчего же? — Мне страшно, — глупо было это отрицать. — Мы пришли с тобой к обоюдному соглашению. Так что тебе нечего здесь опасаться, Акира, — с улыбкой произносит Убуяшики. Ему легко говорить — не он из нас двоих являлся екаем, сказками о котором родители пугают своих детей и по сей день. Я щурюсь, глядя прямо в пораженные болезнью глаза, и мысленно пытаюсь прикинуть возраст идущего рядом человека. Глава был молод, но то, как он говорил и вёл себя, совсем не соответствовало моим примерным подсчётам.       Этой ночью я бежала сквозь ночной лес, тратя последние остатки сил на вторую ипостась. В моих планах было эффектно появиться на пороге Штаба Истребителей, но в итоге вышло лишь дотащить себя до окон Главы, после чего я позорно рухнула где-то в зарослях глицинии. Хорошо, что Кагая обладал даром предвидения (а может, он просто услышал мои стенания), а так же добрым сердцем. Благодаря этим его качествам вместо мгновенной казни меня вытащили, отряхнули и даже привели в божеский вид его очаровательные детишки. После чего состоялся совсем непростой разговор, в процессе которого мною была испытана непередаваемая гамма эмоций. — Акира? — Извините, — кажется, приходить в себя я буду ещё очень долго, — Просто ничего не могу с собой поделать. — Тебе надо отдохнуть, — сказал брюнет, и две девочки, ведущие его за руки по обе стороны, согласно кивнули, — Ты слишком истощена. Что потребуется для восстановления? — Ничего! — Выпаливаю, и Кагая снова улыбается. В сочетании с верхней половиной лица это могло бы выглядеть жутковато, но из-за незримого сияния, исходившего от него, я ощущала лишь непомерную доброту в свою сторону. От этого было не лучше — мне хочется со всей силы стукнуть себя по лбу за собственную глупость, и я снова извиняюсь: — Простите меня за мою дерзость, Господин. Но мне правда ничего не нужно. Достаточного всего того, что вы мне уже дали.       Мы уже какое-то время шли по темному коридору, ведущему прямо сквозь огромное здание. То, что вокруг царил полумрак, никого не смущало — Глава не видел, девочки прекрасно ориентировались в доме, а я попросту не нуждалась в дополнительных источниках света. Если бы не была такой обессиленной, то могла бы двигаться и в кромешной тьме. — И все же я настаиваю на твоём отдыхе, — мягкость удивительным образом смешивалась с настойчивостью, на подсознательном уровне убеждая в правоте мужчины. Подобную способность обычно приписывали нам. Интересно, а в его роду случайно не было кицунэ? — Сразу после того, как ты познакомишься с моей второй семьей и станешь гостем на нашем собрании.       Хотелось бы избежать как первого, так и второго условия, но говорить этого вслух я не стала. Это было бы невежливо, да и других вариантов особо нет — уговор между мной и Главой был очень прост. Я получаю пристанище и безопасность, а в обмен на это живу согласно условиям, продиктованными Истребителями.       Если что-то не устраивает, то двери всегда открыты. Удерживать меня никто не станет. Так, по крайней мере, сказал мне Кагая.       С каждым шагом я начинала слышать все больше звуков, пугающих меня своим изобилием. Крики, грохот, будто стук ударов. Что у них там вообще творится? Я то и дело смотрела в сторону Главы и его дочерей, но на лицах всех троих сохранялось одинаковое выражение полного спокойствия. — Уместно ли будет мое присутствие? — Спрашиваю с сомнением и каплей надежды, снова косясь на Убуяшики. Надежда была на то, что он скажет мне желанное «нет», и я смогу тихо-мирно жить где-нибудь у него на чердаке. — Конечно, Акира, — уверенно отвечает тот, беспощадно круша все мечты, — Я должен представить тебя, а так же обозначить твой статус в этом доме. Помимо этого я так же считаю, что тебе будет полезно познакомиться с юными Танджиро и Незуко.       Это ведь те самые детишки, про которых мне рассказывал Урокодаки. Здесь уже деваться некуда — я пообещала бывшему Столпу, что буду приглядывать за ними, в особенности за девочкой-демоном. Для меня до сих пор оставалась загадкой причина, по которой мужчина не убил меня.       Отчего решил помочь истощенному екаю, забредшему на его гору?       Я начала отставать от Главы, намеренно замедляясь. Все тело буквально вопило об опасности, как если бы я снова превратилась в лису. Казалось, что вдоль хребта встаёт дыбом шерсть; что подрагивают большие уши; что пушистый хвост бьет по бедрам.       Нахмурившись, я обернулась — упомянутая последней конечность, нагло выбившаяся из-под серого хаори, послушно прекратила свое беспрерывное движение. Хвост всегда был проблемой для меня, потому что на его сокрытие приходилось тратить слишком много сил.       Пока я раздумывала — хватит ли остатков магии на то, чтобы спрятать хвост, двери разъехались в стороны, и первым на свет вышли девочки-близнецы. Они хором провозгласили: — Достопочтенный Глава прибыл.       Снаружи все разом стихло, стоило только мужчине показаться из тени. Я широко распахнутыми глазами смотрела на его удаляющуюся спину, с ужасом осознавая, что мне придётся выйти за ним следом во двор, полный Истребителей. — Мои дорогие дети, — Кагая говорил тихо, но его услышали все. Достаточно было короткого мгновения, чтобы каждый из воинов преклонил колено перед ним.       Во рту пересохло. Нервно поправив платок на голове, полностью закрывающий волосы, я осторожно подошла к Убуяшики и встала чуть позади него, все же решив не выходить из-под тени навеса. И быстро-быстро посмотрела в сторону Столпов, чтобы сразу же опустить взгляд вниз, в пол. От переливов ярких аур у меня нестерпимо заболели глаза, поэтому я могла наблюдать за происходящим из-под ресниц, урывками. — Всем доброе утро, — Кагая был воплощением умиротворения, — Погода, на удивление, хороша. Интересно, небо голубое? Я рад, что по прошествии шести месяцев наше собрание проходит без изменения состава.       Первое, что я почувствовала, когда вышла на улицу, было запахом крови — человеческой вперемешку с демонической. После подобного благоразумная кицунэ сразу бы убежала, не забыв замести хвостом следы за собой. Но за последние несколько месяцев я особо не могла похвастаться благоразумием, из раза в раз ставя под сомнение собственную вменяемость.       Да и хвост я уже спрятала. — Мы рады видеть вас в добром здравии, Господин, — проговорил один из Столпов, удерживающий в лежачем положении мальчишку лет двенадцати. Все его лицо, как и открытые участки тела, были иссечены шрамами, — Искренне надеемся на ваше будущее благополучие. — Благодарю тебя, Санеми. — Прежде, чем мы начнем наше собрание, Господин, я хотел бы попросить вас рассказать нам больше об этом мечнике, что носит за своей спиной демона, — быстрый взгляд из-под спутанных белых волос прямо на меня заставил напрячься. Догадался? — И правда, — прошло целых десять томительных секунд прежде, чем Глава ответил ему. Я еле сдержала вздох облегчения, мысленно вознеся благодарность всем известным богам, — Простите, если я напугал вас. И Танджиро, и Незуко я уже признал. Надеюсь, что и вы примите их такими, какие они есть.       Эти слова — как гром среди ясного неба. Девять обескураженных лиц великих воинов стали поистине фантастическим зрелищем, и я, все же не удержавшись от любопытства (врожденная черта характера, передающаяся из поколения в поколение), начала рассматривать этих необычных и крайне удивленных людей. — Даже если на то ваша воля, Глава, я не уверен, что смогу подчиниться, — сказал один из Столпов, похожий на. монаха, чрезмерно увлекающегося физическими нагрузками. До момента, пока он не заговорил, я вообще считала его статуей — до того было непроницаемым его лицо. — Я блестяще против! Не собираюсь признавать Истребителя с демоном! — Громогласно вторил ему другой, обладающий не менее выдающийся фигурой и внешностью. — А я не против и сделаю все, что вы прикажите! — Перебила их одна из девушек, чья аура была приторно-розового цвета и отдавала малиной на губах.       Все они — особенные, никаких сомнений. Кагая Убуяшики собрал подле себя настоящие бриллианты, каждый из которых сиял. И даже не смотря на то, что все они убивали демонов — убивали подобных мне — я не могла не восхищаться ими. Ведь они… — Господин!       Этот голос — пронзительный, ясный — прорезал пространство и заставил сердце совершить головокружительный скачок, ощутимо ударившись об грудную клетку. — Хоть я и уважаю вас до глубины души, но это непостижимо. Я против!       Найти говорившего не составило труда — он отличался от остальных. Высокий юноша с огненными волосами и глазами цвета безудержного пожара находился в самом центре неровной шеренги.       Какой он…       Великий Белый Дух, да он ведь горит.       Наверное, мне не стоило так пялиться на него. Не надо было не то, что смотреть в его сторону, а даже думать. Я допустила колоссальную оплошность, когда задержала свой взгляд на одном из Столпов слишком долго, потому что мое повышенное внимание не осталось незамеченным. Мы встретились глазами лишь на секунду, прежде чем я отвернулась, но даже этого хватило для мгновенной потери в пространстве.       Это были странные ощущения. Никогда в своей жизни не видела такого. Аура окружала его пламенем и тянулась вверх даже не смотря на то, что он, подобно остальным, стоял на коленях.       Нет-нет, хватит. Ты же не всерьез, правда? Понимаешь, насколько это глупо?       Прекрасно понимаю. — Послание, — пока я боролась сама с собой, Главе явно надоел воцарившийся бардак. — Слушаюсь, — одна из его дочерей склонила голову и быстро достала из ворота своего кимоно простой белый конверт, — Сие послание написано бывшим столпом, Урокадаки.       Пока она читала письмо, я стояла и все никак не могла взять себя в руки. Мысли, шумным роем кружащие в голове, все норовили вернуться к тому молодому человеку. Страх вперемешку с чем-то ещё, огненный истребитель не на шутку взволновал меня. Получается, что он — Хашира Пламени?       Ладони начали зудеть от одной только мысли об этом. — Не трогай мою сестру! — Я ни за что не признаю демона! И я докажу, что они не могут существовать рядом с нами! У этих тварей нет сердца, и единственное, чего они жаждут — это крови!       Сказывалась усталость — я быстро погружалась в мысли, но отвлекалась от них значительно медленнее. Вновь вынырнув из своих дум, я недовольно посмотрела на рычащего от злости беловолосого охотника. Тот, если честно, сам куда больше походил на демона, особенно из-за прически и безумного взгляда. Оказалась, что письмо-то давно кончилось, и теперь этот ненормальный, наотрез отказывающийся принимать правоту своего Господина, вознамерился продемонстрировать «кровожадность» демонов.       Для этого он выбрал весьма оригинальный способ.       Быстро полоснув клинком по руке, он поднес кровоточащую рану прямо к ящику. Я невольно поморщилась, почувствовав запах его крови — тот был странным, «тяжелым». Неужели он принимает какие-то травы, чтобы таким образом воздействовать на демонов? — Незуко! Не трогай Незуко! — Не унимался израненный мальчишка, которого удерживал один из истребителей. Бедолаге не позавидуешь — сопротивляться опытному воину было сложно, а с ранениями и подавно. Но он, демонстрируя удивительную силу воли, все не переставал бороться.       Танджиро Комадо вызывал восхищение.       Происходящее мне не нравилось от слова «совсем». Я хмуро наблюдала за тем, как беловолосый тащит за собой ящик с демоном, как швыряет его на пол. И не перестаёт говорить отвратительные вещи, истекая кровью и провоцируя Незуко.       Девочка всё-таки показалась из-за дверцы деревянного ящика, и рисунок ее кимоно был испорчен расползающимися темными пятнами от ударов, нанесённых клинком. Маленькая и хрупкая на вид, она судорожно вцепилась зубами в бамбуковую палочку подобно хищному зверю. Изящное личико исказилось от голода и злости, уродуя детские черты. К сожалению, все это было неизбежно — как не старайся, Истребитель все равно бы вытащил ее.       Оглядев остальных Столпов, я с обреченностью поняла, что те были готовы вот-вот сорваться в бой. Они не верили в Незуко. Каждый из них положил ладонь на рукоять своего меча, кроме одного — темноволосого парня с глазами цвета темной воды, что стоял в отдалении от других. Он неотрывно следил за разворачивающийся сценой, оставаясь при этом совершенно спокойным.       Кто он такой?       Глава загадочно молчал, и я поняла, что он не собирался никак вмешиваться. Возможно, так было правильно, ведь он сам сказал о возможности доказать правоту каждой стороне. Но все же… Незуко была всего лишь ребёнком, на плечи которой свалилось слишком многое. Урокодаки говорил, что все два года, пока она жила подле него, она ни разу не ела людей. Ни разу не пыталась напасть на бывшего Столпа, а, напротив, лишь помогала и заботилась.       В голове сами собой рисуются картинки, кружась калейдоскопом беспокойных воспоминаний. В миг повзрослевший ребёнок, окружённый людьми с факелами и оружием. Они следовали за ней по пятам, они загнали ее в угол, будто дикое животное. Не было суда, не было защиты — только обвинители. И еще была маленькая девочка. У неё перекошенное от звериного оскала лицо и нечеловеческие глаза, на дне которых только страх.       Так было нельзя. Ни тогда, ни сейчас. И судить за то, чего еще не сделали, тоже нельзя.       Я сделала выбор, правда, совсем не в свою пользу. Сжав кулаки до ногтей, впившихся в кожу, я четко знала — одним прыжком я доберусь до Незуки раньше, чем охотники. И сделаю это ценой собственной жизни. — Незуко, держись!       Она будто услышала своего брата, хотя, как известно, в таком состоянии у демонов напрочь отключается разум. И, стоя перед выставившим вперед руку Истребителем, истекающая слюной демоница внезапно отвернулась. Упрямо мотнула головой, не желая больше участвовать в глупых играх людей.       Все разом стихло. — Не может быть… Она сдержалась? Невозможно-невозможно…       Названный Санеми так и замер на месте, поразившись реакции. Тягучие капли крови слишком медленно падали на деревянный пол, оглушая пространство звуком соприкосновения с поверхностью. И хоть он молчал, само его бездействие продолжало доводить измученную девушку — кровь никуда не делась, как и ее жажда.       Смотреть на этот театр абсурда я больше не могла.       Несколько быстрых шагов, и я оказалась перед Столпом, загородив собой Незуку. Храбрость в перемешку с непроходимой глупостью. Глядя в ошеломлённое лицо мужчины, я почувствовала лёгкое дуновение ветра в районе лопаток, когда девочка-демон глубоко вдохнула свежий воздух. — Хватит, — тихо сказала я, встретившись со злыми темно-серыми глазами Истребителя. Хоть шрамы и злость отчасти портили его лицо, нельзя было утверждать, что он некрасив. Не переставая разглядывать его, я добавила: — Достаточно испытаний на сегодня. Незуко справилась. — Зачем вмешиваешься? — Недоуменно спросил он, даже не думая убирать руки — от резкого запаха внутри все неприятно жгло, — Выглядишь слишком подозрительно, все в тени стоишь. А теперь еще и демона защищаешь? С чего бы? Может, сама такая же?       Догадливый. — Не нужно быть демоном, — процедила я, не двигаясь. Близость его крови мало меня волновала, куда больший дискомфорт доставляла сама ситуация, — Чтобы видеть твою неправоту. — Неужели, — он недобро щурится, — Так ты не демон? — О! Не совсем, — я все-так не выдержала. Внутри все кипело от злости на человеческую глупость, и поэтому я сделала шаг вперед. Прямо к мужчине, чуть ли не носом уткнувшись в его предплечье. И широко улыбнулась, продемонстрировав Столпу клыки, — Я всего лишь кицунэ.