Охотник и Лисица

      Давно пора было спать, но пламя в очаге все никак не угасает. Поэтому я начну эту историю, и буду рассказывать ее до тех пор, пока оно не потухнет. Только вы не засыпайте раньше времени, хорошо?       Она родилась поздней ночью, когда выпал первый снег. Вспыхнула ярким огоньком, озарив рыжей макушкой темную хижину на краю деревни. И пока за окном кружились в танце снежинки, красивая женщина с грустными глазами убаюкивала на руках свою третью дочь. У ног матери-лисы — еще две девочки, давно уснувшие под выученную наизусть колыбельную.       У них не было храма и бога. И они ни в кого — и никому — не верили.       Зимы сменяются летами, распускаются дикие цветы. Первое превращение, вместе с ним — первый хвост. Маленький и пушистый, живущий своей собственной жизнью. Он совсем не слушался юную хозяйку! Ей приходилось мириться с непокорной конечностью, постоянно пряча его под подолом простенького платья. Лучше с хвостом в лесной чаще, чем без него среди роптавшей о колдуньях толпы.       Они были совсем другими, лисья семья жила в собственном ритме — беззаботном и счастливом. Деревня полнилась слухами, но каждый из-за собственной нужды неизменно шёл на поклон в старую хижину у кромки леса. Мать-лиса всегда помогала — колдовала, ворожила. И не взыскивала никакой платы. — Почему, мама? — Так они нас не тронут.       Днями лисы скрывались среди людей, а по ночам — все дальше в лес. Каждая ночь была словно самый лучший сон, наполненный запахами листвы и пением стрекоз у воды. Мама-лиса укрывала своими мягкими хвостами ото всех бед и невзгод, а старшие сестрицы задорно играли в пятнашки под старой ивой. Пройдут месяца, прежде чем лисенок побежит за ними. Пройдут годы — и она обгонит сестер, оставив их далеко позади.       На четырёх лапах бегать гораздо быстрее, чем на двух ногах. — Зачем мы им помогаем? Они ведь совсем этого не ценят! — Старшая сестра недовольно смотрит в окно, перебирая в руках бусы. — Они недостойны помощи, — вторит ей средняя сестра, — Они называют нас ведьмами, демонами! — Мама, научи! — Крохе с рыжими косичками нет дела до того, кто заслужил помощи, а кто нет. Ей нравится материнская ворожба, ей нравится запах трав и цвет настоек в склянках. Но больше всего ей нравится создавать сны — они выходят у неё отменными, яркими и тёплыми.       Но человек жесток, человек завистлив и злопамятен. Сколько бы добра ему не давали — мало, каждый раз мало. Уязвлённый отказом матери мужчина от злости швыряет кувшин в стену и уходит, оставляя после себя осколки и запах грядущей беды. — Никогда не верь людям, — едва слышный шепот на закате, — Всегда бойся охотников.       Есть простое нерушимое правило — лето всегда сменяется зимой. С первой метелью пришли воины в темных одеждах. У них решительные лица и острые мечи, что опасно сверкают среди деревьев. Последнее, что запомнится — это мать в облике лисы, звон металла и старая ива, факелом полыхающая сквозь занавес снега.       Воспоминания отпечатаются клеймом на сердце юной лисицы. Они станут ее первыми кошмарами, и они не будут последними.

***

— Она — демон! — Шинобу, не стоит быть такой категоричной, — от вкрадчивой речи Убуяшики закрывались глаза, — Акира отличается от тех демонов, с которыми мы сражаемся. — Конечно, она отличается, — девушка с бабочками в волосах мне не нравилась. Ее злость и ненависть остро ощущались сквозь стену, даже сосредотачиваться не надо было, — Она не боится солнца, Глава, и это делает ее в разы опаснее для нас. — Ты не веришь мне? — В заданном вопросе чувствуется улыбка. — Я не верю ей, — ничего удивительного. Так уж повелось, что лисам никогда не верили. — И все же я прошу тебя взять Акиру под свою опеку, — мне не надо было находиться рядом с ними, чтобы понять отношение девушки к «просьбе». Названная Кагаей Шинобу явно была не в восторге, — Ей пришлось проделать долгий путь прежде, чем попасть к нам. Будет лучше, если восстановлением ее физического состояния займешься именно ты, Шинобу. — У меня много других пациентов, которым требуется помощь, — цедит охотница. — Акира нуждается в нашей помощи не меньше, чем мы в ней. В недалеком будущем она сможет помогать нам в борьбе с демонами, — Кагая успешно игнорировал негативный настрой своей подопечной, — И я верю, что она вместе с Незуко Камадо займут особое место среди нас.       Спустя короткую паузу Глава как ни в чем не бывало спросил подозрительно притихшую девушку: — Отведешь ее в поместье бабочки?       Услышав откровенный треск глины после того, как, по-видимому, Истребительница со злости раздавила в руке чашку, я быстро поднялась с колен и отошла к большому окну. Там все так же ярко светило солнце, как и два часа назад, когда взбешенного Санеми оттаскивали прочь от меня.       Да-а, кто бы мог подумать, что я доживу до такого. И, что еще более удивительно, переживу это.       После моего опрометчивого заявления последовала незамедлительная реакция. Истребитель схватился за рукоять своего клинка, а у меня перед глазами как наяву пронеслась вся моя хвостатая жизнь. И пока я мысленно возносила предсмертные молитвы Лисьиму Богу и таращилась в застывшее маской лицо своего палача, его занесенную руку с мечом перехватил другой воин — тот самый, который был похож на огромное каменное изваяние.       Как я потом узнала, то был Гёмей Химеджима.       Видимо, Глава все уже устал от творившегося безумия, так как именно он отдал указания прекратить намечающийся бой. Я так и осталась стоять на месте, шокировано наблюдая за тем, как огромный человек без какого либо труда тащит рвущегося Шинадзугаву прочь. — Да вы издеваетесь! — Орал как ненормальный тот, — Демон, а теперь еще и эта тварь из легенд! Куда катится мир!       В чем-то я была с ним солидарна, так как тоже не понимала, почему Вселенная внезапно начала сходить с ума.       В последний момент разгневанный Истребитель умудрился каким-то образом швырнуть свой меч вверх. Тот пронесся серой молнией у меня над головой и пронзил натянутую ткань навеса, образуя внушительный разрез. В тот же миг солнечные лучи упали на меня, как если бы я встала под осветительный фонарь на сцене. И снова разумы бедных Охотников были подвергнуты испытанию — сначала Незуко и ее небывалая выдержка, теперь еще и я. — Она не боится солнца?! — Внезапно севшим голос прохрипел беловолосый. Я поморщилась и все-таки прикрыла глаза широким рукавом рубашки. Солнце никак не влияло на меня. Точнее, влияло, но определенным образом и при определенных обстоятельствах. Охотники об этом не знали, и это хорошо. В своей жизни я мало встречала кого-то, кто мог похвастаться какими-либо знаниями о кицунэ, отличающимися от тех, о которых вечно рассказывают в старых мифах и сказках.       Возможно, наше знакомство прошло совсем бы по-другому, не будь этих древних как мир выдумок. — Акира, — позвал меня Глава, и я отвлеклась от созерцания птиц, расположившихся на ветках дерева неподалеку. Медленно обернувшись и пытаясь этим показать свое спокойствие, я почти сразу же встретилась с холодным взглядом Охотницы — та, хоть и улыбалась, не могла скрыть от меня своих искренних чувств. — Да, Убуяшики-сан? — Откликнулась я. — Познакомься с Шинобу Кочо, — изящное движение тонкой длани в сторону девушки, — Она — Столп Насекомого, а так же одна из талантливейших целителей. Вам предстоит совместная прогулка до поместья бабочки, где ты, Акира, будешь помогать с завтрашнего дня. Ты же не против? — Совсем нет, — безумно хочется оскалиться в ответ на презрительный взгляд Шинобу, но я сама себе пообещала с сегодняшнего дня больше не показывать клыков. По крайней мере, пока не буду уверена в том, что мне не снесут после этого голову. Я давлю улыбку, не размыкая губ, — Благодарю вас за оказанную доброту. — Вот и отлично, — довольно кивает мужчина. Как из ниоткуда появляются две его дочери — они встают по обе стороны от Главы, он кладет на их плечи руки. И, уже уходя, весело бросает через плечо, — Не ссорьтесь, девочки!       Мы еще какое-то время стоим напротив друг друга, вслушиваясь в неспешные удаляющиеся шаги семьи. Когда же, наконец, в воздухе повисает гробовая тишина, первой заговаривает Шинобу: — Если ты дашь мне хоть малейший повод, то я, не задумываясь, убью тебя. — Даже не сомневалась в этом, — иронично фыркаю, складывая руки на груди, — Поводов тебе лучше не давать, да? — Это ты сама решай, — протянула в ответ она и, дернув головой в сторону двери, первой направилась к выходу. Откинув за спину кончик платка, я решительно направилась за ней следом — теперь мне нельзя было бояться.

***

— Летающие в саду бабочки — это обязательный атрибут, да? — Замолчи, лиса. — Как пожелаешь, грозная Истребительница, — ругаться с ней было даже забавно. Она отчаянно старалась скрыть свой вспыльчивый характер, пряча за улыбкой плещущую во все стороны злость. Возможно, другие этого и не замечали, но я со своей повышенной чувствительностью к людским аурам просто не могла не обращать внимания на ее эмоции — они били через край.       Поместье бабочки ничем особым не отличалось от остальных домов. Оно находилось неподалеку от Главного Корпуса (где проживал Глава и, по-видимому, чаще всего встречались все истребители) и было окружено со всех сторон густой растительностью, что создавало некоторую иллюзию защищенности. Я повела носом, вдыхая запахи зелени, лекарственных трав и глицинии. О, ее тут было в достатке. — Кто еще здесь живет? — Спрашиваю, замечая невысокий девичий силуэт в одном из окон. — Позже узнаешь, — дергает плечом Шинобу и, открыв калитку, пропускает меня вперед, — То, что я самолично открываю перед тобой двери в свой дом, вызывает у меня странные чувства, — внезапно признается она. — Не переживай, — с первых минут нашего общения я сама для себя решаю, что буду обращаться к девушке на «ты», — Не у тебя одной подобное.       Спустя пару часов, проведенных за изучением многочисленных помещений поместья, мы останавливаемся около больших двухстворчатых дверей. Я вслушиваюсь в звуки за стеной, улавливая стук сердец и тихие голоса. — Он сказал, где ты будешь жить? — Подле него, в Главном Корпусе, — мы снова встречаемся глазами, — Я не горю желанием спать с тобой в одном доме. Но ты, как я посмотрю, отчего-то не рада. Что на этот раз не так? — Мне не легче от знания, что ты настолько близко к нашему Главе, — задумчиво отвечает она, разглядывая меня, — Куда проще, если бы ты была поблизости. — Возможно, мы поладим, и я изъявлю желание переехать к тебе, — мы одновременно улыбаемся от нелепости этой ситуации. Первой берет себя в руки Шинобу — ее искренняя улыбка (скорее, усмешка) сменяется искусственной. Она берется за ручку двери и отодвигает ту в сторону: — Думаю, ты захочешь поговорить кое с кем. — А ты? Доверишься мне, оставив одну? — Быстро спрашиваю, прежде чем девушка отворачивается. — У меня нет выхода, — вздыхает она, — Так что да, я оставлю тебя одну. И, надеюсь, что ты сможешь найти дорогу обратно в дом Главы. Мне же нужно идти по делам. Увидимся завтра, лиса. Не опаздывай!       Хаори с рисунком крыльев бабочки красиво плещется на ветру, вторя каждому ее шагу. Красивая и тонкая, она была опасна, словно стрела, пропитанная ядом. Я еще какое-то время смотрю ей вслед, а затем осторожно заглядываю в просторное помещение, двери которого Шинобу открыла для меня. — Кто здесь? Кто-то опасный, да? — Раздается дрожащий мальчишечий голос. Я осторожно переступаю порог и вижу трех мальчишек, расположившихся на больничных койках. Одно из них я уже знала — Танджиро Камадо, чья сестра была обращена в демона. Второй подросток сидел рядом с ним, таращил на меня перепуганные глазища и крохотными ручками цеплялся за рукав друга. — Что с конечностями? — Не удержавшись, спросила я и недоуменно склонила голову к плечу. — Госпожа Акира! — Воскликнул Танджиро, вызвав у меня прилив головной боли в затылок. Поморщившись, я быстро перебила его: — Просто «Акира», хорошо? Я не на много старше вас, так что все эти церемонии ни к чему. Думаю, что нам будет так гораздо комфортнее общаться. — Конечно, госпожа Акира! — Восклицает Танджиро и улыбается мне совсем по-детски, отбивая всякое желание злиться на него. Покачав головой, я подхожу ближе к мальчишкам и сажусь на кровать, на которой находился третий. Старательно игнорируя все еще таращившегося на меня желтоволосого парня, я с любопытством разглядываю лежащего пластом парня. Он по плечи укрыт простыней, а его лицо скрыто под маской кабана. У него примечательная аура — он был словно окружённый вторым живым организмом, пульсирующим в такт сердцебиению своего хозяина. — Познакомишь меня со своими товарищами, Танджиро? — Я вопросительно смотрю на Камадо. Мне вторит желтоволосый: — Да, Танджиро! Представь нас ей! — О, простите меня. Я немного растерялся, — виновато смотрит на меня мечник и забавно ерошит волосы на затылке, — Это мои друзья-истребители, госпожа Акира. Зеницу Агацума. Его покусал демон-паук, но наши доктора говорят, что он вскоре поправится, — он указал на желтоволосого, а затем ткнул пальцем в стороне лежащего парня, — А это — Иноске Хашибира… Он немного не в форме сейчас, но поверьте — он отличный парень! — Прямо-таки отличный? — Изображаю недоверие, и Танджиро усиленно кивает: — Потрясающий! — Неплохо сказано, лобешник, — внезапно раздается хриплый голос из-под маски. Он немного поворачивает голову так, что жутковатые раскосые глаза кабана смотрят на меня, — От тебя приятно пахнет. Кто такая? — Дурень! Тебе же представили ее, — непонятно с чего начал остервенело возмущаться Агацума. — Зеницу, не стоит так кричать… — Меня зовут Акира, Иноске, — я осторожно кладу ладонь поверх его руки, укрытой простыней, и посылаю сквозь пальцы слабый импульс. С моими нынешними энергетическими запасами это вряд ли поможет подростку восстановиться, но некоторое облегчение он должен был почувствовать. От чего-то этот чудаковатый парень в маске вызывал у меня чувство симпатии, будто мы с ним были знакомы лет сто. — Не притворяйся, хитрюга, — внезапно ворчливо говорит тот, впрочем, не убирая руки. А ведь наверняка почувствовал, — Я не глухой и расслышал твоё имя. — Иноске! — Танджиро в панике смотрит то на меня, то своего бесцеремонного товарища. Тот же успешно игнорирует осуждающий взгляд Камадо. — От тебя пахнет лесом и зверем. Говорю же — кем будешь?       Забавный. — Я — лиса, — он кивает, будто на подобный ответ и рассчитывал. Ничего непонимающий Зеницу крутит головой, и Танджиро, сжалившись, поясняет ему: — Госпожа Акира — кицунэ…       Договорить он не успевает, так как все помесите бабочки внезапно сотрясается от жуткого вопля в край перепуганной желтоволосого.

***

      Я покинула дом Шинобу после заката.       Там, в больничной палате с тремя мальчишками было безудержно весело. Они эмоционально что-то рассказывали, в красках демонстрируя события; постоянно срывались на споры и забавные потасовки; без конца пререкались. Я сдавленно смеялась, сидя на кровати рядом с Иноске и прикрывая свои клыки рукой, чтобы лишний раз не пугать чрезмерно чувствительного Зеницу. Хотя, как потом узналось в разговоре, юноша был совсем не из робкого десятка — взять хотя бы тот факт, что он с невероятной нежностью отзывался о сестре Танджиро.       Нужно иметь небывалую отвагу и горячее сердце, чтобы полюбить демона. Грезить о чем-то подобном — совсем нет, куда мне. Но…        Никаких «но», Акира.       Как только я вышла на улицу и вдохнула вечернюю прохладу, то сразу же почувствовала покалывание во всем теле. Темное время суток всегда действовало по-особенному — тут уж ничего не поделать.       Последние несколько лет я старалась избегать вечерних и, тем более, ночных прогулок — по личным предубеждениям. Вообще, я многого старалась не делать, но, попав к истребителям, как-то сразу перестала соблюдать все свои «полезные» привычки. В голову лезли разные непрошеные мысли, пока я нарочито медленно шла по узкой дорожке, освещённой светом ближайших фонарей. Совсем как обычный человек. Лишь под конец пути, когда впреди показалось поместье Главы, я ускорила шаг, чтобы как можно скорее проскочить кучку молодых людей в одинаковой униформе.       Встречать кого-то мне не хотелось.       Одна из дочерей Убуяшики объяснила мне, где находится моя комната. Поэтому я шла целенаправленно, решив срезать свой путь через уже знакомый двор. Оставалась совсем немного, когда я услышала звуки шагов и голоса. Испугавшись быть замеченной, я припала к холодной стене как можно ближе. И, помедлив, все же выглянула из-за своего укрытия, проиграв неистребимому любопытству.       «Столпы шли на собрание» — сообразила я, когда увидела знакомые силуэты воинов.       Высоченную фигуру Гёмея я узнала почти сразу, рядом с ним — подозрительно ссутулившего широкие плечи Санеми. Прищурившись, я недоверчиво пригляделась к своему обидчику — тот шел, будто бы… подавленный? На исполосованном шрамами лице была непонятная для меня смесь растерянности и досады. Да ладно, неужели этого задаваку может что-то расстроить? Наверное, он очень сильно страдает от того факта, что ему не дали убить ни одной «твари» за сегодня.       Следом за ними шла Шинобу в компании того самого парня, у которого были глаза цвета темной воды. Я, к слову сказать, вспомнила его имя — Гию Томиока. О нем мне рассказывал Урокодаки, и именно его имя ни раз произносил мальчик в лисьей маске.       Молодые люди соблюдали определенную дистанцию. Девушка о чем-то негромко говорила, и могло создаться впечатление, что ее собеседник совсем не являлся таковым — брюнет молчал и даже не поворачивал головы в ее сторону. Будто и не знал Шинобу вовсе. Но, не смотря на это, он все же шел вместе с ней — не приближаясь, но и не отстраняясь.       Странные они.       Я прижалась виском к камню, вслушиваясь в обманчиво мелодичную речь Истребительницы. Люди были опасны для меня, а эти — тем более. И Шинобу являлась прекрасным доказательством этому, пообещав убить меня при малейшем поводе. Но все же, не смотря на опасность, истребители привлекали меня.       Безрассудно. И до невозможности интересно.       Почти взяв себя в руки, я намеревалась продолжить свой путь, немного изменив маршрут. Но не успела — услышала громкий голос, да так и замерла.       Это ведь он, да?       Я во все глаза уставилась на троицу, идущую позади остальных. «Пламенный» охотник шел рядом с девушкой, чья аура напоминала малину на вкус — они о чем-то увлечённо говорили. Привстав на носочках от выедающего изнутри интереса, я вся обратилась в слух. — …сам Глава признал их, и мы не можем возразить его воле, — то ли шептал, то ли шипел парень, вяло плетущейся за парочкой следом. — Я считаю, что ничего такого в этом нет, — девушка с розовыми косами мило заулыбалась, прикрыв лицо руками, — Они обе очаровательны! И малыш Танджиро просто чудо. Такой отважный! — Странные они, — истребитель совсем не разделяет радости своей собеседницы, — Бамбуковая палочка не поможет, если младшая Камадо всерьёз захочет вцепиться кому-нибудь в глотку. Что до кицунэ… Демонам верить нельзя, а демону-лисе — подавно. — Слишком предвзято, — махнув рукой на столпа, девушка вновь повернулась к огненному, — А ты что думаешь, Кеджуро?       Так вот как тебя зовут.       Предчувствие, что мне не нужно было подслушивать этот разговор, не отпускало. Но я ничего не могла с собой поделать. Казалось, что ещё немного, и заостренные уши зашевелятся пол платком от любопытства. — Демоны всегда будут оставаться демонами, — серьезно ответил Кеджуро. От меня не укрылась то, как заколыхалась аура молодого человека, стоило ему заговорить о демонах, — А мы — охотниками на них.       Внезапно чешуйчатый питомец странного парнишки, который оплетал его шею на подобии шарфа, дернулся и посмотрел красными глазищами прямо на меня. Хозяин змеи, словно по команде, стремительно повернул голову в том же направлении — сверкнули разноцветные глаза. Не заметив ничего подозрительного, он махнул рукой приостановившейся парочке, и те возобновили свой путь.       Иллюзии никогда не подводили.       Растворившись в тени дома, я терпеливо ждала, пока истребители скроются под навесом. И смотрела вслед огненному плащу, мирно покачивающемуся в такт неспешного шага уходящего Столпа.       Красиво.       Как только раздался щелчок закрытой двери, я досадливо закусила губу. Самонадеянно было следить за одними из лучших Истребителей демонов. Ещё самонадеяннее — ожидать от них других слов. Но, с другой стороны, кто-то говорил о моей разумности? — Кажется, этот сумасшедший день пора заканчивать, — сама себе шепотом сказала я и, не желая больше тратить времени зазря, бесшумно вскарабкалась на карниз. Все тело протестующе заболело от повышенной нагрузки, но я упрямо проигнорировала «крик» организма. Собрав остатки сил и примерившись, я одним прыжком вспрыгнула на соседнюю крышу.       Усталой лисе пора было спать.