За тебя не жалко пожертвовать крыльями

— Здесь есть хоть кто-нибудь?! — Юноша срывал голос в бессмысленных попытках дозваться до любого живого существа. Его окружала беспросветная ярко-белая пустота. Вверх, вниз, вправо, влево — не имело значения, куда направится ангел, антураж не менялся ни на йоту. В голове крутились мысли одна страшнее другой, что он все-таки умер и это его персональный ад (да, ангел и в ад, ну он же это заслужил?), или что Бен ошибся в заклинании, и его забросило… в никуда. Ангел знал, что после изгнания в мир смертных, его встретит пустота, но не думал, что в буквальном смысле. Он готовился к потере памяти, перерождению в младенца, котенка, щеночка, да даже в гусеницу, но не предвидел, что будет парить в неизвестном устрашающем месте, Отец знает сколько. Время здесь невозможно было рассчитать, и ангелу казалось, что он находится в этом белоснежном нечто несколько сотен лет. Магия здесь была совершенно бесполезна, — призывать огонь? В этом месте и так до слез было светло. Ветер, земля? Все бессмысленно, тут не было ни того, ни другого. Все то время, что он здесь находится, ангел парил на собственных крыльях, ведь какой-либо опоры просто не существовало. Чтобы хоть как-то отвлекаться от пугающих в голове мыслей и не сойти от них с ума, Питер разговаривал вслух. Неважно, что он говорил, звал на помощь, пел по памяти попсовые песенки, которые так любила Морган, цитировал слово Отца, но это все помогало ему отвлечься от предстоящей неизвестности. Он устал. Устал парить в пустоте, устал пытаться дозваться до кого-нибудь, устал ждать. Его никто не предупреждал, что ему предстоит существовать в одиночестве бесчисленное количество времени, и ангел просто отчаялся дожидаться положительного исхода. — Неужели в этом чертовом месте никого нет?! — В очередной раз сорвался ангел, мельтеша в пустоте, то разгоняясь до невероятной скорости, то вообще замирая на месте соляным столбом. Он поднял отчаянный взгляд куда-то вверх, надеясь, что его все-таки услышат. — Хочу к Тони, — всхлипнул ангел, позволяя себе хоть немного помечтать. Он гнал от себя мысли о демоне… Он так боялся поддаться им, завладеть собой и утонуть в этом отчаянии, что старался думать о чем угодно: Бене, Стиве, Морган, будущей (если таковая все-таки наступит) беззаботной жизни, но только не о взбалмошном, саркастичном демоне, поселившимся в разбитом сердце. — Питер?! — Ангел как наяву слышал взволнованный, перепуганный голос. Прямо как в те моменты, когда, проигрывая, все ссадины, удары и синяки Морган дублировались на тело ангела. Это было больно, но просящий извинений взгляд янтарных глаз того стоил. — Питер! Что ж, похоже ангела и правда посетили глюки. Не удивительно, провести столько времени в бездонной белоснежной пустоте, говоря сам с собой… И чего ангел ожидал? Что не свихнется на почве самобичевания и тоски по Тони? Трижды «ха»! У Отца явно дурное чувство юмора, если в качестве наказания за его оплошность он послал миражи демона. — Питер, я же знаю, что ты где-то здесь! — Вновь ворвался в сознание раздраженный грубый голос, и белоснежные перья на крыльях встали дыбом. Это не могли быть галлюцинации. Даже настолько травмированное подсознание не могло воссоздать этих рычащих ноток и пытающейся замаскировать злостью волнение. А значит… — Тони?! — Ангел заозирался вокруг своей оси, пытаясь вычислить, откуда доносится голос. Но беспросветная пустота, окружающая и давящая со всех сторон, заключала словно в кокон, блокируя любые образы и звуки. Ангел не понимал, в какую сторону ему направляться, но парить на месте уже просто не мог и рвался хоть куда-то. — Питер, иди ко мне! — Голос Старка кружил отовсюду, и ангел, словно раненная птица в клетке, метался из стороны в сторону, тянувшись дрожащими руками куда-то вперед, все ещё надеясь, что это не его персональный ад, в котором он вечность будет искать возлюбленного. — Питер… — Ангел замер на месте. Руки опустились вдоль туловища, он перестал дышать. Голос Тони звучал бархатным переливом, а облегченный вздох на конце его имени просто не мог быть обманом. «Прошу, хоть бы это не было галлюцинацией! Умоляю!» — словно мантру молвил про себя ангел, до боли заламывая пальцы рук, загнанно дыша. И, набравшись смелости, спустя казавшейся вечностью минуту, резко обернулся. Черное воронье гнездо вместо волос, коньячного перелива глаза, белозубая ослепительная улыбка, ровная бородка, алые, выкалывающие глаз своей контрастностью в сравнении с белоснежной пустотой крылья… Ангел просканировал шокированным взглядом всего демона с головы до ног и обратно несколько раз, но так и не смог поверить собственным глазам. — Ты… здесь? — Голос Питера тоже подводил, выжимая из себя сиплые перепуганные нотки. — Как ты… Что ты здесь забыл? — Тебя, — пожал плечами демон, следя за меняющимися на веснушчатом лице эмоциями. Ангел никогда не умел их скрывать, а сейчас, уже и не надеясь на ещё одну встречу со Старком, даже не пытался подавлять хоть одну из них. От щенячьего восторга, радости, облегчения, до панического ужаса и осознания всего масштаба катастрофы. — Вот сейчас вообще не смешно, — нахмурил брови ангел, когда до него наконец дошло, что происходит. Он хотел, чтобы голос Тони ему не мерещился и оказался настоящим? Получи и распишись. Хотел, чтобы демон оказался рядом? Желание исполнено. Вот только это означало, что и Старк отправился на перерождение, что он отказался от трона, от друзей, от всего, что было там, ради… а ради чего, собственно? — Да ладно, Питти, чего такой смурной, — усмехнулся демон, покачав растрепанной шевелюрой. — Я думал, ты будешь рад меня видеть. — Конечно, я рад, даже не смей думать, что это не так! — в сердцах выпалил ангел. Их с демоном разделяло пара десятков шагов, и Питер сделал один в направлении Тони, неосознанно, но охотно. — Но я не понимаю. Как ты вообще здесь оказался? -Ну, знаешь… — На минуту глаза Тони померкли, погружаясь в воспоминания, которые он бы и рад был рассказать Питеру, но…

***

— Старк! — Наташа поймала рухнувшего ей в объятия демона у самого порога Башни, тот тяжело дышал, на лбу выступила испарина, он уже и не надеялся, что сможет долететь до сюда, — крылья совершенно перестали двигаться. — Как ты? Идти можешь? Коротко кивнув, Тони постарался встать на ноги, но все равно не смог пройти и метра без поддержки демонессы, она держала его под руку, крепко прижимая за талию, не давая его носу встретиться с полом. Судя по всему, безболезненной смерти он может не ждать — все тело ломило словно в приступе горячки, перед глазами двоились, а иногда и троились предметы, пол периодами менялся местами с потолком. Конечности демона путались, а крылья хоть и не чувствовались вовсе, но нестерпимо жгли лопатки. Отец тоже испытывал подобное? Если да, то Тони ему очень сочувствовал, ибо стерпеть такие пытки надо очень постараться. Демон стараться не хотел, он не видел смысла оттягивать неизбежное. — Нат, — Старк остановился посреди коридора и, отцепившись от плеча подруги, тяжело привалился к стене. Идти дальше он не мог. Что там, он даже стоять был не в силах, потому медленно съехал на пол, облегченно откидывая назад голову. — В моей комнате в мини-баре стоит бутылек с Оракусом. Принеси. — Нет, — отрицательно замотала головой подруга, кинувшись к демону, стараясь вновь поднять его на ноги. Затея оказалась провальной, Тони перестал что-либо чувствовать ниже уровня бедер. — Я не позволю тебе наложить на себя руки. — Будет лучше, если я и дальше продолжу страдать от проклятья? — Насмешливо поднял бровь Старк. Ему было нестерпимо больно, но природный сарказм и умение во всем искать позитив — единственное, что спасало в данной ситуации. Почему-то стало очень весело, и демон не прекращал улыбаться. — Конечно, нет, Тони… — Наташа бегала глазами по неподвижному телу и сама тряслась в страхе от ужаса. Что же теперь-то делать? Её друг умирает прямо на глазах демонессы, но она не может облегчить его страдания Оракусом. Просто не может! Она же не монстр, в конце-то концов. — Черт, Старк, я не знаю, что… — Наташа упала рядом с демоном и, обняв его за плечи, беззвучно заплакала. — Прости, я не знаю, чем помочь, но Оракус… Я не могу, прости, не могу! Тони каркающе рассмеялся, беззлобно, прекрасно понимая мысли подруги. Он бы тоже вряд ли смог дать в её руки яд и смотреть, как та его пьет. Тем более, что вроде уже и не так все болит, ноет, да, но тот раздирающий изнутри пожар постепенно холодеет. Все так же крепко обнимая демона, Наташа содрогалась в плаче, отсчитывая последние минуты Тони. Чертово несправедливое проклятье! Оно не должно было так действовать на того, кто в будущем повел бы Ад, кто воссел бы на трон и был лучшим из лучших. А сучий Бог не должен был забирать у Старка того, кто был предначертан ему судьбой, его избранного, пусть и чертового ангела! Демонесса была настолько не согласна с таким исходом событий, насколько и бессильна в сложившейся ситуации. Её друг умирал в коридоре Башни, не имея силы дойти даже до собственной комнаты… Что могло случиться ещё, чтобы усугубить и без того дрянную насмешку судьбы? — Паршиво выглядишь, — раздался откуда-то сверху равнодушный голос, и демоны синхронно вскинули головы. В глазах Старка плясали канкан черные мушки, но узнать говорившего он ещё был способен. — Пошел к дьяволу, Стив, — устало огрызнулся демон, откидывая потяжелевшую вмиг голову на плечо подруги. Похоже, это были его последние на сегодня, да и в принципе в его жизни, слова, о которых черта с два он пожалеет. Этот высокомерный ангел-предатель в отношении Питера заслужил неприязнь Старка. — Я вообще-то помочь пришел, — фыркнул тот в ответ, складывая руки на груди. Было ли ему жаль Тони? Ничуть. Но демон умирал из-за чувств к Питеру, к его другу, к тому, кого он и вправду даже не попытался защитить. Стив долго думал над словами Тони о том, что своим равнодушием он предал дружбу Питера, и как бы сильно не хотелось этого отрицать, демон был прав. Стив, высший ангел, правильный до мозга костей, следующий правилам Отца, поступающий всегда правильно, без нареканий, совершил самую большую ошибку в его жизни. Не поверил своему другу, под конвоем сопроводил его к архангелам на суд, смотрел в испуганные шоколадные глаза и не проронил ни слова… Более того, даже не нашёл в себе сил попрощаться, тогда как Старк, демон, заклятый враг, сразился с ангелами-стражами, чтобы проникнуть в ангельские казематы! И сейчас Тони страдал… Кичился, выплевывал грубости, но страдал, и самое паршивое — все это напрасно, ведь… — Питер жив, — огорошил ангел, уверенно подлетая к демонам, заглядывая в округлившиеся глаза Наташи. Тони не ослышался? Питер жив? То есть он ещё дышит, улыбается, летает где-то… где? Проклятье не может ошибаться. Будь Питер здесь, Тони бы не лишился крыльев в одночасье. — Но это ненадолго, — продолжил Стив. — Ты можешь нормально объяснить без этих чертовых загадок? — Скрипнула зубами демонесса, придерживая за плечи Тони. Тот уже вообще не шевелился, и она боялась, что они могут не успеть сделать хоть что-то! — Бен отправил его на перерождение, — заторопился с объяснениями ангел, наблюдая, как с Тони с каждой секундой все быстрее и быстрее прощается жизнь, — мы должны поторопиться, я знаю заклинание, мы может отправить Тони вслед за Питером. — Откуда нам знать, что ты не лжешь? — Сузив глаза, с подозрением уточнила Наташа. — И пояснение того, что ты ангел, в этой ситуации не сработает. — Ты можешь и не верить, — покачал головой ангел, нахмурившись, — но Старку все равно терять уже нечего. А если мы не предпримем хоть что-нибудь, его душа, как и тело, просто сгорит! Наташа бросила отчаянный взгляд на еле дышащего, не открывающего глаза друга. Стив был прав, как бы прискорбно ей не было это признавать. Тони умрет с минуты на минуту, после сгорания души не поможет никакое перерождение — отправлять на землю будет просто нечего. С другой стороны, даже если ангел врал, то у Старка мог хотя бы появиться шанс на жизнь! Да, пусть крошечный, пусть не королем Ада и даже не демоном, но на земле, человеком, дышащим и полным блеска в глазах! — Что нужно делать? — Решившись, Наташа, собрав всю свою силу в кулак, встала на ноги, поднимая за собой и Старка. Помогая себе магией, слегка облегчая неподъемную демонскую ношу, девушка покорно летела за ангелом, моля всех высших и низших об ещё хотя бы небольшом количестве времени! Они обязаны успеть! Тони заслужил второй шанс! Вот только проклятье явно было иного мнения. На последних секундах, когда на горизонте уже маячили врата Божественного сада, тело Старка скрутило судорогами боли. Заклятье демонессы распалось от резких дерганий Тони, и она не смогла удержать свою ношу. Демон упал навзничь, мешком костей, больше не дыша. Отдаленно, он слышал взволнованные крикливые голоса, но сил на то, чтобы разобрать слова или приоткрыть, словно засыпанные песком, глаза совершенно не было. Последний хриплый вздох разорвал горящие внутри легкие, и Тони с облегчением погрузился в блаженную, закончившую его муки, темноту.

***

— Если честно, я и сам не помню, как здесь очутился, — пожал плечами демон, смаргивая прерванные воспоминания, так же делая шаг навстречу Питеру. Видимо, Наташа и Стив все же успели отправить его душу на перерождение, и по всему выходило, что ангел его не обманул. Питер и правда был относительно жив. Проклятье вступило в силу из-за того, что душа ангела оказалась недоступна для ментальной связи с демоном, и начало разрушать Старка. Такая глупая, неподдающаяся логике причина, привела все в данный исход. Кто бы мог подумать… — Амнезия? — с сомнением протянул Питер, хмуря растрепанные брови, пролетев ещё слегка вперед на шаг. — Похоже на то, — рассмеялся Старк. Он не планировал рассказывать Питеру произошедшее. Зачем? Ангел склонен накручивать и винить себя во всех бедах, в общем-то, как и сам Старк. Но демон ни в коем случае не считал Питера виновным во всем происходящем, ангел ни за что не стал бы желать Тони такой судьбы. Ещё один небольшой рывок в направлении Питера. — И почему мне кажется, что ты меня обманываешь? — усмехнулся ангел. Глаза его потеплели, светясь изнутри радостью от новой встречи с его демоном. Он ведь уже и не рассчитывал на это. Шажок в сторону Старка. — Может, потому что ты до ужаса недоверчивый? — ответил вопросом на вопрос Тони. Его губы не покидала улыбка, и Питер с удовольствием её зеркалил в ответ. — А хочешь раскрою тебе маленький секрет? Шаг к Питеру. — Конечно, — ангел заинтересованно мотнул головой, обращаясь в само внимание, впитывая слова Старка, его мягкий глубокий баритон. Дрожь в коленях от одного только голоса наглухо подстреливала Питера. Очередной неосознанный шаг к Тони. — В этом месте слово Отца не действует. — Блеснул янтарными глазами демон, делая последний шаг в сторону ангела. — То есть?.. — Шестеренки в мозгах Питера работали на износ, сопоставляя сказанное с реальностью. Ангел называл это место ужасным? Он был не прав. Самое восхитительное из всевозможным мест во всем белом свете, ведь он мог… Мог же?! Мог!.. — Лети ко мне. — Тони раскинул руки в стороны, приглашая в свои объятия, моля Дьявола о том, чтобы Питеру хватило смелости ответить взаимностью. Когда ты стоишь на пороге неминуемого забвения, перерождения, стирания всего дорогого твоему сердцу, вопрос о риске даже не стоит. Впервые ангел хотел сделать выбор в пользу самого себя, не опираясь на волнения об окружающих, на вину за свои проступки, он имел право позволить себе миг счастья в этих, наверняка, обжигающих объятиях. Да и кто Питер такой, чтобы отказывать самому себе в своих желаниях? Как было преодолено оставшееся расстояние в чуть меньше дюжины, Питер не сможет вспомнить, даже если сильно постарается. Зато он навсегда запомнит миг, как врезается в тело демона с разгона собственных крыльев, как цепляется за сильные плечи, шею, вдыхает пряный аромат, заменивший собой кислород, и просто плачет навзрыд от переполняющего его счастья. Питер хватался за все подряд, до чего могли дотянуться дрожащие от предвкушения руки: за мягкие и теплые бока, сильные напряженные предплечья, мощную с выпирающими венками шею, колючее от ровной бородки лицо, и даже витиеватые рога не остались без внимания. Тонкие паучьи пальчики исследовали каждый шрам, каждую впадинку, пору, родинку на не перестающем улыбаться лице, и ангел просто не мог насытиться этими ощущениями. Представьте, что, не пробовав ни разу за всю свою жизнь шоколад, не ощущая его горьковатого на языке вкуса, не зная даже аромата, вы, наконец, дорвались до заветного лакомства. С Питером сейчас происходило то же самое. Однажды прикоснувшись к демону, на которого не мог налюбоваться долгие десять лет, ангел уже не знал, как он будет жить без шершавой кожи под пальцами, без растрепанных, но таких мягких, гладких прядей в руках, без учащенно бьющегося под ребрами сердца, прижимающегося к такой же заполошно дышащей грудной клетке. В какой-то момент мягкий взгляд, фантомно обнимающий лицо ангела, сменили чуть обветренные губы. Демон, как и Питер, не в силах сдержать себя, исследовавший стройное тело руками, поддался одичавшему наваждению и начал сцеловывать до сих пор редко катящиеся слезы с щек, обводить губами морщинки-лучики в глазах, появляющиеся при несдержанной ангельской улыбки, целовать дергающийся от всхлипываний вздернутый нос, и наконец остановился в жалком миллиметре от тонких губ. Тони перевел взгляд в глаза Питера, деля с ним один воздух. Ангел метался взглядом с алых губ на спрашивающих разрешения янтарные глаза, и, не в силах больше терпеть, сам поддался навстречу, вновь самостоятельно преодолевая расстояние. Смертные в таких ситуациях говорили, что от блаженства у них вырастают крылья за спиной, воспаряя их счастье ввысь. Но у Питера уже были крылья, которые трепыхались позади и тоже норовили возвысить своего хозяина куда-то за бескрайние облака, планеты, галактики, — настолько ему сейчас было хорошо. Нежный, мягкий, ласкающий, словно лепесток той самой сакуры, поцелуй посылал дрожь по телу, руки демона обнимали лицо Питера, слегка поглаживая большими пальцами раскрасневшиеся скулы, и провалиться ангелу в Ад, потому что он не был так счастлив никогда. Питер в ответ впился пальцами в бока Тони, пытаясь слиться с ним воедино, раствориться, стать воздухом, которым отныне демон будет дышать, чтобы ни за что и никогда не покидать его. Вскипевшая, забурлившая, словно от рук опытного зельевара, кровь в венах Тони разгоняла удовольствие от таких, казалось бы, простых, незатейливых ласк по всему телу, концентрируясь внизу живота, набухая, распаляясь не на шутку. Старка много раз целовали опытные демоницы, суккубы, невинные демоны, но этот мягкий, испуганный, неуверенный, но при этом такой отчаянный, жаждущий поцелуй стирал весь предыдущий опыт. Он прост мерк, казался сейчас таким блеклым, несуразным, неинтересным, неправильным… Черт, Старк обязан был давным-давно нарушить запрет Бога и завладеть этим невинным ангелом любой ценой! Отчаянно всхлипнув от накатившего удовольствия, Питер прижался ещё ближе (хотя, казалось бы, куда ещё) к телу Старка, соприкасаясь собственным возбуждением с достоинством демона. Тони нетерпеливо рыкнул в поцелуй, спуская свои руки на плечи Питера и отстраняя того на незначительное расстояние. Шоколадные глаза распахнулись, и ангелу пришлось немного проморгаться, чтобы сбросить затопившую зрачки поземку возбуждения, вопросительно вскидывая бровь. Он не хотел отрываться от Тони даже на микродюйм, но тот крепко держал его за плечи, не позволяя прикоснуться вновь. — Прости, я… — Выдохнул раскрасневшийся демон, в глазах которого уже не просто горело, полыхало, сжирая все на своем пути, возбуждение. — Я думаю, нам следует остановиться. Он, ну, в общем, остынет… Да, остынет, через время… А тебе лучше пока не прикасаться ко мне. — Демон безбожно путался в мыслях и словах, и в противовес последних лишь сильнее сжал пальцы на хрупких плечах, боясь, что Питер и вправду отдалится от него, и он не сможет больше вдыхать этот потрясающий карамельный аромат. Ангел непонимающе нахмурил брови. Какое остановиться, если все, чего сейчас желает его сердце, — это утонуть в этих крепких объятиях и нежных прикосновениях? Но затем Питер медленно опустил взгляд вдоль тела демона и завороженно замер на внушительной выпуклости черных джинс. Тони, смущенный таким пристальным вниманием, что-то тараторил наверху, но ангел не мог разобрать слов, даже если бы старался прислушаться. Он просто смотрел и не мог оторвать глаз, с расширяющимся от накатившего новой волной желания зрачками, от того, о чем читал лишь в книгах и заветах. Нет, конечно, Питер, как и все высшие, знал, что такое секс, мастурбация, и даже не брезговал пару раз сам себя удовлетворять эксперимента ради. Но чувствовал ли он то внеземное удовольствие, о котором не единожды читал? Нет, конечно. В конце концов, он ангел, а не человек, и, даже испытывая те же эмоции, что и смертные, питаясь, как они, и предаваясь сну восемь часов в сутки, не мог испытать обжигающего душу желания. До этого момента не мог. Ангел вырвался из ослабевшей хватки Тони и прильнул к разгоряченному телу, вновь соприкасаясь возбуждениями. Демон рвано простонал, прижимая ангела за ягодицы теснее, выбивая в этот раз стон из уст Питера. — Я хочу этого, — прошептал Питер, сам себя стесняясь, но и не думая отступать от столь желанного запретного плода, — не одергивай себя. Если уж тут не действуют законы Отца, мы просто обязаны насладиться друг другом во всех возможных грехах. — А ты не такой невинный, каким я тебя считал, Питти, — восторгу демона не было предела. Кончики пальцев горели от желания, как можно быстрее исследовать худенькое тело, избавив от бежевых брюк и рубахи, прикоснуться к чему-то столь сладкому и запретному доселе, но была и одна деталь. — Вот только не все будет как в твоих романтических книжках, — продолжил Старк сурово, — я могу быть неосознанно груб, могу случайно причинить боль. Пойми, я ни разу не был с ангелом, а зная о вашей тонкой душевной натуре, я… — Старк! — неожиданно прервал его Питер, слегка ударяя того кулаком по плечу. — Я не хрустальная ваза, в конце-то концов, не рассыплюсь на осколки от неосторожного движения. — Ангел закатил глаза в возмущении, и почему-то Тони этот жест показался очень знакомым. Часто такой видел в зеркале. — Мы забудем друг друга… — Резко изменившаяся в голосе интонация полоснула по сердцу демона лезвием, печаль ангела передавалась и ему. — И я даже не уверен, встретимся ли мы там, на Земле… Я так боюсь думать о том, что все те годы, что мы провели бок о бок, просто сотрутся из памяти, что!.. Что… — Ангел шмыгнул носом, сжимая руки, комкая в кулаках футболку Старка. Он не хотел поднимать эту тему, она причиняла слишком много боли и дискомфорта, а у них и так было совсем немного времени, тратить его на подобного рода вещи — Питер считал истинным кощунством. — Я просто хочу ощутить с тобой все, чего не мог и не смогу больше никогда попробовать. Прошу, не отталкивай меня… Ангел поднял покрасневший взгляд на демона, и Старк понял, что навсегда потерял самого себя. Какой из него король Ада, если просто, смотря на эти оленьи, наполненные непролитыми слезами глазки, демон готов воскреснуть и убить Бога, архангелов, да кого угодно, лишь бы Питер больше никогда не испытывал того отчаяния. «Не смогу больше никогда попробовать»… Ангел был прав. Это их первые и последние прикосновения. Он не имел права перечить Питеру в его желаниях, тем более, что и сам мечтал о близости с ним. — Тогда давай договоримся, — улыбнулся демон, заправляя-таки одну из кудрявых прядей — какие же они были мягкие — за покрасневшее ушко, — если тебе станет больно или неприятно, ты сразу же скажешь мне об этом. Последнее, чего я хочу, — причинить тебе вред. Питер с готовностью кивнул, облегченно выдыхая: он наивно полагал, что Тони будет стоять на своем и не позволит случиться большему. И, к ужасу собственной совести, ангел привирал. Даже если ему будет больно, он ни за что не скажет об этом демону! Ведь даже боль, если она вызвана руками Тони, желанна настолько, что подкашиваются ноги и порхают в животе бабочки. В этот раз Старк не торопился ощупать всего Питера, словно дорвавшийся путник до воды. Он действовал аккуратно, начиная с легких невесомых поцелуев, в любую попавшуюся на пути часть тела: кончик лохматой брови, родинку на правой щеке, скругленный подбородок, — постепенно спускаясь ниже. — Ты очень сладко пахнешь, — шепнул Тони куда-то в область шеи, тут же зацеловывая покатившиеся по коже мурашки, — мне нравится. Питер что-то невнятно пискнул наверху, сгорая от смущения. Одно дело, когда тебя просто целуют, пусть это и желанно до невозможности; другое, когда делают комплименты, которые Питер в жизни и не получал никогда. Не будем учитывать те шутливые подначки Старка в прошлом, ангел тогда не воспринимал их всерьез. — Есть хоть что-то, что тебе не нравится во мне? — попытался с сарказмом спросить ангел, но получилось слишком надрывно, растянуто, потому что именно в этот момент Старк слегка прикусил выпирающую ключицу. — Вообще-то да, есть, — а вот сарказм Тони рвал и метал, словно и не он сейчас испытывал внутри себя пожар. — Ха? — Ангел даже слегка отклонился от очередного поцелуя, с интересом и толикой возмущения взглянув на демона. — Твоя рубашка, — оскалился Старк, — она категорически не нравится мне на твоем теле. — И с этими словами демон дернул полы бежевого предмета гардероба. Пуговицы разлетелись в разные стороны, растворяясь в пространстве, и взору разгоряченного демона престал наипрекраснейший вид: молочная кожа с россыпью веснушек на плечах, слегка задевающих грудь, задорно торчащие розовые соски, плоский, даже слегка впалый животик, и что-то более манящее, находящееся за пределами бежевых штанов. Немедля ни секунды, горячий рот примкнул к одному из сосков, и приготовленная ответная фразочка Питера потонула в громком надрывном стоне. Ангел зажмурил от наслаждения глаза, вплетая тонкие пальцы в воронью шевелюру, неосознанно прижимая ближе, теснее, так, чтобы острые зубы проходились по изнеженной бледной коже, оставляя алеющие следы. Демон дурел от усиливающегося карамельного запаха, ударившего в нос, его зрачки постепенно вытягивались, выдавая бесконтрольность с головой, и, когда Питер нашел в себе силы заглянуть в те янтарные прозрачные глаза, увидел на их месте лишь обезумевший демонический взгляд. Ангел не боялся. Из-за него все тормоза Тони просто срывались с корнями, а это значило лишь то, что тот хотел его не меньше, чем и Питер Старка. Что могло быть лучше этого знания? Тони вновь слегка прикусил набухший от трения сосок, заставляя ангела несдержанно замычать, притираясь болезненно сдавленным тканью штанов членом ближе к демону. Подобную сладкую пытку Тони проделал и со второй стороной груди, попутно массируя руками мягкие бока и плоский живот. Демон слегка царапал когтями — причиняя не столько боль, сколько пуская разряды тока по телу, — нежную кожу, проходясь губами по собственным розовым полосам. Питер так и продолжал держать Тони за волосы, то сжимая, то разжимая кулаки в самые приятные моменты, — у него просто слабели руки от кайфа. — Интересно, а внизу ты такой же вкусный? — Между припухших от поцелуев губ мелькнул кончик раздвоенного языка, и Питер, словно его огрели кипятком, потянул Старка наверх, впиваясь в того несдержанным поцелуем. Тони удивленно хмыкнул, но уже секунду спустя исследовал податливый, издающий несдержанные стоны рот. Ангел не знал, каково это целоваться вот так… Он вообще не знал, что такое поцелуи, все, что он сейчас испытывал, лишь благодаря Старку. Но почему-то Питер был уверен, что ничего умопомрачительнее раздвоенного языка быть не может. Тот заполнял все пространство внутри, переплетался с таким же влажным и горячим языком ангела, и это было очень необычно — ощущать два кончика, вместо ожидаемого одного. — А ты спустись вниз и узнаешь, — оторвавшись наконец от демонского рта прошептал Питер, с вызовом блеснув глазами. — Ого, Питти Пай. — Зрачки Тони на секунду расширились, а затем сузились до такого состояния, что осталась одна тонкая черная щелочка, дробящая прозрачность янтарных глаз напополам. — Какой шаловливый ротик, — демон облизнул собственный губы тем самым чертовым раздвоенным языком, от чего наблюдающий за этим Питер нетерпеливо заскулил. Боже, да он грезил об этом языке, там, внизу, и больше не мог терпеть этого наваждения! — Если ты сейчас же не спустишь свой шаловливый рот вниз, то клянусь Старк, я просто взорвусь, — возмущенно простонал Питер, заламывая русые брови. Ну вот как этот невинный, раскрасневшийся, тяжело дышащий ангелок мог выдавать такие пошлости? Тони уже говорил, что ангел сводит его с ума? Нет? Так вот сейчас самое время прокричать об этом всему свету. Гортанно рассмеявшись, демон очередной дорожкой поцелуев, но в этот раз более отрывистых, нетерпеливых, проследовал вниз, до самой кромки бежевых штанов. Расправляясь когтистыми руками с застежкой, попутно целуя солнечное сплетение, он неотрывно следил за взглядом своего ангела. Питер больше не смел закрывать глаза, он хотел видеть каждую деталь, каждую исказившуюся и поменявшую свою форму чёрточку в Тони. И вот со штанами покончено. Они были рывком сняты со стройных ног и отправлены куда-то в пустоту. Ангел предстал пред демоном в одной расстегнутой бежевой рубахе, натянутый, словно струна, — тронь, и лопнет от нетерпения, — одним словом — грех во плоти. Средних размеров крепкий член стоял так, что даже, когда с него сняли стягивающую одежду, он все равно пульсировал неудовлетворенной болью, а налившиеся краснотой яички лишь дополняли картину. — Н-не смотри так, — засмущался Питер, рефлекторно потянув руки вниз, чтобы прикрыться. Он даже наедине с собой стеснялся рассматривать собственный член, что уж говорить о том, что его увидел демон? — Как «так»? — Развел ангельские руки в стороны Старк, не позволяя прикрыть замечательный очаровывающий вид. — Голодно, — пискнул ангел, отворачиваясь и тяжело сглатывая накопившуюся слюну. Казалось, ещё секунда, и он кончит только от одного потемневшего коньячного взгляда. — Ты прекрасен, — невпопад ответил демон и, дождавшись, когда Питер вновь посмотрит на него, наклонился ближе к члену. Слегка дунув на раскрасневшуюся головку, Тони губами поймал капельку выступившей смазки. И уже от этого простого действа ангела выгнуло навстречу, прошивая насквозь электричеством. Он вцепился в плечи Старка до побелевших костяшек и наблюдал широко распахнутыми глазами за тем, как длинный раздвоенный язык обернулся в два раза вокруг члена. Рывок, и возбуждение Питера было наполовину охвачено жаром демонического рта. Тони творил что-то нереальное. Он заметил, как ангелу приглянулся его язык, и старался всячески им сделать приятно: слегка надавливал на уретру, выжимая оттуда все новые капельки предэякулята, скользил им по вздувшимся венкам, и даже спускался к потяжелевшим яичкам, очерчивая их контуры, несильно покусывая нежную плоть. Питера вело настолько, что он мог лишь безостановочно стонать, содрогаясь в предоргазменных приступах. Но демон, словно чувствуя скорую развязку, останавливался для секундного перерыва, а затем с новым усердием заглатывал пульсирующий член. За тем удовольствием, которое дарил Старк, Питер не заметил легких прикосновений к ягодицам, как и не обратил внимание на мелькнувшее на кончиках демонских пальцев заклинание. Ничего криминального, лишь очищение, небольшое расслабление и смазка. Но стоило Тони раздвинуть мягкие полушария руками, направляя влажный палец к сжатому входу, как ангел дернулся. Он взглянул на Старка слегка испуганным взглядом, чувствуя себя словно не в своей тарелке. Все удовольствие от оральных ласк притупилось, уступая место дерганности и неуверенности в себе. — Напугал? — понимающе хмыкнул демон, возвращаясь к лицу Питера, мягко целуя того в кончик носа. Руки в это время оглаживали бедра, не стремясь вновь пробраться к заветной дырочке. — Я п-просто удивился, — самоотверженно возразил ангел, на что Тони мягко рассмеялся. Питер боялся. Но его пугал не демон, отнюдь, его пугали неизведанные ранее ощущения, возможная боль и незнание. На последнее демон и решил сделать акцент. — Мне нужно тебя растянуть, — прильнув к раскрасневшемуся уху ангела, заговорил Тони, практически касаясь губами самой раковины, — чтобы ты не испытывал боли. Я далеко не маленький. — В этом я уже убедился, — хихикнул ангел, красноречиво посматривая на увеличившийся за все это время бугор в джинсах. В голову демона пришла гениальная (да-да, других у него и не бывает) идея, и, поспешив воплотить её в жизнь, он прижал к себе ангела. Махнув рукой куда-то вниз пустоты, уверенно сел в позе лотоса на образовавшийся прозрачный выступ, утягивая на свои колени и ангела. Теперь они смотрели ровно друг другу в глаза, крылья расслабленно опустились, и Питер поспешил осмотреть их новое положение. Он был так удобно расположен в ногах демона, что стоило лишь протянуть руку, и ангел мог столкнуть их члены воедино. Тони понял его задумку по одному красноречиво голодному взгляду в область паха и, щелкнув пальцами, растворил на себе одежду, оставив лишь верх — футболку. Рот Питера наполнился таким количеством слюны, что он, не переставая, сглотнул несколько раз. Как можно было не хотеть взять этот… это… Боже, да его и словами не описать! Немного длиннее члена Питера, толще, с мясистой алой головкой, и пульсирующими синюшными венами, ангелу до чесотки хотелось ощутить его тяжесть в собственных ладонях. И он не смел отказать себе в этом. Обхватив дрогнувшими пальчиками член по кругу, ангел на пробу двинул руками вниз-вверх, вырывая рваный вздох из уст демона. Тот тоже не мог дождаться, чтобы овладеть этим ангелочком, но оставалось одно важное незаконченное дело. — Нравится? — припустив в голос побольше рычащих ноток, спросил Старк, опускаясь губами на лебединую шею. Питер отчаянно закивал головой, тяжело задышав. Руки Тони соскользнули на ягодицы, и в этот раз, прежде чем начать, он уточнил: — Не против? — Действуй, — выдохнул ангел, опираясь корпусом на Тони и опуская голову тому на плечо. В руках он так и продолжал сжимать член демона, оглаживая его, растирая большими пальцами выступающие капельки смазки и уже предвкушая, как этот желанный орган окажется глубоко в нем. Тони отвлекал Питера на неспешные поцелуи плеч, ключиц, тем временем потираясь средним пальцем у входа, предварительно избавившись от когтей. Сдерживать демонскую натуру становилось все сложнее, но Старку приходилось терпеть, он же не хотел навредить своему ангелу. Когда Тони почувствовал, что дырочка Питера перестала судорожно сжиматься, слегка расслабляясь, он ввел кончик пальца буквально на одну фалангу. Тот не встретил особого сопротивления — спасибо заклинанию. В свое время Старк много их выучил, чтобы не тратить много времени на подготовку, а с лету утолять свои желания. Но только не с Питером, нет. С его ангелом он хотел пройти каждый этап: постепенно расслабить, настроить на нужный лад, словно профессиональный музыкант свой инструмент, чтобы тот пел лишь для него, был создан лишь для него. Так, постепенно, минута за минутой, Старк растягивал расслабленную попку ангела, пока тот всячески ощупывал и исследовал демонический член. Прерываясь периодами на неспешные поцелуи и ласки, доводя Питера до кондиции расплавленного на солнце желе, податливого, мягкого. Питер больше не горел тем неистовым огнем возбуждения, он плавал на его неспешных волнах, и это было не на манер лучше пожара. Кажется, с Тони ему все будет в радость. Когда в дырочке ангела свободно двигалось три пальца, а Питер беспрестанно скулил в плечо демона, самостоятельно подмахивая растягивающей его руке, Тони понял, что пора. Аккуратно выйдя из уже не торопившейся сжаться попки, он подтянул ангела повыше так, чтобы демонский член пристроился аккурат подготовленной дырочки. — Мы ещё можем остановиться, если ты боишься, — врал самому себе Тони, ведь остановиться он сейчас едва ли был способен. Демоническая сущность внутри рвала и метала, она и так еле сдерживала себя, пока Старк тщательно старался подготовить ангела, а сейчас, находясь в моменте от блаженства, окончательно сорвалась с цепи. — Похоже, что я чего-то боюсь? — оторвав потяжелевшую голову от плеча Тони, вопрошал ангел. Он заглянул в янтарные глаза, поглаживая руками колючие щеки. Питер хотел Старка больше, чем жить, какие ещё тут могли быть вопросы? — Я знаю, что ты очень смелый, — усмехнулся демон, положив свои руки поверх ладоней ангела, прижимая их ещё ближе, слегка поворачивая голову, целуя запястья. — Но повторяю, это может быть больно. — Я люблю тебя, Тони, — шепнул на одном дыхании Питер, зажмуривая от переизбытка чувств глаза. Ну вот, он сказал то, что билось в его висках с момента, как он увидел демона в этой белоснежной пустоте. Любит. Вот так просто, любит. Ему понадобилось умереть, отправится на перерождение, распрощаться со всеми дорогими людьми, чтобы понять это. — И я хочу, чтобы… — Ангел осмелился открыть глаза, но так и застыл на половине фразы, просто забыв, что хотел сказать. Тони смотрел на ангела расширившимися, затопившими весь цвет радужки зрачками. Его глаза были бездонными, чернее самой ночи, и настолько шокированными, словно демон и не мечтал услышать этого в свой адрес. Питер просто утонул в той черноте. Старк зарылся пальцами в русые кудряшки, утягивая ангела в глубокий чувственный поцелуй. Язык больше не был раздвоенным, обычный, человеческий, но даже так, он дарил невероятное ощущение полета, легкости. Добрую минуту Тони не мог оторваться от губ ангела, массируя кожу на кудрявой голове пальцами, поглаживая спустившейся вниз рукой стройное тело. Чем же он заслужил это чудо? — Я тоже тебя люблю, — оторвавшись буквально на миллиметр, выдохнул в самые губы ангела Тони, и без предупреждений одним слитным уверенным движением вошел в горячую тесноту Питера. Ангел вскрикнул больше от неожиданности, чем от боли, но был заткнут очередным нежным поцелуем. Не дав толком привыкнуть к размерам и ощущению, Тони начал неспешные движения, раскачивая тело Питера, словно на волнах. Волнах бескрайнего блаженства… Если Старк говорил о такой боли, то Питер готов ощущать её постоянно, каждый день, час и минуту, потому что это не было больно ни на йоту. Присутствовал лишь легкий дискомфорт при самом первом толчке, но потом — разливающаяся по телу нега с точечными вспышками удовольствия. — Т-тони!.. Ах! — Демон ускорил темп, не почувствовав сопротивления или отторжения, что означало лишь одно — Питеру не больно, он полностью доверяет Старку, хочет его с той же необъятной силой, и самое главное — готов к этому душой и телом. — Чут-ть помедленнее, п-прошу! — Прости, малыш, — рыкнул Тони, но извинялся он не за темп, а за невозможность исполнить просьбу. — Но не могу. Ты такой замечательный внутри, так правильно сжимаешь меня, что мозги отказывают напрочь. Ангел всхлипнул от поступающего, словно лавина, удовольствия, оно растекалось по всему телу, по каждой вене, и Питер был в силах лишь подмахивать толчкам демона, цепляясь пальцами за все что придется. Руки, кстати, словно и не принадлежащие ангелу, забрались под футболку, ощупывали литые мышцы, шарили по всем участкам, а губы нескончаемо целовали: лицо, шею, плечи, все, до чего только могли дотянуться. Срывающиеся периодами на хрипы стоны Питера заполнили все пространство вокруг. Не существовало больше белоснежной пустоты, только ангел, с жаром насаживающийся на демонический член, только его мелодичный голосок, раз за разом выкрикивающий имя Старка. В какой-то момент, Питер сильнее обхватил ногами туловище Тони, смыкая лодыжки на его копчике, и не в силах больше двигаться самостоятельно, обхватил того руками за шею, буквально вжимаясь в разгоряченное тело. Из-за незначительной смены позы, демон начал попадать по комку нервов внутри, отчего ангела буквально подбрасывало при каждом толчке, и он стонал все громче, не в силах вынести этого восторга. — Тони, я… Ах! Я… скоро!.. — Строить логические предложения было явно выше сил ангела. Его мозги превратились в кашу, а зажатый между двумя животами член неоднозначно намекал на скорую развязку. Питер больше не мог терпеть, внутри него взрывался такой масштабный фейерверк, стоило только Тони проехаться головкой члена по простате, а затем затапливало штормом нежности, когда демон шептал на ушко, как любит его, какой его ангел замечательный, самый лучший на свете… Этот контраст пожара и спокойствия настолько сильно разрывал Питера изнутри, что казалось ещё мгновение и он превратится в сверхновую. Демонские крылья рванули вперед, закрывая собой ангела, обнимая его, заключая словно в кокон. После выбеленной пустоты, так резавшей глаза, тень от крыльев была слишком ярким контрастом, но ангелу это понравилось. Он был окружен Тони со всех сторон: перед собой, за спиной, даже внутри… Ангел буквально дышал демоном, был заполнен им до краев, и эта мысль подтолкнула его к тому самому обрыву. — Кончай, малыш, — прозвучал властный шепот. — То-они! — надрывно простонал ангел, сжимаясь вокруг пульсирующего демонического члена и выплескивая жемчужную жидкость на черную футболку. Старк не выдержал окружившей его тесноты и, гортанно зарычав в порыве какого-то сумасшествия, стиснул до раздирающей боли клыки на ангельском плече, извергаясь внутрь. Алые крылья обняли ангела сильнее, и он окончательно расслабился в теплых руках, распадаясь на молекулы. Питеру было настолько хорошо, легко и спокойно, что даже тянущая боль в плече не имела значительного веса в сознании. — Черт, Питти, прости, — аккуратно выходя из сжатой дырочки с громким всхлюпом, Тони понял, что озверел, что позволил своей сущности взять верх и заклеймить ангела, оставить свой отпечаток на молочном теле. Осознание окатило ушатом холодной воды, и, заглядывая в расфокусированные шоколадные глаза, ища в них боль или ненависть, демон каялся. — Говорил же, что могу не удержаться, — цокнул сам на себя Старк, аккуратно слизывая выступившую на укусе кровь. Питер улыбнулся. А следом рассмеялся настолько легко, звонко и заразительно, что Тони тоже не смог сдержать в ответ улыбку. Право слово, им было сейчас слишком замечательно, чтобы думать о таком пустяке. Тем более, что Питер тоже оставил свои метки на теле демона: также впивался зубками в кожу (конечно, не такой силой, а так, лишь прикусывая), царапал на особо глубоких толчках предплечья, а при оргазме умудрился сжать шею Тони в таких стальных объятиях, что наверняка останутся синяки. Так что, в этом плане, они точно были квиты. Но на смену бесконечному счастью пришла полная обреченность. Демон не успел сделать ничего, ни оставить прощальный поцелуй, ни обнять, ни заглянуть в глаза, как просто растворился в воздухе, осыпавшись черным пеплом в руках ангела. — Тони?.. — ошарашенно на грани слез и истерики пискнул Питер, заозиравшись по сторонам, потеряв то тепло, в котором сидел по ощущениям целую жизнь. Он с ненавистью уставился на пепел, осевший на дрожащих ладонях, и заревел белугой, роняя лицо в те самые руки. Старк отправился на перерождение. Он забудет Питера, забудет их занятие любовью, объятия, признание в любви! И знание этого уничтожало ангела изнутри, морозило все то светлое, что расцвело от любви к демону. И когда Питер уже был готов закричать во все горло от переполнившей его боли, отчаяния, сожаления, он так же резко, как и Тони, растворился в воздухе, осыпаясь в пространстве золотым свечением. На созданном Старком прозрачном выступе остался лишь золотистый и черный пепел…