когда тебя становится мало...

      — Что ты творишь?       — Да мне постоянно трогать тебя хочется. Наконец-то вживую и воплоти. Маловато было у нас физического контакта. — Сынтак продолжал щупать Енмина и лезть на него. — Как же офигенно!       — Да прекрати ты уже! — Енмин сделал вид, что взбесился, на деле же пытаясь скрыть свое смущение.       Профессор Ча никогда не признается в том, что тоже ужасно хочет постоянно касаться ординатора Ко. Лишь будет улыбаться счастливо, пока Сынтак не видит этого, обнимая его. Так происходит из раза в раз. Каждый раз, когда Сынтак прикасается к профессору, Енмин расслабленно прикрывает глаза и незаметно трогает младшего в ответ.

            ***

      Понедельник у Енмина не задался с самого начала. Его кофе подгорел, он не успел позавтракать, попал в пробку и вышел из машины прямо в лужу, оставленную ночным ливнем. Опаздывая на десять минут от начала рабочего времени, профессор Ча забежал в свой кабинет, чтобы быстро переодеть туфли с брюками. А ведь он ранним утром так тщательно подбирал костюм. Еще час назад он выглядел идеально, а сейчас стоял в черных брюках, коричневом пиджаке и белой водолазке. Белые кроссовки, оставленные еще Сынтаком после совместных тренировок операций, сейчас выглядели слишком нелепо. Как и весь Енмин.       Спустившись в неотложку, хирурга атаковали интерны с просьбами помочь пациентам. Где-то на шоссе перевернулся автобус, полный пассажиров, поэтому сейчас в больнице множество пострадавших и нуждающихся в помощи Енмина. Это все отвлекло профессора от его внешнего вида и других мыслей.       Однако, когда он взял небольшой перерыв, чтобы сходить за кофе, Енмин понял, что до сих пор не видел Сынтака, хотя прошла уже добрая половина дня. Младший не лез к нему за советами, не тыкал в перерывах между пациентами, и не надоедал навязчивыми разговорами. Это было странно. После выздоровления старшего, ординатор Ко постоянно ошивался где-то рядом и приносил профессору Ча множество головной боли. Но Енмин любил это. Так он мог напомнить себе все те трудности, через которые они вместе прошли, те трудности, которые заставили Енмина вновь стать тем хирургом, которым он хотел быть и был изначально. Благодаря шумному и прилипчивому Ко Сынтаку он мог быть снова счастлив на работе.       А сейчас тяжесть этих нескольких часов бодрствования навалилась на плечи Енмина, и никто его не отвлекал, не успокаивал, не расслаблял прикосновениями.

***

      После тяжелой смены профессор Ча, наконец, вышел из больницы поздним вечером. Над Кореей уже давно спустилось ночное звездное небо. Только сейчас Енмин нашел глазами фигуру Сынтака. Ординатор шел к своей машине, и он был не один. Весело смеясь с шуток своей подруги, он обнимал девушку за плечи и широкими шагами двигался по парковке. Профессор только набрал в легкие воздух, чтобы окликнуть младшего, как увидел его яркую улыбку, обращенную, не как обычно к Енмину, а к Кристал. Ча Енмин испугался. Испугался того, что Сынтак может улыбаться так, он так улыбался раньше и улыбается сейчас, и не ему, как обычно после пробуждения.       Почему Сынтак за весь день не подходил к нему и не разговаривал с ним? Почему сейчас он так ярко смеется с интерном О? Почему он испугался чужой улыбки? Или он испугался своей реакции? Почему, даже придя домой к Седжин, он думает об этом? Почему это его так сильно беспокоит?       Эти мысли сводят Енмина с ума. Так сильно сводят, что он не может думать ни о чем другом. Он готовит ужин для Сэчжин, но думает о том, поужинал ли Сынтак. Но скорее всего он поужинал, вместе с интерном О. Енмин смотрит после ужина телевизор вместе со своей девушкой, но хочет вновь почувствовать расслабляющие прикосновения Сынтака. Будто это стало его наркотиком. Профессор лежит в кровати со своей почти-невестой, но хочет вновь увидеть яркую улыбку Сынтака. Хочет стать причиной этой улыбки.       Что с ним происходит? Стоило Сынтаку всего один день не показываться ему, как старший успел ужасно соскучиться. Ощущение, будто потерял лучик солнца, из-за которого постоянно носил солнцезащитные очки, но сейчас без его света погрузился в тьму.       — Мин-а, что с тобой? — Сонно спросила Сэчжин, вырывая из размышлений мужчину.       — А? Просто… Задумался.       — О чем? Ты сегодня весь вечер задумчивый.       — О Сынтаке. Этот придурок сегодня весь день непойми чем занимался и не показывался мне.       — Милый, он же ординатор, ему всегда есть чем заняться, тем более сегодня.       — Да, но я же его профессор. Он всегда находился рядом со мной, а сейчас ошивается возле этой Кристал.       — Енмин, ты ревнуешь Ко Сынтака к интерну О? — Сэчжин развернулась на кровати в темноте комнаты. — Таким темпом, я тоже начну ревновать тебя к Сынтаку.       — Что за бред? — Усмехнулся профессор. Но задумался. Ревность? А что если и правда? Но тогда почему он вообще ревнует Сынтака? Енмин ведь ему не… Не «кто»? Парень? Друг? Кто они вообще друг другу?       — Ну вот, ты опять пропал. Ты правда его ревнуешь? Ответь, милый. Ты же знаешь, что я тебя никогда не осужу.       — Я не… Я не знаю, правда, — грустно вздохнул Енмин. — Мне просто так сегодня не хватало его света.       — Его света? Он что, солнце? — рассмеялась Сэчжин.       — Да, ты права… Просто как-то сегодня было слишком серо без его подколов и… В принципе, без его присутствия.       — Мин… — Как-то по-особенному грустно начала доктор Чан. — Он, действительно, солнце. Для тебя, Ча Енмин.       — Что?..       — Ты должен отпустить себя, ты должен отпустить привязанность ко мне. Я тебя отпущу, только скажи.       — Что ты такое говоришь?       — Енмин, вспомни наши студенческие годы. Как ты себя ощущал, когда я не приходила в университет?       — Было одиноко, скучно, будто свет выключили… — с каждым словом профессор говорил все тише, кажется, понимая, что девушка пытается донести до него.       — А сегодня, ты же чувствовал себя так же?       — Но ведь…       — Это не другое, Мин-а. Ты просто не осознавал этого, пока Ко Сынтак постоянно крутился рядом. А стоило ему пропасть из твоего вида на один день, как ты сразу же погряз в отчаяние. Не так ли было с нами давным-давно?       — Боже… Сэчжин, мне так жаль…       — Нет, стой, не надо. Я сказала, что не буду тебя осуждать и отпущу тебя тогда, когда ты будешь готов отпустить меня. Я не хочу мучать нас обоих, держа тебя рядом, когда твое сердце далеко в руках одного молодого ординатора.       — Сэчжин… Мне- мне нужно все обдумать…